The Young Wolf

На Рождество Дэн и Фил решили не ходить ни к кому в гости, а просто воспользоваться очередным выходным днём, чтобы выспаться и весь день провести наедине друг с другом. И, конечно, с Филипом. Если раньше своё свободное время Фил посвящал опытам в лаборатории, то теперь усталость не позволяла ему этого делать. Они с Дэном вместе отдыхали от работы, смотря какие-нибудь фильмы и сериалы. Всё Рождество они были заняты марафоном рождественских фильмов и поеданием рождественской выпечки. Это всё было прекрасно, Дэн и Фил чувствовали себя уютно в компании друг друга и любимого пекинеса, но… они оба не могли перестать думать об одном и том же — о том, что скоро наступит новый год. Эти мысли совершенно не радовали, они пугали. Новый год вот-вот начнётся, скоро должна наступить та самая смертоносная вторая стадия, а Дэн и Фил по-прежнему не имели понятия, как предотвратить смерть Фила, как помешать его внутреннему демону выйти наружу. Той информации, которую они доставали с большим трудом, было недостаточно. Естественно, Фил не хотел показывать свой страх, пытался скрыть от Дэна свои тяжкие мысли, но Дэну не обязательно было слышать их, чтобы понимать, как тяжело приходится Филу. Он видел, как заслезились глаза Фила, когда в очередном фильме главный герой расправился с чудовищем, укравшим Рождество. Это было душераздирающе — смотреть на Фила, одетого в пижамные штаны и милый свитер, с блюдцем рождественских шоколадных кексов в руках, и понимать, что он чуть ли не плачет из-за того, что ему вновь напомнили о том, какой он монстр. Дэн хотел поставить фильм на паузу и начать утешать Фила, но всё же передумал и промолчал, зная, что лучше сделать вид, будто он ничего не заметил. Новогоднюю ночь Дэн и Фил так же провели дома, с большим количеством еды, заказанной из ресторана, выпечкой, приготовленной ими, и в обществе любимого пекинеса. Приглашать кого-то из друзей они не стали: Фил был слишком подавлен, чтобы видеться с кем-то кроме Дэна и Филипа. Это был самый безрадостный Новый год за всё время их совместного проживания. Даже в тот раз, когда Дэн повредил руку и Новый год им пришлось отмечать в травматологическом отделении больницы, они были счастливы и полны надежд на будущий год. Теперь же они оба были растерянными, хмурыми и почему-то чувствовали себя виноватыми друг перед другом. — С Новым годом! — воскликнул Дэн с натянутой улыбкой, когда на часах, которые они гипнотизировали взглядами, высветилось 00:00. — С Новым годом, — кивнул Фил, так же стараясь улыбаться. Они выпили по бокалу шампанского и обменялись подарками. Дэн подарил Филу несколько книг, Фил подарил Дэну новый парфюм, а Филипу от хозяев в подарок досталась новая корзина и миска мяса. После этого сонный пекинес, игнорируя свой подарок, засопел и поплёлся спать в свою старую корзинку. Наступило молчание. Дэн был в отчаянии и из последних сил боролся с желанием разразиться пламенной речью о том, что они не должны сдаваться, что они будут продолжать искать выход, что никакое Фил не чудовище, и он, Дэн, не позволит ему умереть, какой бы кошмарной ни была вторая стадия… Но по взгляду Фила Дэн понял, что всё, что он может сказать, Фил уже знает. Как бы Фил ни пытался придать себе бодрый, праздничный вид, его усталый взгляд говорил лишь о том, что его нужно оставить в покое. Но, что странно, в ту ночь, несмотря на позднее время, Фил не чувствовал ни капли сонливости. Осознав это, Фил испугался. Он пытался убедить самого себя, что это лишь последствие праздничного возбуждения и радости, которых, на самом деле, и не было; ему не хотелось верить в то, что первая стадия, стадия жажды сна, закончилась. Он предложил Дэну прогуляться по окрестностям, надеясь, что это поможет ему почувствовать привычную усталость и сонливость, к которым он так привык. — Разве ты не хочешь спать? — с подозрением спросил Дэн. — Хочу, — соврал Фил и для наглядности зевнул. — Но это просто неправильно — проспать всю новогоднюю ночь… Дэн согласился, и через пару минут, надев тёплые куртки и захватив пару бенгальских огней, они вышли на улицу. Там было довольно шумно благодаря толпе подростков, смеющихся и запускающих фейерверки. Многие выглядывали из окон и балконов, чтобы посмотреть на взрывающиеся в небе огни. Счастливые пары, и молодые, и пожилые, стояли у дверей своих домов, обнимаясь и глядя в небо. Как и Дэн и Фил, они держали в руках сверкающие бенгальские огни и желали прохожим счастливого нового года. Парни неторопливо шли по улице, держась за руки, отвечая на поздравления незнакомых людей и любуясь фейерверками, рассыпающимися по небу зелёными, красными и золотыми искрами. С ближайшей площади слышалась музыка, радостные крики, смех. Фил испытывал странное чувство, смесь счастья с болью. Он был действительно рад и благодарен судьбе за то, что в эту холодную, снежную, сверкающую огнями новогоднюю ночь он идёт рука об руку с человеком, которого любит. Но в то же время он понимал, что этот момент счастья может стать последним в его жизни, и взрывающиеся в небе фейерверки могут быть той самой последней прекрасной вещью, которую он видел. — Твои глаза светятся, — прошептал Дэн, выдыхая облако пара в лицо Филу. Они остановились у поворота к площади, где было особенно много людей. — Пойдём обратно? Если кто-то заметит, подумает, что у тебя просто светящиеся линзы. Фил кивнул и ничего не сказал. В ту ночь ему было трудно уснуть. Он постоянно ворочался, чем не позволял уснуть Дэну. Такого раньше не было: Фил отключался, как только его голова касалась подушки. Около четырёх утра ему удалось задремать, но ранним утром он несколько раз просыпался, бормотал что-то и один раз чуть не ударил Дэна. Когда Дэн и Фил оба проснулись около десяти утра, стало ясно: первая стадия закончилась. Демон, сидящий в Филе, насытился сном, и началась вторая стадия — стадия неутолимого голода. Фил съел тарелку хлопьев и всё то, что оставалось со вчерашнего праздничного стола — это не помогло, он всё равно чувствовал голод. Ощущение постоянной усталости покинуло Фила. Он стал больше работать, больше читать по вечерам, много ел и стремительно худел. Если в первые дни после Нового года он мог спать хотя бы по несколько часов, то потом уже совершенно не был способен уснуть. Ночи, когда он лежал рядом со спящим Дэном, пряча светящиеся глаза, были мучительными. Сначала Фил просто уходил из своей комнаты, оставляя Дэна, и шёл в гостиную, чтобы почитать что-нибудь. Но вскоре он стал уходить из дома по ночам. Людей на улицах было мало, а если кто-то и попадался на пути Фила, на этот случай у него были специальные очки, скрывающие свечение его глаз. Рано утром он возвращался прежде, чем просыпался Дэн, выводил Филипа на прогулку и возвращался домой через полтора часа, чтобы разбудить Дэна, позавтракать вместе с ним (второй или третий раз за утро) и поехать на работу. Вскоре узнав о его ночных похождениях, Дэн забеспокоился, считая, что это небезопасно и для самого Фила, и для окружающих. Ночью Фил становился особенно агрессивным, Дэн как никто знал об этом: порой по ночам он просыпался либо от тихого и пугающего бормотания Фила на неизвестном языке, либо от ударов, либо от удушья. Фил становился жесток в такие моменты, когда терял над собой контроль, и Дэн был способен справиться с ним только благодаря своей физической подготовке. Он уговаривал Фила оставаться по ночам дома, но уговоры не действовали. Фил не мог находиться дома, его мучил сильный голод, а отвлечься было нечем: все книги были прочитаны, все статьи на феноменологическом сайте он давно прошерстил и отыскал в них все неточности. Всё наскучило. Только выходя на улицу Фил избавлялся от грызущего ощущения пустоты внутри. Ему не надоедало с полуночи до семи утра блуждать по городу, тем более, когда он выгуливал Филипа. Что касалось вспышек агрессии Фила, он поклялся, что никого не тронет и сможет контролировать себя. Фил умалчивал о том, как ему стало тяжело с переходом на вторую стадию. Его внутренний демон не мог насытиться, и в независимости от того, много Фил ел или мало, голод не покидал его, как и противное грызущее чувство под рёбрами и постоянная боль в животе. Теперь Фил ещё явственнее ощущал, что внутри него сидит ненасытный паразит — раньше, во время первой стадии, это было не так очевидно. Теперь же, во время каждого приёма пищи, Фил мог чувствовать, как чудовище, которое медленно просыпалось в нём, насыщалось, становилось сильнее. Иногда Филу казалось, что его внутренний демон говорит с ним. Неразборчивые слова слышались ему в треске камина по вечерам, в хрусте снега под ногами, даже в сонном сопении Филипа. Вспомнился и тот случай, когда Фил, проходя мимо клумбы «говорящих» тюльпанов Луиз, смог разобрать несколько слов, чего раньше никогда не случалось. В конце концов, судя по рассказам Дэна, иногда Фил начинал говорить что-то на неизвестном языке, глядя в одну точку. Осознавать, что внутри тебя живёт монстр, и скоро ты сам в этого монстра превратишься, было тяжело. Фил чувствовал себя неизлечимо больным. Ему никто не мог помочь, никакой психиатр не мог изгнать демона из его души, никакой хирург не вырежет из его тела это чудовище. Порой Фил чувствовал себя единым целым со своим демоном. И хотя Фил пока что никому не причинил сильного вреда, он ненавидел себя уже за то, что в бессознательном состоянии мог ударить Дэна или испугать его своим непонятным бормотанием. Между тем Дэн оставался для него последним спасательным кругом. Да, как бы сильно они ни любили друг друга, Дэн не мог решить всех проблем и одним своим словом разогнать все тяжкие мысли Фила. Он не был маяком, который ярко сиял и указывал Филу путь; но он был той единственной искрой света, которая могла рассеять темноту, сгущающуюся вокруг них. Раньше, до того, как парни узнали о демоническом происхождении Фила, в их паре именно Фил был тем, кто никогда не терял позитивного настроя и поддерживал Дэна. Теперь же произошла смена ролей. Дэн старался всегда быть рядом с Филом, ненавязчиво подбодрял его, предлагал разные пути решения проблемы, хоть и знал, что пути эти ни к чему не ведут. Однажды он предложил Филу съездить в Манчестер, где жили его родители. Фил согласился. «Съездим к ним на мой День рождения, — сказал он без особого воодушевления. — Можно будет навестить Тома». Том был хорошим другом парней, бывшим ассистентом Фила. Он уехал в Манчестер в декабре, чтобы начать обучение в феномелогическом университете на дополнительном курсе. Но до Дня рождения оставалось ещё несколько дней. Дэн и Фил продолжали вместе работать, вместе спасать Лондон от паранормальных напастей. Дэн замечал, что Фила теперь не радовала даже любимая работа. Филу было трудно ловить и уничтожать призраков и привидений, отстреливать вервольфов, видеть людей, смертельно испуганных и искалеченных паранормальными существами, и осознавать, что именно он виноват во всём этом. Вспышка паранормальной активности, начавшаяся в сентябре и повлекшая за собой столько трудностей и даже трагедий, произошла именно из-за того, что в Филе начал просыпаться демон. Эти мысли не отпускали Фила, когда он видел людей, трясущихся от страха, боящихся выходить из своих квартир из-за встречи с паранормальным существом. Известия об очередных убийствах, совершённых паранормальными существами, тоже действовали на Фила угнетающе. Его ночные прогулки стали ещё больше нервировать Дэна, когда Фил начал приносить с улицы бездомных животных — щенков и кошек. Дэн прекрасно понимал сочувствие Фила к животным, оставленным на морозе на растерзание голодной и холодной смерти, но был решительно против того, чтобы Фил приносил их домой. «Фил, посмотри, какой Филип нервный из-за них, ты же знаешь, он не любит других животных», «Фил, они могут быть заразными», «Фил, мы немедленно отвезём их в питомник!». Они оба жалели этих побитых, ласковых зверей, так что приходилось пристраивать их в приюты. Дэн догадывался, что за простым желанием Фила приласкать, накормить и отогреть несчастных животных крылось нечто большее. Чувство беспомощности и бессилия, которое испытывал Фил, просто не мог не испытывать, боязнь зачерстветь, стать жестоким, раньше времени превратиться в бесчувственное чудовище, — возможно, всё это и заставляло Фила подбирать бездомных кошек и собак, которых он находил в отдалённых, бедных районах города. И Дэн правда не был бы против, так как сам любил и жалел этих животных, но у них просто не было времени на то, чтобы должным образом за ними ухаживать, возить к ветеринарам. Фил обещал перестать, но раз за разом нарушал своё обещание, и чуть ли не каждое утро Дэн просыпался от хриплого мяуканья, лая какой-нибудь собаки и недовольного рычания Филипа. За день до поездки в Манчестер Дэн и Фил поссорились так, как не ссорились уже очень давно. Это было очередное хмурое утро, когда Фил вернулся домой после долгой прогулки вместе с костлявым чёрным котом. Он рассчитывал, что сможет покормить кота и отвезти в приют прежде, чем проснётся Дэн. Но Дэн уже встал. Он ждал Фила на кухне, хмуро попивая кофе, и посмотрел на него тем самым взглядом «нам-нужно-поговорить». — Фил, — произнёс он и перевёл взгляд на кота. — Я же просил тебя завязать с этим. Фил пристыженно отвёл взгляд и сказал: — По крайней мере, это лучше, чем если бы я подсел на наркотики или стал алкоголиком. Он достал миску и насыпал в неё кошачий корм, купленный по пути домой. Дэн на минуту задумался. Ему в голову не раз приходили мысли о том, что Фил, под тяжестью всех проблем и кошмаров, навалившихся на него, действительно мог начать искать спасения в алкоголе или наркотиках. — Господи, Фил, — выдохнул Дэн, глядя на кота, с жадностью пожирающего корм. — Мне кажется, все эти коты и собаки едят больше тебя… Лицо Фила вспыхнуло. Дэн вздрогнул: на мгновение ему показалось, что в глазах Фила он видел пламя. Возможно, ему не показалось. В любом случае, он разозлил Фила. Дэн хотел вовсе не этого, он не хотел задеть его, он просто волновался за Фила, который отказывался кормить своего внутреннего демона и поэтому морил себя голодом… — Они умирают от голода, — произнёс Фил отвердевшим голосом. — Я, если ты не забыл, могу умереть от того, что моё тело просто разорвётся на куски, если демон внутри меня станет слишком силён. — Фил, я вовсе не… — заикнулся Дэн, но Фил перебил его: — Я умираю от голода прямо сейчас. Но я не могу утолить свой голод, потому что не могу перестать думать о том, что с каждым кусочком мой демон становится всё сильнее. Я постоянно думаю о том, что в какой-то момент демон может стать настолько сильным, что я этого не выдержу и умру. Они все умирали на второй стадии, Дэн. Все потомки. Они умирали, потому что не могли утолить свой голод, они ели, ели и ели, и демон внутри них становился сильнее, и их тела просто не могли выдержать их силы, и ломались!.. Он перешёл на крик. Кот, не отрываясь от миски, зашипел. Из коридора послышался вой Филипа. Дэн не был напуган: он не раз видел Фила в гневе, и знал, что в случае нападения сможет защититься, а пара ссадин и синяков, в общем-то, ничего не значат. Дэн был расстроен. Он видел, что именно сейчас, в этот момент, Фил зол на него, он в своём уме, а не внутренний демон затуманивает его разум. Вся злость, которую Фил сдерживал долгое время, вырвалась наружу в страшных и едких словах. Кот продолжал есть и шипеть, Филип ворчал в коридоре, а Дэн смотрел на Фила, пока тот кричал на него. — Тебе не понять, каково это, когда внутри тебя чудовище, и ты можешь чувствовать, как оно становится сильнее! Когда ты не можешь не думать о том, что этот монстр разорвёт тебя изнутри! Представь, что ты находишься на этой чёртовой второй стадии — стадии, которую НИКТО, НИКОГДА не мог пережить! А потом ты начинаешь думать, что, если ты вместе со своим внутренним чудовищем умрёшь, так будет лучше для всех! — Фил... — попытался вмешаться Дэн, но Фил опять не дал ему вставить слова. — ...Потому что если ты не умрёшь, ты рано или поздно сам превратишься в это чудовище! От тебя не останется ни капли человеческого, ты будешь демоном, самым опасным и мерзким существом из всех... Фил и сам понимал, что должен остановиться, он видел, как больно делал Дэну, но слова уже вылетали сами собой. Его лицо побелело, глаза горели, голос охрип, но он продолжал: — И ты... ты уже начинаешь чувствовать себя так, будто ты и есть это чудовище, что вы с ним одно целое, что уже ничего человеческого в тебе нет... и ты пытаешься... пытаешься заставить себя думать, что ты всё ещё человек, что ты способен работать, заботиться о ком-то, любить кого-то! Но всё, на что способен я, это избивать своего любимого человека в приступах гнева! Ты, Дэн, ты спокойно работаешь на любимой работе, не боясь, что можешь внезапно врезать клиенту, если твоему внутреннему демону так захочется. Ты любишь меня и заботишься обо мне, как о больном. Когда ты завтракаешь, обедаешь, перекусываешь во время работы, тебе не нужно думать о том, что всё, что ты съедаешь, придаёт сил чудовищу, которое сидит в тебе. Дэн... — Голос Фила смягчился. — Ты как никто другой близок мне. Ты же видишь, что со мной, ты же понимаешь, каково мне?.. Руки Фила были сжаты в кулаки, но в глазах стояли слёзы. Дэн смотрел на него, нахмурив брови и закусив губу, как человек, терпящий сильную боль. — Я знаю, что тебе тяжелее, чем мне, — тихим голосом проговорил он. — Прости. Фил вздрогнул. Кровь снова прилила к его лицу, когда до него дошло, что он только что натворил. Он сорвался на Дэна. Не в первый раз, конечно, но никогда раньше он так не кричал, и никогда его злость не была настолько искренней. Фил оглянулся на перепуганного кота, который уже опустошил миску и забился в угол. Филип уже не скулил. Дэн всё так же, будто прикованный, смотрел на Фила. Всё застыло, будто в момент после катастрофы. — Прости меня. — Фил сел рядом с Дэном и взял его за руку. Дэн вздохнул. — Прости, я такой урод... — Нет, это я виноват, — робко проговорил Дэн. — Я не должен был... не должен был так... из-за какого-то чёртова кота, из-за какой-то мелочи... Дэн кивнул. — Окей. Извинения приняты. Это было очень неприятно, но мы можем забыть об этом. Он налил Филу кофе. Пока Фил пил и пристыженно молчал, Дэн напомнил ему о завтрашней поездке в Манчестер, уговорил позавтракать, потому что не мог смотреть на его тощие руки и выпирающие рёбра. Они делали вид, что выбросили из головы всё то, что Фил прокричал несколько минут назад, но на самом деле всегда, до самого конца этой истории помнили всё, что было сказано. Дэн больше ни разу не мог усомниться в том, что Фил по-настоящему страдает, и даже когда в дальнейшем Фил молчал о своей боли, Дэн всё равно слышал его немые крики.