Причины, по которым можно полюбить физику

Астафьев полдня, как не сидит на своей пятой точке, а физик ехидно улыбается. — Маньяк Вы все-таки, Илья Васильевич, — лёжа на животе, сообщил он. А физик его и не слышит. Мы лежали рядом и смотрели сериал. Если я ещё краем уха, в котором не было наушника, слышала его, то физик был полностью погружен в события ТВ шоу. — Ещё какой, — добавляю я, физик убирает из уха наушник, и ставит сериал на паузу. — Кто такой? — спрашивает он и мы на минуту зависаем. — Ну, чего молчим? — Да, забейте, — отмахнулся Миша. — Ничего интересного, политика и межнациональные конфликты... Вас это интересует? — Даже очень, — подперев голову рукой, физик устремил взгляд своих изумрудных глаз на Астафьева. — Вы же знаете, что на фоне массового конфликта назревает когнетивный диссонанс общества? И все это происходит из-за снижения индекса Доу-Джонса? — Астафьев когда не знает, как отделаться от человека, грузит его какой-то замысловатой херней. — Ну, во-первых, какой массовый конфликт ты имеешь ввиду? Во-вторых, какой смысл ты вкладываешь в слово «общество»? Ну, и в-третьих, при чем здесь индекс Доу-Джонса? — Астафьев долго думает и не находит лучшего варианта, как слинять в соседний вагон. — Снимаю шляпу, — физик одобрительно кивает. — Ты... Как ты его уделал? — Ты забыла... Я же ещё и историк, нам в институте и общество преподавали... И я гуманитарий, — он заправил за ухо прядь холодно-золотистых волос. — Это вы ещё старого физика могли этим загрузить, то со мной не прокатит, —он видит, что я ничего не понимаю, а смотрю на него пустыми рыбьими глазами. — Тебе понятно? — улыбается он, а я делаю вид, что поняла. — Да, — он оборачивается на дверь и тихо спрашивает. — Его ещё долго не будет? — Ну, не знаю... Пока чего-нибудь заумного и непонятного не придумает, не придёт, — следующий его вопрос не заставил себя долго ждать. — Думает он так же, как на физике? — я улыбаюсь и понимаю, к чему он ведёт. — В этом случае, да, — он убирает подальше планшет и наушники, но тут резко открывается дверь и Астафьев радостно кричит: — Я про то, что доллар дорожает, а рубль стоит на месте и все это, из-за идекса Доу-Джонса! — физик на секунду задумался и быстро выдаёт, как скороговорку: — Ну-у, ты смотри это происходит из-за ошибки аппроксимации и, как следствие, ведёт к сингулярность и бихевиоризму, — Астафьев закрывает дверь, а я с круглыми глазами смотрю на физика. — Это что такое? — Бихевиоризм? — Нет, вообще, все... — А-а-а, — протянул он. — Я ему просто терминов накидал. Они никак не связаны, если перевести... То получится, твоя первая контрольная работа по физике, — а получилась она у меня, мягко говоря хреново... Бред, да и только. — Ты его сейчас морально изнасиловал, — он улыбается. — И меня, за одно... — Тебя я хотел немного по другому, и не насиловать, — я чувствую его руку у себя под футболкой. Но здесь появляется главный клоун – Астафьев! Он уже из принципа это делает. — Квинтессенция! — уверенно сообщает он. Физик убирает руку из-под моей футболки. — Ты алхимиком решил заделаться? Пятый элемент открыть? — дверь опять закрывается. — Сам не рад? — он переворачивается на спину и устало смотрит в потолок. Я не дожидаясь ответа, целую его и начинаю снимать с себя футболку, но он останавливает. — А смысл? Он опять зайдет, — я обнимаю физика и кладу голову на его плечо. — Давай ему слабительное подсыпим? Его часа два не будет, — спокойно предлагаю я. — А у тебя есть? — он целует в макушку и начинает отсчёт. — Три... Два... Один... Астафьев! Дверь открывается и на нас смотрит Миша. — Че? Я не вовремя? Я погулять могу. — Заходи уже, — он заходит и смотрит на учителя. — Давай, жги. — Эх, — вздохнул Миша. — Жечь нечего... Уделали, как сопливого ребёнка, — физик смотрит на него и серьёзно произносит: — Скажи любое слово, — Миша не понимая, отвечает. — Адронный коллайдер, — физик изобразил удивление. — Вау! Вот это аргумент! — Миша улыбнулся и присел, но тут же подпрыгнул. Учитель сдерживая смех. — Не везёт тебе, Миша... Ой, не везёт. Ночью мы молча лежали, Астафьев где-то наверху мирно дремал. Спать уже не было смысла, скоро наша остановка. И, нарушая тишину, физик выдаёт: — Надь. — М-м-м? — я смотрю на него сонными глазами: — Я кота хочу, — и сверху голос Мишы. — Кот, это тема. Но сфинкса не берите, они противные, — физик пнул полку, на которой лежал Астафьев и тот упал. И в моменте полёта Миши, проводница открыла дверь, сообщить, что скоро остановка. — А-а, — понимающие протянула она. — Это ты, гиперактивный, в коморку собрался? — а он возьми и ляпни. — Да, как же я без неё... Скучать буду.