The Young Wolf

Дэну и Филу удалось выбросить из головы кошмарные воспоминания о том приступе на кухне, они снова нормально говорили и нормально обнимались и целовались, правда, украдкой от Волчонка. И всё же тот приступ не прошёл бесследно. Во-первых, после него глаза Фила из сине-зелёных превратились в светло-голубые; во-вторых, Фил научился усилием воли контролировать свет своих глаз. Теперь Филу не приходилось носить солнечные очки по ночам, он мог в любое время «включить» и «выключить» свои глаза. Со временем Фил заметил, что его кожа продолжает бледнеть и становится бесцветной, сероватой. Иногда она светилась. Иногда на его руках появлялись какие-то искры — будто разряды тока, они сверкали под кожей, шли вдоль вздувающихся вен. Прикосновения к коже порой были болезненны для Фила, и даже от соприкосновений с одеждой он иногда чувствовал жжение. Ему пришлось носить мешковатые свитера и брюки, чтобы ослабить боль. Дэн одолжил ему свой свитер, который Филу никогда не нравился (он даже осмелился назвать его мешком от картошки), но теперь он был вынужден признать, что свитер потрясающе мягкий и уютный. «Я чувствую себя милой картошкой», — сказал Фил, разглядывая своё отражение, и Дэн счастливо заулыбался, потому что давно не слышал, чтобы Фил говорил что-то хорошее о себе. «Ты и есть картошка», — усмехнулся он. У Волчонка этот свитер вызвал ассоциацию с заключёнными, которые в его королевстве должны были носить такие мешковатые робы, но он промолчал, полагая, что в этой стране просто такая странная мода. Как заметили Дэн и Фил, Волчонок был во всём тактичным и вежливым. Это не могло не радовать, так как они практически не попадали в неловкие ситуации благодаря этому. Но в то же время мальчик оставался очень сдержанным и закрытым. Он был вежлив с Дэном и Филом настолько же, насколько в разговорах с незнакомыми людьми. Он с радостью обсуждал с Дэном и Филом какие угодно темы, но только не своё самочувствие и своё прошлое. Он никогда не говорил о вещах, которые волновали его, хотя было очевидно, что этих вещей было много. Это становилось очевидно по ночам, когда Фил из гостиной мог слышать, как мальчик ворочается, пытаясь уснуть, или вздрагивает во сне. Дэн и Фил решили не лезть к нему в душу, пока он к ним не привыкнет, а Волчонок не лез в их отношения. Волчонок по-прежнему ничего не знал ни о самочувствии Фила, ни о том приступе, ни об отношениях своих новых знакомых; хоть он иногда и ловил их за нежными взглядами и даже поцелуями, он не обращал на это внимания, полагая, что в этом мире друзья так и должны себя вести. Зато он каждый день, каждую минуту узнавал что-то другое, новое об окружающем мире. Он узнал о школах и университетах, о различных профессиях, о том, как пользоваться банковскими картами, какие существуют виды транспорта помимо автомобилей, как работает метро; он попробовал множество новых для себя блюд и напитков. Привыкнуть к жизни в совершенно новом мире было тяжело, но мальчик справлялся. Он всё реже смотрел на многолюдные улицы и дороги с недоверием, всё увереннее пользовался достижениями технического прогресса и однажды даже смог самостоятельно поджарить яичницу на завтрак. Всё это, конечно, увлекало и безумно интересовало Волчонка. Но Дэн и Фил всё же замечали грусть во взгляде принца в те минуты, когда он надолго замолкал и думал о чём-то. В такие моменты даже цветки на диадеме Волчонка переставали шевелиться и печально никли. Фил был прав, Волчонок на самом деле скрывал свой испуг и свою тоску по родной стране. Дэн снова завёл разговор о том, что делать с Волчонком дальше. Он прожил у них несколько дней, и пока что всё шло отлично, приступы Фила не повторялись, вторая стадия проходила нормально — Филу просто приходилось есть больше обычного, и к изматывающему чувству постоянного голода он привык. Но и Дэн, и Фил понимали, что это не продлится слишком долго. Скоро должен был наступить тот самый «пик второй стадии» — момент, который никому из потомков демонов не удавалось пережить. Фил в любой момент мог сорваться, а значит, Волчонок был в опасности. Фил подумывал о том, что идея передать Волчонка начальству была не такой уж и плохой. Сам Волчонок, казалось, был готов провести у феноменологов хоть всю жизнь. Он привык к дому Дэна и Фила, называл спальню Фила своей спальней. Дэн купил ему новую одежду, в которой он мог бы ходить дома — черную рубашку, коричневый жилет и брюки, и однотонную пижаму. Создавалось впечатление, что Волчонок — осиротевший дальний родственник Дэна или Фила, которого они вынуждены были приютить и не знали, как к нему подступиться. Однажды Волчонок спросил, в чём суть работы Дэна и Фила. Те удивились, когда осознали, что до сих пор не рассказали принцу о своей профессии. Из-за длительного отпуска они и сами уже забыли о том, что являются именитыми феноменологами. — Наша профессия считается весьма необычной, — сказал Фил. — Мы феноменологи — знатоки в области паранормальных явлений. То есть, всё, что касается чудовищ, монстров, привидений, духов, эльфов, фей, это по нашей части. — Но мы не всегда убиваем этих существ, — поспешил добавить Дэн. — Иногда мы просто прогоняем их. Тем более, есть паранормальные существа, которые не вредят людям, а наоборот, могут помогать им. К примеру, эльфы. Большинство из них добрые и полезные существа. Волчонок удивлённо поднял брови. — Не может быть! — воскликнул он. — В моём королевстве тоже есть эльфы. Они обитают у болот. Их все боятся, они низкорослые, сморщенные и злобные. — Такое бывает: в разных странах и в разные эпохи паранормальные существа могут сильно различаться, — объяснил Фил. Они повели Волчонка в свою кладовую, чтобы показать ему ловушки и приборы. «Ловушки делятся на три основных типа: ловушки для водяных тварей, для летучих тварей и для ползучих, — объяснял Дэн со знанием дела. — Настройка ловушки — сложное дело, так как настраивать нужно с учётом погодных условий, поверхности, на которой ты её устанавливаешь, вида чудовища, которое ты ловишь, и ещё много всего нужно в голове держать…» Фил, специалист по паранормальной химии и биологии, рассказал мальчику о том, чем отличаются паранормальные существа от обыкновенных и в чём они похожи: «Сравнить, к примеру, человека и вампира. Внешне они очень похожи, но их организмы функционируют совершенно по-разному. У человека есть системы органов, которые своей слаженной работой и поддерживают в человеке жизнь. Вампирам же для существования необходимы лишь две вещи: человеческая кровь и паранормальная энергия, которая будет гнать эту кровь по жилам вампира…» Дэн и Фил показали Волчонку и лабораторию. Мальчик был поражён всем, что он там увидел: сотнями колбочек и пузырьков с разноцветными паранормальными веществами, склянками с ядами и противоядиями, стеллажами с заспиртованными органами паранормальных существ, коллекцией опасных паранормальных растений. Фил, забыв о том, что Волчонок практически ничего не смыслит в химии, принялся объяснять ему, как различные вещества могут взаимодействовать друг с другом, давать разные реакции и какое применение им можно найти. Фил уже очень давно не заходил в лабораторию и не ставил опытов, так что сам был удивлён тем, как много он знает и какое огромное количество паранормальных веществ у него есть. В каком-то роде это даже расстроило Фила. Он скучал по своей работе. Он знал и умел так много, он был одним из лучших феноменологов современности, и при этом… он не мог работать. А причиной тому было его нестабильное состояние и внезапные приступы. Фил замолчал на полуслове, вспомнив о том, что наполовину он был чудовищем — одним из тех, кого он и Дэн раньше истребляли. — Так, значит, вы защищаете свой славный город Лондон от паранр… пар… паранормальных существ, — проговорил Волчонок. — А как же сами люди? Разве они не знают, как справиться с чудищами? В моём королевстве каждый человек знает, что делать, если повстречал злого духа или болотного эльфа. Дэн покачал головой. — Нет, в нашем мире всё не так. Многие люди до недавних пор вообще отрицали само существование аномалий и паранормальных существ. Они не хотят ничего знать о них, и к тому же, феноменология — очень сложная наука. Даже сейчас, когда случаи нападения опасных паранормальных существ на людей участились, людей приходится заставлять изучать банальные правила защиты. Они во всём полагаются на нас. Волчонок задумчиво кивнул. — Я понимаю. Это всё довольно интересно. Жаль, что люди не понимают этого. Но из-за чего эти случаи нападения участились? Дэн и Фил коротко переглянулись. — Ну… произошла паранормальная вспышка, — рассеянно произнёс Фил, умалчивая о том, что вспышка произошла, в каком-то роде, из-за него. — После неё все паранормальные существа взбесились, их стало гораздо больше, и они стали вести себя не так, как обычно, например, выходить из своих привычных сред обитания и нападать на людей. Мальчик снова закивал и задумался. Он любил помолчать и подумать после того, как Дэн и Фил долго рассказывали ему что-то. Он действительно любил знания, и ему было приятно осознавать, что он становится умнее, но что было ещё более важно — это отвлекало его от боли, которую он испытывал и скрывал. Заметив, или почувствовав, что Филу неприятно находиться в лаборатории, Дэн поспешно предложил ему и Волчонку пойти обедать, а после прогуляться: они стали гулять довольно часто, чтобы Волчонок скорее привыкал к новому миру. В тот день, говоря о вспышке, Фил и не подозревал, что через несколько дней это страшное событие повторится. Прогремела очередная паранормальная вспышка, затронувшая все уголки мира. В некоторых странах это выразилось кислотными дождями, в других произошли нашествия снежных чертей и диких привидений, разоряющих фермы и нападающих на людей; в Великобритании, помимо всего прочего, из-за скачка паранормального напряжения прогремел очередной взрыв — на этот раз катастрофа произошла на экспериментальной электростанции, работающей на паранормальной энергии. Погибло много человек; Роуз, девушка Тома, в то время проходила практику на этой станции, но именно в тот день заболела и не приехала, избежав смерти. После этого экспериментальные станции в Великобритании и по всему миру были закрыты. Начальство намекнуло Дэну и Филу, что правительство ждёт их возвращения к работе: они были одними из лучших охотников за привидениями в Великобритании и, к тому же, были героями для людей, неким символом. Естественно, Дэн и Фил отказались. Как вскоре выяснилось, паранормальная вспышка была предвестницей пика. Демон всё чаще давал о себе знать. Фила постоянно мучил настолько неутолимый голод, что уже не было никакой разницы, съест он целых три тарелки супа или не съест ничего, так что Фил вовсе перестал есть. Чуть ли не каждый день он начинал говорить что-то на непонятном языке не своим голосом, при этом глаза его начинали светиться, а руки тряслись. Он не мог контролировать это. Некоторое время удавалось скрывать это от Волчонка, но однажды мальчик услышал его слова. Он поинтересовался, на каком языке говорил Фил и что именно он сказал, но ни Дэн, ни Фил не могли ответить ему: они сами этого не знали. Дэн соврал, что Фил просто учился говорить на языке гномов. На самом же деле, очевидно, это был язык, на котором разговаривали древние демоны. Фил всё сильнее худел, бледнел, долго голодал, ненавидел себя, стал раздражительным и часто срывался на Дэна. Теперь он старался как можно меньше времени проводить с Волчонком, чтобы не обидеть его и не пугать своим истощённым, усталым видом. На самом деле он лишь со стороны выглядел уставшим и загнанным. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна мощи, злобы, ярости, как он день ото дня становится агрессивнее, а в его сжатых кулаках и руках с напряжёнными жилами было столько силы, что Филу становилось страшно за Дэна и Волчонка. Что будет, если наступит приступ? Если он потеряет контроль, и его внутренний демон прикажет ему уничтожить каждого на своём пути? Дэн вряд ли сможет его сдержать. Фил хотел уйти, запереться где-нибудь подальше от людей, которых он любил, утопиться, сжечь себя на костре, всё, что угодно, лишь бы спасти Дэна, Волчонка и Филипа от самого себя. Он был в отчаянии. Было очевидно, что он как никогда близок к пику второй стадии и находится на волоске от смерти. «Я могу умереть, — постоянно думал Фил, находя именно эту мысль самой успокаивающей. — Но если я не умру, я перейду на третью стадию — стадию жажды крови. Лучше умереть. Мне лучше умереть». Дэн был в постоянном волнении и потерял сон, видя, что Фил ничего не ест, постоянно дёргается от озноба, больше не улыбается и практически ничего не говорит, боясь вместо своего голоса опять услышать низкий голос демона. Дэну приходилось умолять Фила, и словами, и взглядами, чтобы он никуда не уходил. И Фил оставался, стиснув зубы, в четырёх стенах, дожидаться этого проклятого «пика» — от этого слова, казалось, на языке уже были мозоли. Всё это, конечно, не могло пройти мимо внимательного Волчонка. Дэн и Фил сказали ему, что Фил болен и скоро поправится, и поначалу мальчик верил в это. Но однажды вечером он заметил, что Дэн и Фил сторонятся друг друга, не смотрят друг на друга, а Дэн пытается спрятать своё заплаканное лицо. Волчонок нечасто видел, как мужчины плачут, и поэтому серьёзно обеспокоился. Он сильно полюбил Дэна и Фила, хоть не показывал этого и даже сам пока что этого не понимал. Он спросил у Дэна, что случилось. «Ему становится хуже, — сказал Дэн. — Не обращай внимания. Он поправится. Я просто… волнуюсь». На самом же деле причиной его слёз был очередной приступ. Волчонок заметил красные следы на шее Дэна и слышал, что его голос осип, но Волчонок не мог допустить мысли о том, что Фил душил его. «Надеюсь, он исцелится от этой странной болезни», — сказал мальчик, и Дэн дёрнул плечами, раздражённый этими чопорными, как ему показалось, словами принца. Он был слишком взволнован, чтобы услышать настоящее сочувствие в этих словах. Пик был всё ближе. Фил постоянно слышал, как чудовище, живущее в нём, нашёптывает: «Ты должен есть, есть, есть, тебе нужно есть…» Фил не ел уже неделю. Дэн умолял Фила о том же: «Пожалуйста, тебе нужно что-нибудь съесть, съешь что-нибудь, съешь что-нибудь…» Но Фил, пока ещё мог мыслить и разговаривать, отказывался: «Они все умирали. Все потомки умирали на пике второй стадии. Потому что все они пытались наесться, они ели, ели, ели, и из-за этого умирали!». Дэну хотелось рыдать и биться головой обо что-нибудь твёрдое, но он не мог, потому что кому-то из них двоих нужно было оставаться в своём уме. Он уже видел, как Фил теряет контроль, как дрожат от напряжения кулаки, как трескается и белеет кожа. Слова Фила постоянно прерывали отвратительные звуки шипения и рычания — так звучал язык древних демонов. Дэну было страшно, он не мог смотреть на этого человека, умирающего от голода и в то же время наполняющегося безумием и яростью демона. Пик наступил в конце февраля, утром, когда Волчонок ещё спал. Фил пришёл в спальню Дэна, потому что должен был сказать о начале пика. Он почувствовал, что это началось, потому что голод стал совершенно невыносимым; казалось, что когтистые лапы царапают и рвут его желудок изнутри; Фил не мог нормально дышать и задыхался, голова кружилась, руки наливались свинцом. Дэн сразу всё понял. Он встал, закрыл дверь в свою комнату и посмотрел на Фила. Только старый свитер Дэна, в который Фил был одет, напоминал о том, что Фил ещё человек. Всё остальное в нём было демоническим, страшным и отвратительным. Абсолютно белая кожа с распухшими венами и вспышками, бегущими под кожей, светящиеся жёлтым и красным глаза, лицо, похожее на череп. Это уже был не Фил. Перед Дэном стояло чудовище. Волчонок спокойно спал ещё несколько часов, не подозревая, что творится в соседней комнате. У Фила начался долгий, изнуряющий приступ. Верёвка, которой Дэн попытался связать Фила, очень быстро была разорвана. Дэн, уже достаточно опытный в обращении с Филом в моменты приступов, уворачивался от его ударов, сдерживал его, прижимал к кровати и старался не прекращать разговаривать с ним. Он говорил так, будто это существо, которому он скручивал руки и вдавливал в матрас всем телом, было всё тем же Филом. Дэн уговаривал его, умолял, успокаивал, и в конце концов это возымело действие. Фил приходил в себя на несколько минут, мог отдышаться, смотрел на Дэна глазами затравленного зверя. А потом всё начиналось по новой. И Фил, рыча и шипя, стремился ударить Дэна, задушить или разорвать на куски, пока Дэн просто пытался схватить его и держать как можно дольше, нашёптывая ему на ухо какую-то бессмыслицу. Это кончилось тем, что Фил потерял сознание. Дэн поборол желание упасть на кровать рядом с ним и мгновенно уснуть: он уже был вымотан. Но ему нужно было выйти из этой комнаты, наполненной запахом пота и чего-то горелого. Дэн должен был разбудить Волчонка, приготовить завтрак, делать вид, что всё в порядке, «Филу просто стало хуже, ничего страшного, он поправится». За завтраком Волчонок не мог не заметить ссадину на лице Дэна. Он заметил бы и синяки на руках, и следы от удушья, если бы Дэн не надел свитер с длинными рукавами и воротником. Волчонок не понимал, что происходит, что от него скрывают. В тот день Дэн впервые позволил Волчонку выйти на улицу одному и выгулять Филипа. У Дэна просто не было выбора: он слышал, что Фил пришёл в себя и пытается открыть дверь. Как только Волчонок, удивлённый внезапным доверием, оказанным Дэном, ушёл, Дэн метнулся в свою комнату. Опять всё повторилось. Изматывающая борьба с чудовищем, цепкие руки Дэна, сильные кулаки Фила. Дэн выбивался из сил, а Фил — нет. Через два часа, вернувшись домой, Волчонок хотел рассказать Дэну и Филу о том, как замечательно прошла прогулка. Но в тот момент Волчонок услышал крик Дэна, донёсшийся из его спальни. Мальчик испугался. Он несмело стучал в дверь и спрашивал, в чём дело, но в ответ слышал только рычание, скрип и звон разбитого стекла. Волчонок не понимал, что происходит, но именно в тот момент осознал, что страшно боится за Дэна и Фила и очень хочет, чтобы с ними всё было хорошо, так, как раньше, когда они гуляли вместе и ходили в музеи.