Охотник и его жертва.

Последующие три дня Катерина просто лежала на крыше и смотрела в небо. Эрнест чувствовала себя грязной и разбитой после того, что сделал с ней Аккерман. Как он мог?! Они ведь двенадцать лет знают друг друга, делили одну квартиру, работали вместе, а потом и служили. В одно мгновение он все разрушил. Между ними вновь выросла стена, которая была в первые годы их знакомства, только эту уже не разрушить. Несколько раз приходил Ник, но когда видел, что девушка не намерена разговаривать, уходил. Мейс пытался ее накормить, но Катерина даже не смотрела на провизию, принесенную блондином. Не хотелось ничего, только стереть воспоминания о той ночи. Возможно, если бы Леви пришел, извинился и дал объяснение этому поступку, то Эрнест смогла бы хотя бы притронуться к еде, но брюнет не смог бы даже посмотреть ей в глаза, которые теперь стали стеклянными и безжизненными. Единственным оправданием его поступка был алкоголь, но Катерина знала, что выпей он даже бутылку вина — едва ли это на него подействовало. Ему нужно минимум бутылки три, но что тогда заставило его так сильно напиться, что б не отдавать себе отчет в действиях? Этого Эрнест не понимала, поэтому терялась в догадках и домыслах. В этот день должен вернуться с вылазки легион. Куча раненных, из которых добрую половину вышвырнут из армии из-за отсутствующих конечностей, а о другой половине будут заботиться врачи, которым явно не в радость видеть корчащихся в агонии солдат. Трупов, как обычно, будет не много, большая часть останется там, за стеной, в желудке титанов, или вне их, разницы нет. Море слез, крови, криков. Вот она, война. Сильные выживают, а слабые умирают. Но в конце концов умирают все, даже сильные. Катерину забавляло то, как отчаянно люди цепляются за жизнь, как они кричали в пасти титана, надеясь на спасение, но никто не приходил им на помощь. Для себя она решила, что перед смертью не будет кричать и просить о помощи, а гордо примет свою судьбу. Часы тянулись медленно, словно паук, медленно поедающий муху, которая попала в его паутину. Вскоре должны вернуться разведчики, а Катерина не решила, как ей себя вести в обществе Леви. Они все-таки в одном отряде, да и слишком часто их ставят в пару во время рукопашного боя, как почти равных по силе бойцов. Эрнест все еще была слабее Аккермана, но превосходила любого другого разведчика, да и продолжала совершенствовать свои навыки. Вдруг послышался звон колокола, оповещающий о прибытии разведчиков в Шиганшину. Остается только ждать, но ждать чего? Что изменится? Никому рассказывать о произошедшем девушка не намерена, ни с кем она не общается, что б ждать его, да и жизнь становится бессмысленной. Жить ради призрачной победы над титанами глупо, отношения заводить бессмыслено, даже родственников нет, но она все равно не прыгнула с крыши, почему? Даже на этот вопрос Эрнест не знала ответа. Спустя минут пятнадцать, в шабу послышались стенания раненых. «Вернулись». Она сейчас там ни к чему, только под ногами будет мешаться, поэтому Катерина так и осталась лежать. Леви стоит напротив стекла. На другой стороне стоит Катерина. Аккерман смотрит в грустные глаза и поражается, как легко он ее сломал. Чувство вины разрывает на части. — Извини, — произносит он, поднимая взгляд выше глаз, лишь бы их не видеть. -Я тебя ненавижу, — шепчет Эрнест. Разворачивается к нему спиной и делает шаг. — Стой, — брюнет пытается протянуть к ней руку, остановить, но преграда в виде стекла не дает этого сделать, — Вернись. А она продолжает идти, отдаляясь от него. Стекло становится серым, превращаясь в стену. Стена растет, увеличивается в размерах. Вскоре она достигает пятидесяти метров в высоту. Леви бьет ее руками и ногами, стараясь разрушить препятствие, но, чего и требовалось ожидать, ничего не происходило. Парень выбился из сил, и, облокотившись на стену, съехал по ней. Перед ним начал вырисовываться два силуэта. Один блондин, другая красноволосая. Фарлан и Изабель. — Идиот, — сказал Черч. — Ты совсем с ума сошел, братец, — произнесла Магнолия. — Ну и что мне делать прикажете? — спросил Аккерман. — Ты и так дел натворил, — произнес парень, — Просто жди. Оба начали растворяться. — Чего мне ждать? — прокричал Леви в пустоту, но никто ему не ответил. Парень резко открыл глаза. Понимание того, что это просто сон, пришло не сразу-слишком яркий он был. Когда сознание реальности вернулось, Аккерман шумно выдохнул. Катерина здесь, их отделяет всего лишь лестница, но не более. Леви и сам не понимал, почему ему так важно, что б Эрнест была рядом, но понимал одно — она его ненавидит и никогда не простит. Он никогда не сможет приблизиться к ней так, как раньше, она никогда не увидит в нем даже друга, никогда больше не посмотрит с той нежностью в глазах, с которой смотрела раньше. Что-то неприятно сжималось в груди от этих мыслей. Он не видел ее три дня, а ведь хотел даже пойти и извиниться, переступив через свою гордость, но когда стоял напротив двери на крышу, понял, что не сможет это сделать, не сможет посмотреть ей в глаза. Колокол. Значит, едут. «Интересно, она расскажет командору?» Леви вышел из комнаты. Он не знал, куда собирается идти, просто уже надоело сидеть в комнате. Подумав, брюнет пошел в столовую. Это последние минуты, когда он может посидеть и попить чай спокойно, не ловя на себе заинтересованные и завистливые взгляды. Обычно Леви пил чай только рядом с Катериной, но последние три дня были исключением, причем не самым приятным. Заварив напиток, Аккерман отметил, что по привычке заварил две чашки, опять он повторил эту ошибку. «Невозможно, надо с ней поговорить». Взяв обе чашки, брюнет направился на крышу. Разведчики вошли в штаб. Об этом говорили их стоны боли и, порой, выкрики. С секунду постояв напротив двери на крышу, Леви ногой распахнул ее. Он ожидал, что Катерина будет расстроена после его поступка, но не настолько. Лежит на крыше и смотрит ввысь, словно хочет туда, подальше от земли, штаба, Леви… При появлении Аккермана девушка не шелохнулась. Она ожидала, что это Ник пришел ее проведать, поэтому не произнесла ни слова. — Даже не интересуешься, кто к тебе пришел? — первым спросил парень. Услышав этот голос Эрнест вздрогнула и схватилась за рукоятку ножа. — Успокойся, я поговорить пришел. Аккерман поставил рядом с Катериной чашку и сел. — Отравить решил? — С чего бы это? — Что б никому не рассказала, да и вообще, я многим твоим поступкам не нахожу объяснений. Скажи, зачем ты это сделал? — Хотел. — Почему не воспользовался Эллой или шлюхой в борделе? — Хотел тебя. — Для разнообразия? — Нет. — Тогда не понимаю. — Я и сам не до конца понимаю. — Зачем ты пришел? — Не знаю. — Так уходи. — Не хочу Эрнест поднялась на руках и посмотрела в глаза брюнета. Леви смотрел в стеклянные глаза шатенки. «Словно кукла, -пронеслось в голове у Аккермана, — Красивая кукла». Его лицо приблизилось к лицу Катерины. Ее глаза оставались безжизненными, но в них промелькнуло что-то отдаленно напоминающее страх. Леви посмотрел на губы, сжатые в тонкую нить, оглядел впалые щеки, прямой нос, ровные брови, тонкую складочку на лбу. Все та же, но другая. Взгляд вновь вернулся на губы. Эрнест приоткрыла их, что бы что-то сказать, но парень прильнул к ней прежде, чем девушка произнесла хоть слово. Не ожидавшая такого поворота Катерина вздрогнула. Он старался быть нежным, насколько это возможно, но некоторая грубость все равно пробивалась. Все-таки он раньше никогда не пытался делать что-либо бережно, кроме уборки. В следующее мгновение его оттолкнула маленькая рука Эрнест. — Уйди, — безразличие с горстью грусти было в голосе девушки. Леви молча встал и направился к двери, ведущей в помещение. На секунду он остановился, словно хотел что-то сказать, но не сказал, просто молча ушел. Катерина продолжала сидеть и смотреть в то место, где только что был Аккерман. Только спустя секунд пятнадцати обдумывания этого поступка брюнета, Эрнест опустила взгляд на чашку с все еще горячим чаем. Подумав, шатенка взяла напиток и отпила. Прекрасно, как всегда. После разговора с Леви Катерине стало как-то легче, она даже смогла съесть похлебку и размяться. Депрессия ушла, оставив после себя лишь неприятный осадок и слабость во всем теле. Пора возвращаться в прежнее русло, забыть о Аккермане и той ночи. Закат. Красный, оранжевый, розовый цвета окрасили небо, словно стремясь скарасить серые будни жителей Шиганшины. Катерина смотрела на него с крыши штаба, полностью погружаясь в созерцание картины. Позади нее скрипнула дверь. — Ужинать будешь? — спросил Ник. — Да, — просто ответила Эрнест, — Сейчас спущусь. — Буду ждать. Мейс ушел, а шатенка в последний раз взглянула на небо. Ничего не предвещало беды, если бы не мимолетная вспышка зеленого цвета. Из-за стены начало выплывать что-то гигантское, напоминающее… — Титан? — прошептала девушка. Штаб находился в самом центре ковчега, но даже отсюда было видно, что этот титан был без кожи, что уже было удивительно, гигантский рот и маленькие глазки. «Надо доложить». Катерина не стала медлить и побежала вниз по лестнице, в крыло для офицеров. На пути то и дело попадались разведчики, которые еще не поняли, что происходит, поэтому удивленно смотрели на лавирующую между ними девушку. Дверь, ведущая в кабинет командора, была прикрыта, но не закрыта на замок. Не церемонясь, Эрнест с ноги распахнула дверь. В тот же момент послышался грохот, словно сломали что-то крайне большое. — Там титан… над стеной, — протараторила Катерина. Ничего не говоря, Кис направился к окну, которое выходило на внешнюю стену. Там зияла гигантская дыра. Спустя пол часа разведчики эвакуировали жителей, попутно сражаясь с гигантами. Девушка в форме легиона разведки рассекает воздух, приближаясь к новому титану. Люди, бегущие к стене Мария не успевают разглядеть ее, да и не пытаются — им не интересны жизни спасителей, только личные. Катерина ослабла, голодовка сказывалась на самочувствии и силах. Голова кружилась от нагрузки и отсутствия энергии, все-таки спала девушка всего два часа. В один момент она перестала следить за окружающей обстановкой и тут же пожалела об этом. Большая рука перехватила шатенку в полете. Руки крепко прижаты к телу гигантской ладонью, не пошевелиться. Дыхание сбивается, сердце колотится, словно стремясь сломать ребра, вырваться из заточения и убежать как можно дальше, зрачки расширились от страха. Как бы Эрнест не переубеждала себя в обратном, но умирать страшно. Крик рвался наружу, но шатенка держала себя, старалась не бояться, а гордо принять свою участь. Нервно сглотнув, она посмотрела в глаза своей смерти. Сероглазая смерть. Как иронично, все, что приносит Катерине боль, сероглазое. Закусив нижнюю губу, Эрнест ждала, когда ее уже раскусят напополам, но титан тянул. Медленно притягивая к себе руку с девушкой, он раскрывал свою необъятную пасть. — Давай уже, — крикнула шатенка, не в силах терпеть эту пытку. Гигант вдруг остановился и начал падать на землю. Хватка ослабла, а Катерина начала падать. только она хотела выпустить тросы, как поняла одну вещь- газ кончился. Вновь она на волосок от смерти. Падение с пятнадцати метров чревато последствиями. Секунда, и ее подхватывают сильные холодные руки. По телу прошлась мелкая дрожь. Чуть не умерла. Была в паре метров от смерти. Она ведь не знает, что будет после, да и никто не знает. Она даже не пыталась сражаться за жизнь. Стало противно от самой себя, даже за честь боролась, а за жизнь — нет. Что за глупость? Ноги почувствовали твердую поверхность и тут же подкосились. Все те же сильные руки поддержали ее. В глазах все расплывалось. Катерина посмотрела на своего спасителя и узнала в нем Леви, но мозг ничего не соображал. Удар по щеке привел Эрнест в себя. — Совсем идиотка?! Сдохнуть решила? Фарлан и Изабель зря тогда умерли? Я никогда не позволю тебе умереть, дура, слышишь, никогда, — он зол, даже привычную холодность почти растерял. — Я тебя об этом не просила, — холодно ответила шатенка. Она хотела отодвинуться от Аккермана, но ноги вновь подкосились, и Эрнест вновь упала в объятия брюнета. — А я тебя и не спрашивал. Надо возвращаться. Лодки переполнены, — успокоился. Подхватив Катерину за талию, брюнет направился к стене, избегая встреч с титанами. Все бы ничего, если бы перед стеной не выросла фигура гиганта, приготовившегося к бегу. — Что за чертовщина?! — не удержалась от восклицания шатенка. Титан оттолкнулся от земли и побежал по направлению к воротам Марии. Секунды растягивались в минуты, будто давая в полной мере насладиться зрелищем поражения человечества, а гигант продолжал бежать к стене. «Он же не проломит ворота». Мысли в голове Эрнест путались, превращаясь в какую-то неоднородную массу. Не хотелось видеть как рушится то, что так долго защищало бедную часть населения. Девушка зажмурилась и уткнулась носом в плечо Леви. Она чувствовала как колотится его сердце, чувствовала как вздымается его грудь, чувствовала как он крепче прижал ее к себе. Вновь это тепло, расползающееся по груди, и учащенное биение сердца, как раньше. Грохот. Стена пала. Жизнь больше не будет прежней, как и сама Катерина. Будет голод, смерти, возможно, революция, но никак не объединение всего человечества против общего врага. Люди были и остаются все теми же эгоистами, не способными на что-то большее, чем распри. Эрнест продолжала находиться в шоковом состоянии, после всего случившегося. Новый штаб, новая комната, новая обстановка. Всю ночь девушка не спала, не могла заснуть. В дверь постучали. — Войдите, — произнесла Катерина, принимая сидячее положение на кровати. В комнату вошел один из выживших разведчиков, имя которого шатенка не знала. — Тебя вызывает главнокомандующий, — сухо сказал солдат и удалился, закрыв за собой дверь. «Ну и что ему понадобилось от меня?» Катерина решила не откладывать это дело в долгий ящик, поэтому встала с кровати и вышла из комнаты. В штабе стояла гробовая тишина, лишь порой слышались шаги, идущих где-то разведчиков. Насколько поняла Эрнест, то 30% погибли при защите Шиганшины, соответственно, многие потеряли друзей. Ник, Элла и многие другие разведчики погибли, но эти потери не отдавались никакой болью в груди Катерины. Жалко их, но главное, что жива она сама, а остальное не важно. Впрочем, Эрнест важна жизнь одного гадкого чистоплюя, хоть она и пыталась это отрицать, тем самым обманывая саму себя. Девушка дошла до двери, ведущей в кабинет к главнокомандующему. Она постучала и, услышав в ответ простое «Входи», открыла дверь. — Садись, — Кис кивком указал на стул, стоящий напротив письменного стола, — Итак, король хочет, что б ты состояла в его личном отряде на протяжении пяти лет, как один из самых сильных бойцов человечества. — А отказаться нельзя? — с надеждой в голосе спросила шатенка. — Нет, я неправильно выразился, король ТРЕБУЕТ. Отправляешься через пол часа, документы уже готовы. — Почему я, а не Леви, например? — Помнишь свою потасовку с полицейскими, так вот, Леви в ней не участвовал, поэтому на него не обратили внимания, а ты еще и главнокомандующего полицейских разукрасила. — Он сам начал, — пробубнила девушка. — Это не меняет сути дела. Иди собирай вещи, мне еще кучу отчетов писать. Катерина вышла в самых расстроенных чувствах. Теперь она пять лет не увидит свободы, титанов, разведчиков и Леви. Если второе радовало, то первое, третье и последнее разочаровывало. Вещей почти не было, только гражданская одежда, состоящая из черных штанов, белой рубашки и сапогов, военной формы и одежды для сна. Собрав все это в небольшой рюкзак, Эрнест села на кровать. «Наверное, стоит поблагодарить за спасение и попрощаться». С этой мыслью девушка вышла из комнаты и направилась к новой комнате Аккермана. Она ненавидела его за предательство, но продолжала испытывать к нему привязанность что ли. Пыталась выкинуть из головы, но мысли все равно возвращались к нему. Ненавидела себя за те теплые чувства, которые испытывала к нему, но ничего не могла поделать с собой. Дверь Эрнест распахнула опять с ноги, не постучавшись. Леви стоял напротив окна и смотрел куда-то вдаль. При появлении Катерины в его комнате, он обернулся. — Неужели старые привычки возвращаются? — сказал брюнет. — Я пришла поблагодарить за спасение… и попрощаться. — Решила перевестись? Из-за меня? — Король требует моего перехода в его охранники на пять лет, и не стоит так себе льстить. — И почему ты просто не уехала, не попрощавшись? — Сама не понимаю себя порой, просто хотела увидеть тебя, возможно, в последний раз. — Не намерена возвращаться? — Я вернусь, но вернешься ли ты с очередной вылазки? Леви приблизился почти вплотную к девушке. — А ты этого хочешь? — Хочу. Не отдавая себе отчета, Катерина приблизила свое лицо к его и поцеловала. Просто захотелось, просто не смогла себя остановить, да и не хотела. Аккерман был ошеломлен таким поведением девушки, но не стал медлить и ответил. Воздуха в легких становилось все меньше, но никто не хотел этого замечать, оба просто наслаждались этими мгновениями, все-таки они могут больше и не увидеться. Легкие потребовали живительный глоток кислорода. Катерина отстранилась и вдохнула полной грудью. — Извини, — произнесла Эрнест. — Это была благодарность или прощание? — В одном флаконе, прощай, — с этими словами девушка покинула комнату Леви и торопливо пошагала на улицу. До отъезда оставалось пятнадцать минут, но стоило проветрить голову, слишком все сложно.