Куколка (Голубая любовь в розовой пижаме)

— Ставлю свой любимый харлей на то, что они потрахаются ещё до конца месяца, — шепелявый шёпот над мирно сопящими фигурами. — А я - свой новенький бентли на то, что они переспят не раньше, чем через три месяца. ТэТэ не такой. Он просто так не даст этому мужлану: ему нужны чувства и настоящие отношения, — ответный слегка гнусавый шепот. — Да ла-а-а-дно, ты только посмотри на них! Вишня даже во сне течёт по нему. Высокие отношения говоришь? Ну-ну… Мужик ему нужен. Нормальный мужик, который оттрахал бы его так, чтобы больше на хуй и смотреть не смог. Ты только взгляни, как у него стоит на эту малолетку! — Пошляк, — зарделся до кончиков ушей рыжик. — Ой, а то ты сам туда сейчас не пялишься,— гоготнул в кулак шепелявый, обнимая свободной рукой смущённого друга. — Думаешь, я не знаю, что ты его подъёбываешь потихоньку от Папочки? — Ну тебя… — Пошли, пора линять, а то нарушим им всю романтику… Слу-у-у-шай, а какого у тебя там тачка цвета, я забыл, красненькая? Нужно будет перекрасить… — пошлый шлепок по округлой половинке, обтянутой тканью спортивных шорт. — Засохни, а то я твой харлей принципиально в розовый преображу, — показывать язык, как оказалось, было очень плохой идеей. Мятноволосый перехватил его и легонько прикусил, заставляя забрать свои слова обратно. — Окей, засчитано… — А может золотой? *** Утро для Чонгука началось с привычного «Доброе утро, солнышко». Он с наслаждением потянулся и вновь занял ставшее за ночь удобным положение, подмяв под себя сопящее тёплое тельце. Шаловливые ручонки шмыгнули под одеяло. — Да блядь!!! — как ошпаренный подскочил младший, задыхаясь от злости и смущения. — Гуки, у тебя уже входит в привычку беспардонно лапать меня… Я, конечно, не против, ты милый мальчик и всё такое… Но я не «блядь» и меня для начала нужно хотя бы сводить на парочку свиданий, а лишь потом уже распускать свои ручонки… — сонное чудо приподняло на лоб маску-совёнка, сделав из неё нечто наподобие ободка, и, с трудом разлепив опухшие глазёнки, село на кровати, причмокивая губами. Блондин щурится от неярких рассветных лучей, наполняющих комнату, и тянется за пачкой сигарет, пропуская истеричные вопли младшего мимо ушей. Подкурив, Вишня позволяет себе снова откинуться на подушки, выдыхая дым через нос (плохая-плохая привычка, появившаяся ещё в двенадцать лет ). Его забавляет реакция новенького, нравится, как он по-кроличьи подёргивает носиком, сверкая карими глазами. Нравится, как выступают венки на его сильных, совсем не по возрасту накаченных руках. Такие огромные загорелые мускулистые руки, покрытые тёмными волосками. « Мр-р-р… Насколько же эти руки выносливы? » — блондин сглатывает подступающее желание, прогоняя навязчивые порнозарисовки с их совместным участием. — … И только попробуй ещё хоть раз! — сквозь пелену грёз концовка разговора всё-таки долетела до Тэхёна. — Что прости?.. — заморгал старший, сбрасывая накопившийся пепел с сигареты в стоящую рядом с пепельницей кружку. — Чёрт! — зашипел он, осознав, что только что сделал (кружка Шуги-хёна, а он за такие ошибки и по шее дать может). — Да ты вообще меня слушаешь?! — вопит младший вслед убегающей тушке в розовой пижаме с облачками. Да что это за существо такое невозможное!? И почему он, Чон Чонгук, должен тратить свои силы и голос на это недоразумение? Гуки сплюнул, тиская сигу из позабытой на постели пачки блондинчика. « О Господи, Боже мой, он даже сигареты курит бабские! » Давясь ментолом и почесывая отросшую за пару последних дней щетину, младший, двинулся на кухню заряжать свой молодой растущий организм. — Прости, могу загладить вину омлетом, — Вишня, грациозно прогнувшись у дверки, провёл язычком по блядски вспухшим после сна губам. — Чё?! — выпал в осадок брюнет. Его глаза заметно округлились, а кулаки сжались в страстном желании вмазать по этой смазливо улыбающейся моське. — Омлет. Ну, яичница с молочком,— невинно захлопал ресничками Тэхён, искренне не понимая, почему он должен объяснять Чону простейшие вещи, словно ребёнку. — Так ты к яйцам как относишься? — на его лице едва уловимо промелькнула улыбка. Чонгука аж перекосило: «Да он что, издевается?!». — Смотря к каким, - прищурился Гуки, принимая правила игры. — М-м… тут есть два варианта: куриные или… — задумался блондин, обнажая просушенный пресс, скрытый до этого тканью, оглаживая его, царапая маленькими ноготками. — Или твои? — закончил за него фразу младший, вопросительно выгибая бровь. — Совсем извращенец?! Я имел ввиду перепелиные, их Чимини любит. Подожди-ка, ты о чем подумал? О моих… Кхе… гениталиях? — смутился Тэ, понемногу заливаясь краской, чем озадачил новенького. Голубая блядь смущается? Это как так-то?! — Забей. Может лучше тосты? А ты готовить-то умеешь? — У меня много скрытых талантов. Хочешь тосты с нутеллой? — белобрысый демонёнок явно поставил для себя цель доконать бедного Чона. В его руках оказывается баночка с шоколадной пастой. Длинные пальцы погружаются в лакомство, а затем прямиком в рот. Ким Тэхён обсасывает их, обводя языком с завидным мастерством проститутки, и чуть не давится, на минуту посмотрев куда-то за плечо брюнета. — Это что за блядство с утра пораньше?! — стонет Юнги, держась за поясницу. И еле дохромав до стула, плюхается на него, кряхтя, словно столетний дед. Оба парня уставились на вошедшего, требуя объяснений. — Меня эта рыжая сволочь измотала вконец со своими тренировками. Выжала все силы, падла. Пристрелите меня, сжальтесь над хёном… — обречённо выдохнул Мин, распластавшись на обеденном столе бледной лужицей. — Кушать будешь, Мини? — засуетился Вишня, наспех облизывая пальцы и выгребая почти половину холодильника. — Ты чудо, детка. Я тебя почти люблю… Шуга издал последний крик раненого суслика, когда на него сзади навалился забежавший на кухню Пак Чимин. — Ты почему ещё не в душе? Ты же смылся ещё минут двадцать назад! — Чимини, похлопав по скрюченной спине, принялся массировать измученные мышцы друга. — Изыди, изверг! Хотя бы перед смертью дай минутку посидеть спокойно, а? — но его не слушают, и наседают сильнее, разминая маленькими ладошками. — ЧимЧими у нас спец по массажу, у него золотые руки, — гордо хвастается Тэ младшему, разбивая в миску с десяток яиц. — Я смотрю, у вас тут прям талант на таланте, — хмыкает Чон, тайком подбираясь к кусочку копчёной курочки на столе, за что получил по руке ладошкой от блондина в сочетании с суровым взглядом. — Это на всех, — голубые глаза блеснули нехорошими огоньками. Ей Богу, этот придурок непредсказуем! Чонгук аккуратно вернул кусочек на место и поочередно лизнул масленые подушечки. Вкусно, чёрт возьми! Живот отозвался протяжным воем. — Хороший мальчик, — потрепал его по волосам Ви, — иди, чисти зубки и садись за стол. И это всех касается. — Что он о себе возомнил?! — Хочешь есть - слушайся, Вишенка у нас кухней заведует, — пожал плечами Пак и, подхватив безвольную, но дико матерящуюся тушку на руки, направился в душ, оставляя новенького вдвоём с блондином. Гуки демонстративно уселся за стол, испепеляюще смотря на вихляющую задницу у плиты. — А почему вы нас не разбудили? — шамкая омлетом с курочкой, поинтересовался Тэхён, обиженно поглядывая на меланхолично ковыряющегося в своей тарелке Юнги. — Да вы так мило спали, прямо пусечки, вот мы и не захотели вас трогать, — потискал блондина за щёчки Чимини. Шуга метнул молнию взглядом на рыжика. — Что за словечки, Чима, и где ты их только берешь?! — Да я вообще мимишная-пупсяшность, — улыбнулся с набитым ртом Ким, ответно послав воздушный поцелуй Паку. — Так, понятно, блядь, откуда ноги растут! Вишня, будь добр, прекрати поганить итак не особо обширный лексикон Пак Чимина. Я что, зря из него столько лет пытаюсь сделать нормального образованного человека? А тут ты со своими идиотскими словечками лезешь! — А что сразу я?! Я хороший… Я никого не порчу… И ни к кому не лезу! — надулся блондин и, встав из-за стола, поплёлся в спальню. — Ну зачем ты так, а? Вот умеешь ты всё испортить. Вот иди теперь и проси прощения у него! — зашипел рыжик, пиная хёна под столом ногами. — Быстро иди! Мин, закатив глаза, пошаркал в комнату, прекрасно понимая, что от него не отстанут. — Блондиночка у вас обидчивая оказывается, да? — подал голос Гуки, до этого момента наблюдавший за семейными разборками. — Зря ты так… Тэхёни очень хороший. Хороший… хороший… Ну и чем он хороший?.. Нет, Чон не то чтобы его ненавидит… Нет… Просто есть в нём что-то, от чего хочется нервно чесаться и прятать глаза. *** День прошёл, как говорится, мимо. Парни смылись и даже не удосужились позвать с собой новенького, чем безумно порадовали его. Гуки воспользовался представившимся случаем и провел всё свободное время в постели, сладко сопя в обе дырки. — Пора на работу, спящая красавица! Подъё-о-ом, шевели булками! — взревела сирена голосом Мин Юнги, швыряясь в брюнета мягкими игрушками с постели Персика. — Отвали… — Охуел, мелочь?! Кому сказал, поднимай свою задницу с кровати и пиздуй приводить себя в порядок. Машина скоро приедет, не успеешь - попрешься пешком! — Напугал, блядь… — Чонгук швырнул обратно снаряд из миловидного зайчика в шепелявого зануду. Зайка попал прямиком в лоб Мина, чем запустил часовой механизм в голове куколки. Он отомстит. Видит Бог, кара будет жестокой! *** — Рад видеть тебя, Чонгуки. Как устроился? Надеюсь, мои девочки тебя не обижают? — Меня трудно обидеть. — Сегодня я хочу, чтобы ты посмотрел их выступление вместе со мной. Кстати, как они тебе? — В смысле? — Ах, да… — полуулыбка сквозь пелену табачного дыма. — Я и забыл, ты же у нас натурал, да? — А ты походу нет, да? — Мы не переходили на «ты», насколько я помню. — Да… Извините. — Тебе нужно запомнить некоторые правила. Первое: я отдаю приказы — ты выполняешь. Пока работаешь на меня, ты собственность клуба и моя собственность. — Но… — Второе правило: я говорю — ты слушаешь. Я понятно объясняю? — Да. — Я перевожу на твой счёт энную сумму ежемесячно, а ты взамен развлекаешь моих клиентов танцами. У меня большие планы на твою смазливую мордашку. Главное запомни, что твоё тело собственность клуба. Смотреть на тебя можно — прикасаться нет. — Прямо как проститутка, — горько усмехнулся брюнет. — Секс тоже запрещается. Твоя страсть должна принадлежать сцене. И к тому же я не приветствую связи между куколками. — Я взрослый мужик и мне нужен секс. — Взрослый? Милый Гуки, неужели ты думаешь, что я не навел о тебе справки? Ты - открытая книга перед моими глазами, и я надеюсь сделать несколько закладок в ней. Я не запрещаю тебе самоудовлетворение, понимаю, гормоны, возраст. Но всё остальное под запретом. Отношения под запретом. Ты должен хотеть толпу, подчинять её, а на это нужны немалые силы, поверь. — Дрочить в ванной, пока все спят?! Пиздато! — насупился новенький. — И да, если узнаю, что баловался с моими девочками, яйца вырву, — мило улыбнулся Джун. — Трахать их могу только я. — Ну за это можете не… — его прервали шквал оваций и восторженный визг толпы. Свет померк во всём клубе. Единственным источником оказалась неоновая надпись над сценой, горящая издевательски тошнотворным розовым цветом. Буквы возникали в хаотичном порядке, постепенно меняясь и наконец-то складываясь в слово, а точнее имя. ВИШНЯ — Блядь… — выдохнул Чон, с понимая ужасом, что вот сейчас ему придется смотреть первый раз в жизни на мужской стриптиз. Но хуже всего, что первым опытом будет пидор Ким Тэхён. — Блядь, тысячу раз блядь! Музыка полилась сквозь динамики, проникая в каждый уголок. Публика стихла в предвкушении. Луч прожектора залил голубым светом огромную клетку на подиуме. В тумане за железными прутьями едва различимо виднелась фигура. Огромные экраны по обе стороны от сцены транслировали происходящее в режиме «онлайн». На максимальном приближении. Силуэт просачивался сквозь дымку, словно привидение, двигаясь грациозно, плавно, подобно хищнику в засаде. Постепенно приобретая всё более чёткие очертания. Высокая стройная фигура. Длинные ноги, обтянутые чёрной кожей. Тонкая полупрозрачная белая рубашка, доходящая почти до колен. Светлые, слегка взъерошенные волосы и серёжка-подвеска в виде крестика. Фокус камеры ловит малейшее движение вздымающейся ткани на напряженных мышцах. Приближает, поднимаясь выше, представляя нарушение всеобщего спокойствия. Его лицо… Гуки тянет воздух носом, — блядь, он правда нереален. Бледная кожа без единого изъяна слегка припудрена и сияет от мелких блёсток на скулах. Пухлые губы, которым может позавидовать любая дива, влажны и едва приоткрыты. Ещё выше. Кадр за кадром, растягивает оператор с садомазохистским удовольствием. Под осветлённой чёлкой прикрытые веки, лишь вздрагивают пушистые реснички под толстым слоем туши. Музыка на секунду замолкает, нагнетая обстановку. Слишком медленно… Мучительно медленно… НЕВЕСОМЫЙ ВЗМАХ… И КОСМИЧЕСКИ ГОЛУБЫЕ ГЛАЗА, ПРИ ВЗГЛЯДЕ В КОТОРЫЕ, ТЕРЯЯСЬ, УМИРАЕТ ТВОЯ ДУША. Всё, это пиздец… — последняя здравая мысль, что пронеслась в голове Чон Чонгука. Этот надменно-холодный взгляд, в котором в то же время пылает огонь. Такой… Дикий, что ли. Он забирается под самую кожу, впитывается в кровь, превращая ее в раскалённую лаву. Этот взгляд доводит до самых тёмных грешных мыслей. Он и есть сам грех. Чёртов педик Ким Тэхён и есть воплощение греха. Каждое движение пробирает до мурашек. Он талантлив, безумно талантлив. Чонгук впитывает сумасшедшую энергетику, что исходит от его нереально гибкого сексуального тела. Под тонкой тканью цветёт сакура. И он ловит себя на мысли, что хочет снова увидеть её без этой преграды в виде ненужной рубашки. Гуки залипает, зависает или как ещё можно там назвать состояние полного, невозможного поклонения мастерству.(Мастерству? Ха, конечно, Чон, да кого ты обманываешь?! Ты сглатываешь тягучую слюну каждый раз, как малыш Ви проводит своими длинными тонкими пальцами по своей золотистой коже или облизывает пухлые губы.) — И как я сегодня? — Вишня глубоко дышит, вытирая салфетками капельки пота с висков. — Ты был великолепен, малышка. В прочем, как и всегда,— Намджун устало трет виски и подзывает ближе. — Папочке понравилось? — слащаво тянет блондин, вставая меж распахнутых коленей хозяина клуба, расстёгивает пуговицы до половины, обнажая мышцы плеч. — О, да… а знаешь, что папочке ещё понравится? — широкая ладонь Намджуна легла на бедро Тэхёна, слегка его сжимая. — Поработай своими губками, моя Девочка. Тэ улыбается, спускается на колени с покорностью последней шлюхи и тянет бегунок на ширинке брюк. Гук захлебывается от возмущения, прекрасно понимая, что вот эта, прости Господи, личность в одних только сценических кожаных штанишках, сейчас будет отсасывать чужой хуй прямо у него на глазах. И это тотальный пиздец. Боже, чем я пред тобой провинился? Вроде хорошим был, слушался родителей, сильно не гулял, не дебоширил, так за что мне это несчастье по имени Ким Тэхён?       Тем временем танцор, освободив совсем немаленькое достоинство Джуна, (которое уже было в полной боевой готовности) усаживается поудобнее, облизываясь в предвкушении. — Я пойду, да? — брезгливо морщится брюнет, подрываясь с места. — Сидеть! Я тебя никуда не отпускал, — гаркнул Папочка. На плечи Чона ложатся крепкие руки охранника. — Но вы тут… — вскрикнул младший, пытаясь жестами показать весь свой внутренний коллапс. — Я сказал, сиди на своём месте смирно, сегодня ты гость и по эту сторону. Мне кажется, что такого большого мальчика трудно смутить каким-то минетом, а, Гуки? — Да, конечно. Тогда можно мне мой обещанный виски? — « На сухую я это точно не перенесу, сука. » — новичок в три огромных глотка вливает в себя поданный тут же алкоголь, мечтая опьянеть намного раньше, чем эта гидроперитная падла приступит к главному своему выступлению. И заказывает ещё. А Ви лишь смотрит прямо в душу и кусает губы, ожидая знака для начала. Властные пальцы проезжаются по его щеке, выше по виску, зарываются в белоснежном шёлке волос и резко тянут, ближе к возбуждённому органу. Тэ шипит от неожиданной «ласки», но также улыбается, словно наслаждаясь своим полным рабским подчинением (А может так оно и есть?).       В глазах Чона темнеет, он пытается не смотреть, не встречаться с ним взглядом и вообще не думать о происходящем пиздеце. Но эта блядь Ви стонет так, что заглушает музыку с танцпола. Голова сама поворачивается, уже живя собственной от владельца жизнью. Перед его глазами самая ужасная, но в то же время дико возбуждающая (простите ЧТО?!) картина. Вишня целует пухлыми подведенными блеском губами, сочащуюся естественной смазкой головку. Целует так нежно и трепетно, словно девушку на первом свидании. И наблюдает, сучара, сталкерит за реакцией Чонгука. Тот дергается, как от тока, хотя вроде минет делают не ему вообще-то, но вот ментальное ощущение чужих губ на своём стояке (ЧТО?! СТОИТ! НЕТ, СЕРЬЁЗНО, СТОИТ И ЭТО НИХРЕНА НЕ РАДУЕТ!!!) доводит до истерики. Состояние мозга предельно идиотское и приближенно к вишнёвому пудингу. Примерно так, наверное, себя чувствуют зомби после воскрешения. Поцелуи спускаются по стволу медленно, чтобы брюнет смог рассмотреть всё до мельчайших подробностей. Чона потряхивает, как в лихорадке, а блондину только этого и надо. Он высовывает длинный розовый язык и ведёт им по болезненно стоящему члену Намджуна. От основания яичек вверх. Его неоново-голубые линзы светятся в темноте, с жадностью поглощая внимание брюнета. Его власть над разумом маленького Гуки безоговорочна, а в сочетании уже со вторым стаканом выпивки эта игра становится веселее с каждой минутой. Чон Чонгук официально скончался! Нет, правда, сидеть и пялиться на чужой минет - это уже слишком. И ладно, если бы это была девушка, а тут на карачках, оттопырив попку (с какого рожна я и туда посмотрел?!), сидит непонятной ориентации «шлюх» и вытворяет такие вещи своим наглым языком, что, мать его, встанет и у мертвеца. Тэхён старается показать всё, на что способен, рекламируя товар, так сказать, лицом. Водит по стволу губами, выцеловывая каждый сантиметр, обводя каждую набухшую венку. Вбирает багровую головку наполовину и тут же выпускает с хлюпающими звуками, и снова опускается своими красными вспухшими губами. И не отпускает взгляда Чонгука. Голубые линзы светятся в темноте фосфором, создавая в и без того воспаленном мозге младшего причудливые образы. Он невольно представляет у него за спиной демонические крылья или крылья бабочки, или… Его кроет, как от самой хорошей травки… И это уже напрягает. — У нашей Вишни самый шикарнейший минетный ротик во всей округе. Нравится, маленький Чон, а? — Джун победоносно вскидывает подбородок, хвастаясь своей любимой игрушкой, захватывая в ладонь белые пряди. — Тэхёни, мне надоели твои игры! Давай уже по-взрослому! — парня с размаху насаживают ртом на пульсирующий член и начинают трахать со звериной страстью. Блондин хрипит, задыхаясь, принимая в себя все до конца. Давится и рычит от боли, хватаясь невольно (или нет?) за щиколотку брюнета. Но смотреть не перестаёт! Ну почему у него такой гипнотический взгляд? Почему от него так хочется сдохнуть или навеки отдаться и идти вслед на край света?.. (Что происходит, Чон Чонгук? Что за мысли? Фу-фу-фу таким быть!)</i> Горячая ладонь на собственной ноге и это так…Так…Чон закрывает глаза, не в силах больше терпеть эту пытку. Но его несчастную конечность сильнее давят, оставляя на память гематомы. Собственный член горит так, как никогда не горел. Мысли, подгоняемые окосевшими от всего происходящего тараканами, заходят слишком далеко от реальности. А Вишня всё смотрит и смотрит, ёбаный маньяк, захлёбываясь от напора своего хозяина. Зажмуривается лишь на последних секундах, когда его горло наполняют до краёв семенем. Он не спешит отстраняться, сглатывает сперму и вылизывает член Папочки, очищая от остатков. Большая ладонь одобрительно гладит его волосы, перебирая меж пальцев мягкие пряди. — Тебе понравилось, Джуни? — Вишня забирается на колени, предварительно поправив на хозяине клуба спущенные брюки, получая в награду легкий поцелуй. — А тебе, Гуки, понравилось? Блядский взгляд… Блядские красные натруженные губы с треснувшими уголками… Блядский Ким Тэхён!!! Чон подрывается с места и несётся через служебный на улицу. Туда, где нет этих сумашедше-голубых глаз. Где свежий воздух, который он сейчас с жадностью впускает в лёгкие. Холодная стена как нельзя подходит к его пылающему лицу. Лбом о спасительную покрытую инеем поверхность. — Тебе плохо? Позвать Джина может? Он отвезёт домой, — маленькая тёплая ладошка ложится на плечо. — Я немного перепил, Чим, всё хорошо. — Ты не похож на пьяного, может, расскажешь правду, вдруг я смогу помочь? — надоедливый рыжик начинает подбешивать. — Чем ты сможешь мне помочь, Пак Чимин?! Чем?! Сотрёшь мне память, потому что я теперь никогда не смогу вырвать из своей головы образ Тэхёна с членом во рту!? — орёт во всю глотку младший, вдребезги разбивая костяшки о метал входной двери. — Тебе, что, Тэха отсосал? — ржёт Чимин. — Упаси Боже! Ему Намджун по самые гланды вставил, а тот и рад был, аж причмокивал от удовольствия! — Тэ что сделал?! — с розовых пухлых щёк сползла улыбка. Маленькие пальчики набрали суетливо номер на золотом айфоне. — Джини, а где Вишня?.. Угу. А Шуга? Да, мы тоже едем домой, забери нас, мы на «заднике». *** — Ким, сучка ты течная, Тэхён! Я знаю, что ты дома! И лучше по-хорошему тащи свою тощую бледную задницу сюда и объясни мне, какого хуя ты отсосал моему Джуну, да ещё и на глазах у Гуки?! Чонгук ошарашенно выпучил глаза, наблюдая, как из пушистого домашнего Пак Чимина тот за секунду превратился в рыжеволосую фурию с желанием убивать. Высокая фигура метнулась в сторону ванной, но там было заперто и по шепелявым матам стало понятно кем — Мин Юнги. — Сюда иди, по-хорошему прошу пока ещё, гидроперитная шалава! — раскаляясь с каждой минутой, верещал ультразвуком Чими, шокируя новенького всё больше. Светлая башка показалась на мгновение и тут же скрылась. Поняв, что его засекли, Тэхён со всех ног ломанулся в спальню, пытаясь спастись от разъяренного друга, но промахнулся со спринтерской скоростью ревнивца. Дверь просто выносят с ноги, слышится глухой удар, Чонгук рванул на помощь, сам не ожидая от себя подобного. Влетая в комнату, он успевает заметить, как рыжий, делая подсечку, валит блондинчика и наносит по даже не пытающемуся защищаться телу удар за ударом. — Ты же мне обещал, мудак! Обещал, а сам?! Я тебе задницу порву, раз ты только ей и можешь думать! — визжит Пак, подбираясь ударами к лицу Тэ. А тот, закрыв глаза, лишь тихо всхлипывает от каждого жёсткого тычка. — Эй, ну хватит, это уже не честно, он же даже не отвечает, — подрывается младший к парням, но его останавливают. — Запомни, когда кошки шипят, не лезь между ними. Помочь не поможешь, а еще и сам огребёшь. Пошли, выпьем, сами разберутся, — Юнги силком вытаскивает новенького из квартиры, в бар, находящийся на первом этаже этого же здания. — Он его там не прибьёт часом? — Чонгук отхлебнул из бутылки горьковатое пиво, уже поднимаясь к себе домой. — Не… Чими — мужик без тормозов, конечно, но Тэху любит. Так, немного отмутузит нашу доморощенную порно звезду и успокоится. — Шуга пнул так и не закрытую дверь, впуская их в «общагу». А там … Словно торнадо пронеслось. Пробравшись на кухню, Гуки заметил сидящую в полной темноте фигуру. Тэхён, поджав колени к подбородку, скрючился на подоконнике, теребя дрожащими пальцами сигаретку. — Ты как, живой? — Мм? — испуганно дёрнулся Вишня. — Живой говорю? — Нормально… Он прав… Я мудак… — всхлипнул блондин, всё-таки поджигая тонкую ментоловую палочку.