Охотник и его жертва.

Спустя пять лет. Открыв глаза, Катерина посмотрела на стену, где висел небольшой календарик. Этот день особенный, она может вернуться. У девушки сразу поднялось настроение. За окном светило солнце, яркие лучи заливали просторную комнату. Поднявшись с кровати, шатенка потянулась и схватила одежду, отбросив куртку военной полиции куда-то в угол. Никогда ей не нравился этот зеленый единорог, всегда напоминал о том что полиция обеспечивает лишь мифическую безопасность, такую же мифическую как и сам единорог. С самого начала службы в разведке отношение к полиции было по крайней мере пренебрежительное, но узнав систему изнутри, появилось презрение. Что бы не говорили о гарнизоне, о том, что все они пьяницы, с полицейскими им не сравниться. Только благодаря тому, что Катерина не пила, она стала капралом, да еще и ежедневные тренировки приносили свои плоды. Может, в полицейские шли только лучшие, но со временем все эти навыки улетучиваются. Тренировки в военной полиции проходили ежедневно, но были слишком слабыми, поэтому Эрнест занималась самостоятельно. Охрана короля не была сложной задачей, хотя платили очень даже неплохо, не смотря на кризис. Нужно было просто сопровождать короля в течении восьми часов, а остальные шестнадцать шатенка была предоставлена сама себе и бумажной волоките. Все дни сливались в одну сплошную серую массу. Пропал интерес к жизни и лишь одно обстоятельство удерживало в этом мире: она сможет вернуться туда, где было по-настоящему хорошо — в легион. Там было ее место, там были настоящие люди, там была опасность, страх за жизнь. Катерина успела соскучиться даже по титанам, так давно она их не убивала. Одевшись, Эрнест схватила заранее приготовленное заявление о переводе в легион разведки и пошла к своему начальнику — Нику Давку. По дороге встретился какой-то единорожек, которому девушка мило улыбнулась. Фальш. Фальшивые улыбки стали частью жизни шатенки. Она привыкла улыбаться всем, даже самым противным людям, всем. Сама Катерина не знала почему это делает. Может, хотела заменить свои эмоции, а может пыталась так почтить память Ника, погибшего во время эвакуации. Не знала. Просто улыбалась. Постучавшись в заветную дверь главнокомандующего и услышав «входите», девушка вошла в кабинет. Молча положила заявление на стол и выжидающе посмотрела на Давка. Тот прочел несколько первых строчек и удивленно посмотрел на Эрнест. — Все-таки хочешь уйти? Я думал, что тебе понравилось в полиции. — Я сюда пришла не по своей воле, да и сидеть сложа руки не в моих правилах. — То есть ты просто так откажешься от звания капрала в полиции и станешь обычным рядовым в легионе? — видно было, что ему это кажется глупым. — Да, — просто ответила Эрнест. — Что ж, это твой выбор, — вздохнул Ник. Поставив свою подпись, мужчина убрал листок в тумбочку. — Можешь идти, — коротко бросил Давк. Катерина отдала ему честь, просто по привычке. — Зайдешь за бумагами о переводе и через неделю можешь отправляться. Надеюсь, ты помнишь, что должна через шесть дней поехать на бал в Стохес от военной полиции. — Спасибо, сэр, и да, я помню это. С этими словами девушка вышла из кабинета главнокомандующего. Ежемесячные балы, устраиваемые какими-то богатенькими старичками, уже порядком надоели. Сколько можно веселиться пока люди умирают от голода? Катерину раздрожало то, как легко на это закрывали глаза богачи и продолжали пить вино и есть безумно дорогое мясо. Ну ничего, вскоре она сможет уехать подальше от этих ублюдков и больше никогда в жизни не посетит ни один бал. Разведчики вообще не приезжают на такие мероприятия, а вот полицейские, в особенности высшие чины, просто обязаны строить фальшивые улыбки и ворковать с пристарелыми идиотами. Сначала Эрнест пыталась придумывать отговорки, некоторые из которых даже действовали, но вскоре это заметили и стали почти под угрозой смерти возить шатенку на балы. Вся личная охрана короля обязана была присутствовать на вечере у какого-нибудь известного доисторического старикашки, но порой кого-то оставляли с королем за какой-нибудь проступок. Катерина пыталась использовать это, но и это заметили.Вазы, стекла и тарелки разбивались именно накануне какого-нибудь бала, да еще и люди страдали, это было крайне странно, но долго над этим голову ломать не пришлось. Все крайне просто. Одна девчонка просто не хочет видеть поганые рожи этих лицемеров. Но это будет последний в ее жизни бал, бал который не будет отличаться от всех остальных. Так думала Катерина, но судьба распорядилась по-своему. Эти шесть дней тянулись даже медленней, чем последние пять лет. Отчетов было особенно много, будто узнав о переходе Эрнест в разведку, преступность решила, что нужно заставить работать девушку и днем и ночью. Обязанности капрала никто не снимал, но приемника уже объявили. Тот пошел пить с друзьями в тот же вечер. Катерина все не могла взять в толк, чем им так нравится алкоголь? Может после того, что сделал с ней Леви, а может просто из-за омерзения к алкоголикам, но Эрнест никогда не пила. Никогда. Через пару часов по улицам будут блуждать пьяные аристократы, висящие на своих трезвых, и не очень, дамах. Фу. А пока надо собираться. Во-первых, нужно собраться на бал, а во-вторых, все остальные вещи тоже, ведь уже завтра Катерина уедет из этого места. Поднявшись из-за стола, за которым Эрнест сидела и пила чай, девушка направилась к шкафу. Распахнув его, ей на глаза тут же попалось простое черное платье. Ничего примечательного, все как она любила. Не очень пышное, не броское, не светлое. Идеально, да и куплено в одном из лучших магазинов Столицы. Это платье Катерина одевала чаще всего, оно позволяло скрыться в толпе и не привлекать к себе внимание, но вот один минус — нет рукавов, но это никогда не мешало одеть небольшую накидку. Рана, полученая во время первой вылазки зажила, но остался шрам. Другие назвали бы его омерзительным, но не Катерина, для нее это было воспоминание, воспоминание о неверном выборе. Шрамы всегда напоминают нам о прошлом, об ошибках и боли. Для Эрнест это был не просто шрам, это было то, что сопровождало и будет сопровождать ее всю жизнь, и Катерина любила этот шрам, но выставлять на показ не собиралась. Многие из шрамов и так были видны всем, как бы их не хотелось скрыть. Например, на скуле была тонкая белая полоска — последствие задержания приступника, на шее — последняя вылазка за стену, пальцы — первые попытки приготовления пищи, а все остальные: на спине, ногах, руках, животе — удачно скрывала одежда. Шрамы кому попало не показывают, шрамы — это личное, как чай, только еще более личное, поэтому при выборе одежды Катерина сразу обдумывала, какие шрамы будут скрыты. Это платье не скрывало только спину и руки, но это можно скрыть под черной кофточкой, которая висела на той же вешалке. Великолепно. Осталось только собрать одежду для переезда. Несколько черных штанов, черных кофт, пара сапогов, плащ, сорочка — на этом сборы закончились. Оделась шатенка быстро и вспомнила о времени. Посмотрев на часы, Эрнест расслабилась, еще пятнадцать минут. Распустив волосы, которые почти всегда были собраны в тугую косу, Катерина потянулась. Не для нее светская жизнь, а чувствовать ледяное дыхание смерти у себя на затылке — вот, что ей необходимо. Так жить веселее. Одев балетки, шатенка вспомнила про одну маленькую вещицу, которая всегда была с ней — кинжал. Схватив со стола небольшой ремешок со встроенными ножнами, Эрнест застегнула его на бедре и вставила туда нож. Врятли он пригодится, но жизнь научила девушку тому, что враг может скрываться везде, даже в друге. Вздохнув, Катерина вышла и направилась на улицу, где уже должен стоять экипаж. Да, уже стоит, а внутри уже сидит Ник и еще два офицеров. — А ты как всегда пунктуальна до омерзения, — произнес Морингтон, который займет пост капрала, посмотрев на часы. — Пунктуальность и тебе понадобится если ты хочешь оставаться на месте капрала, хотя ее отсутствием ты не страдаешь, — сухо ответила Эрнест, хоть в этой компании можно не строить из себя милую начальницу. — Можем отправляться, — крикнул Ник кучеру, — Там мы объявим о твоем уходе, Катя, и о принятии Морингтоном звания. Экипаж тронулся. — Угу, — вздохнула Эрнест, — Только зачем обществености это знать, какая разница, кто будет писать отчеты? — А ты вспомини о том-самом-капрале, о котором я тебе говорил, — отчеканил Ник. — Каком? — Сильнейший воин человечества, он вроде будет сегодня на балу. — Но как это с нами связано? Он ведь в Легионе, вроде. — Вот именно, что он капрал разведки, а наш капрал должен быть лучше. Наш должен быть красивией, умней, сильней и общительней. Тот-самый-капрал пользуется популярностью у женщин, но на Морингтона вешаются все столичные курочки, может не очень умный, довольно сильный, правда по сравнению с тобой — ничто, и сегодня покажет свою общительность. Нам нужно подорвать доверие общества к легиону, может тогда их перестанут снабжать на последующие вылазки, а лучше всего это сделать с помощью более хорошего руководства, чем у разведки. — Я ведь перехожу в легион, впрочем, вы зря стараетесь, люди будут доверять своим защитникам. Они хоть что-то делают, пока мы сидим сложа руки. Всем ведь известно, что преступность процветает только внутри стены Роза и Подземном городе, но никак не в Сине, поэтому каждый раз, когда Легион будет отправляться за стены, его будут провожать как героев, ведь они будут умирать за человечество, за определенную цель, — говоря это Катерина полностью погрузилась в размышления и просто озвучивала свои мысли вслух. — Тем не менее, они еще ни разу не достигали цели, и называть их героями просто глупо, — подал голос Морингтон. — Просто это недостижимая цель, — вздохнула Эрнест. — И зачем ты тогда туда переходишь, сама же сказала, что эта цель недостижима, — усмехнулся Давк. — В этом весь смысл. Вы никогда не задумывались о смысле жизни? Как по мне, так смысл в том, что б достигать своих целей, но их неограниченное количество, поэтому вся жизнь-это одно сплошное достижение целей, а Легион просто поставил перед собой одну недостижимую цель, которую однажды достигнут благодаря своему упорству. Тишину прорезал звонкий, заливистый смех. Все посмотрели на четвертого в этой карете человека. Мартин смеялся. — Я вдруг понял, что все разведчики сумасшедшие, и ты, Катя, в их числе. — Пока я вижу только одного сумасшедшего, и он сидит напротив меня. — Ты сама подумай, они просто так отдают свои жизни, ради, как ты сама выразилась, недостижимой цели, они же сами идут в пасть титанам, и ты говоришь, что они после этого не сумасшедшие? — Да. Вот скажи, чего ты хочешь? — Повышение. — А ради чего? Денег? Статуса в обществе? Что будет после повышения? Ну женишься ты, ну будут у тебя дети и счастливая жизнь, а что дальше? Что будет потом, когда еще одна стена рухнет? Это глупо, ведь после ты будешь просто существовать и трястись от страха, а разведчики сражаются за свою и вашу свободу. Надеюсь, до тебя дошел смысл моих слов, — девушка отвернулась к окну, показывая, что больше говорить не намерена. А они молчали. Просто молчали, ведь сказать им было нечего. Карета остановилась. — Приехали, — резюмировал Ник. Четверка вышла на свежий вечерний воздух. Люди уже собрались в богатом имении. Что ж, пора натягивать улыбку. Пока достаточно легкой полуулыбки, но скоро вновь начнут расспрашивать о работе. Выдохнув, Катерина огляделась. Зеленые кустики, дорожки из гравия, несколько деревьев — все как обычно. — Идем, нам еще делать объявление после первого танца, — произнес Давк, которому эти балы надоели не меньше, чем самой Катерине. И они вошли в имение. В глазах зарябило от разнообразия цветов. Дамы в пышных и ярких платьях, мужчины в темных костюмах, но знаете, как бы не хотела Эрнест скрыться в толпе, но ни у одной женщины не было черного платья, а из-за черной кофты, так шатенка выглядела как вдова, впрочем, она выглядела так всегда, но обычно была в штанах. Некоторые люди смотрели на новоприбывших, а некоторые не отрывались от разговоров. Людей было много. Душно. Запах приторных духов заставлял голову болеть. Противно. Омерзительные лица окружающих были искажены в притворно радушных и радостных улыбках. Но нельзя выделяться. Закрыв на секунду глаза, Катерина открыла их растягивая губы в фальшивой улыбочке. Ник двинулся к столику с закусками, а оставшаяся троица двинулась за ним, словно утята за матерью-гусыней. Давк подошел к какому-то блондину с голубыми, как небо, глазами. Его Катерина узнала бы даже среди милиона голубоглазых блондинов. Это был тот, кто обеспечил ей возможность почувствовать себя птицей, частью этого прогнившего мира. Это был Ирвин Смит. — Ирвин, — протянул Давк, — Неужели разведка соблаговолила явиться на бал? — Да, — коротко ответил Смит. — В чьем же сопровождении ты пришел? — Всего лишь капрал и майор. — О, тот-самый-капрал? — Если ты говоришь о сильнейшем войне человечества, то да. — И где же он? Нам всем было бы интересно посмотреть на него. — Он скоро появится. О, вот и он… Катерина во время разговора главнокомандующих осматривала лицо Ирвина. Почти не изменился, только больше морщин появилось и темные круги под глазами. Ему тридцать вроде. Немного старше Леви был, это Эрнест помнила точно. Мысли вернулись к Аккерману. Она ведь почти и не думала о нем в последнее время, а сейчас почему-то зацепилась за это имя как за спасательный круг. — А вот и тот самый сильный воин человечества, — сказал блондин. Ничто не может остановить человеческое любопытство, вот и в этот раз Катерина не смогла устоять перед соблазном посмотреть на того-самого-капрала, поэтому она обернулась. Глаза по привычке посмотрели выше, все-таки никого ниже себя Эрнест давно не видела, но не обнаружив никого с достаточно примечательной внешностью, опустились. Глаз зацепился за что-то знакомое, словно отыскал старую игрушку и теперь радуется как маленький ребенок. Черные как зола волосы, правильные черты лица, прямой нос, поджатые губы и глаза…серые, как грозовое небо, как тучи, голубоватый оттенок увеличивал сходство с небом. Эти глаза Катерина знает лучше, чем свои собственые. Сколько раз она любовалась ими сидя рядом с ним, а после она их боялась, боялась так, что возненавидела, но почему-то продолжала любить. — Леви Аккерман, — произнес Ирвин, — Сильнейший воин человечества.