The Young Wolf

Пора было продолжать путь, а Фил всё ещё не приходил в себя и лежал на расчищенной от снега земле. Однако спасительная диадема в его запутанных волосах воодушевляла Дэна. Он взял себя в руки, наломал крепких веток и связал их вместе верёвкой, чтобы получилось что-то вроде носилок. На них он потащил Фила по снегу, как на санях. При этом ему приходилось ещё и нести на спине рюкзаки с едой и оружием. Волчонок поначалу помогал ему, но скоро выбился из сил. А Дэн не чувствовал ни капли усталости, пробиваясь через глубокие сугробы и таща за собой тяжёлое тело. Началась очередная снеговая буря, из-за которой стало ещё тяжелее идти. Ветер царапал лица путников снегом и сбивал с ног. Когда буря закончилась, из-под снега стали высовываться блестящие головы змей. Дэн беспощадно давил их ногами. Они шли очень долго. Волчонок устал, но не показывал этого. Дэн уже не следил за временем и лишь изредка останавливался, чтобы свериться с компасом, а затем снова хватал носилки и нёсся дальше. Он ничего не говорил. В его голове не было ничего, кроме одной повторяющейся мысли: «Нужно идти быстрее». И он шёл всё быстрее и быстрее, не замечая, что принц из последних сил тащится за ним и задыхается. День прошёл, опускались сумерки. «Вот бы Фил очнулся, — думал Дэн. — Он бы освещал дорогу своими глазами. Он бы развёл костёр одним движением руки. Как мы без него?.. господи. С таким ветром мы костёр не разведём. Если он не очнётся, нам конец». А Фил всё не приходил в себя, только изредка издавал стоны. Где-то неподалёку слышался лай, будто гавкала большая старая собака — Дэн уже слышал эти звуки. — Не знаешь, кто это лает? — спросил он у Волчонка. — Н-нет, — протянул принц, давясь воздухом. — Когда мы шли по лесу с Флейтри, он говорил, что тут обитают волки. М-может, это они… Дэн, давай ненадолго остановимся, пожалуйста? Дэн посмотрел на мальчика, и его сердце сжалось. Синие губы Волчонка дрожали, обмороженные руки в перчатках тряслись. Принц смертельно устал. Но останавливаться было нельзя. — Скоро совсем стемнеет, — вздохнул Дэн. — Нам нужно найти какую-нибудь яму или овраг до наступления ночи, чтобы там заночевать. Будем спать по очереди, чтобы охранять палатку от чудовищ… Но спать по очереди в ту ночь им не пришлось. В полутьме, когда у Дэна и Волчонка едва передвигались ноги, впереди замелькали огни. Собачий лай становился всё ближе, и к нему подключился чей-то протяжный вой. Судя по всему, они шли к чьему-то дому. Кто мог жить здесь, посреди леса, наводнённого чудовищами? Разве что такое же чудовище. — Мне рассказывали про хижину фавна в лесу, — дрожащим голосом прошептал Волчонок и схватил Дэна за руку, чтобы тот остановился. — Ту самую хижину, в которой он держит похищенных детей. Кажется, это она. Давай обойдём её стороной… Дэн напряжённо посмотрел на Фила, который всё так же был без сознания, словно ожидая от него совета, как поступить. — Нет, — сказал он. — Даже если ты прав, фавн всё равно уже убит и ничего нам не сделает. Если там и есть какие-то дети, это нам на руку. Мы их освободим, а взамен попросим, чтобы они дотащили Фила до королевства, потому что я уже своих рук не чувствую… Волчонок не понял, шутка это или нет. Они продолжили путь. Теперь они видели, что пришли к покосившейся хижине, в маленьких окнах которой горел свет. Перед хижиной стояла конура. За ней было какое-то строение, напоминавшее теплицу. «Не очень похоже на жилище фавна», — хмурился Дэн, рывками таща за собой носилки. Ему было всё равно, кто живёт в этом доме, лишь бы ему дали хоть минуту отдохнуть и побыть в тепле. Подойдя к собачьей конуре, путники обнаружили в ней вовсе не собаку, а огромного и серого, как туча, жирного кота. Он вытягивал лапы, зевал и от скуки завывал, и совсем не страдал от холода. Кот лениво пожёвывал снег, тыкаясь носом в сугроб. Увидев Дэна и Волчонка, кот встал, из-за чего натянулась короткая железная цепь, и тихо мяукнул. Словно это мяуканье было сигналом, совсем рядом послышался хриплый лай другого зверя. Дэн оглянулся, ожидая увидеть огромного волка. Но вместо этого из-за угла хижины выскочило что-то маленькое и рыжее. Заливаясь лаем, зверёк, внешне очень похожий на красную панду, вцепился зубами в ботинок Дэна и зарычал. — Лоркан! — послышался строгий женский голос из хижины. — Лоркан! Домой! Зверёк отцепился от ноги опешившего Дэна, но домой не пошёл, сел рядом и принялся лаять. И как это крошечное животное умудрялось издавать такой грозный, разносящийся по всему лесу лай? На секунду в окне показался чей-то силуэт, а потом распахнулась дверь, и путники наконец-то увидели хозяйку дома. Это была высокая женщина с длинными рыжими волосами, волнистыми, будто она только что распустила косы. Она была одета в тёплую кофту и юбку и куталась в шаль, и вся её одежда была серая, будто связанная из шерсти гигантского кота. Было видно, что женщина не ожидала увидеть людей у крыльца своего дома, но и испуга на её лице не было. — Кто такие? — грубо спросила женщина и с угрозой в голосе процедила: — Солдаты? Она достала из складок юбки нож, и Дэн поспешил ответить: — Нет-нет, мы вовсе не… — Опять несёте ко мне своих раненых? — женщина заметила носилки. — Никого из вас, оборванцев, и близко не подпущу! — Нет, мы не солдаты! Мы просто идём в королевство, чтобы вылечить нашего друга. Она не верила Дэну. На помощь пришёл Волчонок. Он узнал эту женщину — девочкой она была подругой принцессы Мивин, старшей сестры Волчонка, но около семи лет назад без вести пропала из королевства. — Нэйнси! — прошептал он, не веря своим глазам. — Милая Нэйнси, это ты?! Женщина застыла, поражённая тем, что он знает её имя. Она вглядывалась в его лицо, и теперь оно показалось ей знакомым. — Ты разве не помнишь меня? — спросил Волчонок. — Не помнишь Мивин?.. — Ни слова больше! — вдруг вскрикнула женщина. Кот угрожающе зашипел, а перепуганный Лоркан подбежал к ногам хозяйки. — Не смей говорить о ней! Ты меня не заманишь… не смей говорить о Мивин… Волчонок не понимал её, а Дэн быстро догадался, что женщина приняла Волчонка за Соблазн. — Если вы думаете, что мы вам мерещимся и пытаемся заманить в ловушку, вы ошибаетесь, — проговорил Дэн. — Ваши питомцы тоже видят нас. Если бы мы были Соблазном, нас бы видели только вы, верно? Женщина смотрела то на него, то на Волчонка. Да, теперь она узнала в этом мальчике принца, которого она не видела уже очень давно. Она не верила своим глазам. И всё же слова Дэна убедили её. Женщина убрала нож, подошла к Волчонку и встряхнула его за плечи, чтобы убедиться, что он не мерещится ей. — О… — выдохнула она и опустилась на колени. — Принц Фаелан… я не знала, что ты выжил… — Я думал, ты давно умерла, — растерянно прошептал принц, когда женщина крепко обняла его. Дэн тихо застонал от усталости. — Прошу вас, пустите нас на ночь в свой дом, — попросил он. — Мы весь день шли по лесу и устали… «Устали» — это было мягко сказано. Дэн чуть ли не падал от переутомления, а Волчонок валился с ног из-за слабости: ведь он весь день провёл без своей диадемы. Нэйнси тут же встала, оправила свою шаль и повела путников в дом. Вслед за ними в хижину вбежал Лоркан. Нэйнси забросала их вопросами: «Фаелан, как ты выжил? Зачем ты вернулся? Почему ты так странно одет?! Я дам тебе пару своих шерстяных шалей. Куда делась твоя диадема? А вы кто такой, молодой человек? Кого вы принесли? Какие страшные раны! Но я умею лечить такие. Что с ним? Змеи покусали? Так я и знала. Ах, и как вы его дотащили! Такой тощий на вид, а тяжёлый…» С помощью Дэна Нэйнси уложила Фила на кровать рядом с тёплой печью и стала внимательно разглядывать его раны. В это время Дэн и Волчонок смогли рассмотреть комнату, в которой они очутились. Кроме кровати в ней было несколько закрытых шкафов, стол и три стула, а также скамья, на которую сели Дэн с принцем. В углу комнаты стояло множество горшков с цветами. Рядом была дверь, по-видимому, ведущая на кухню. Стены комнаты были обиты толстым слоем серой шерсти, а в печке горели дрова, благодаря чему было очень тепло. — Чем вы обработали раны? — спросила Нэйнси. — Эльфийская мазь, — ответил Дэн. Нэйнси поморщилась: — Ну и ну. Не знала, что сейчас уже и из эльфов мази добывают. Отстала я… — она обратилась к Дэну: — Пойдёмте в теплицу. Поможете мне принести сюда кое-что. Дэн, несмотря на усталость, пошёл за ней. В теплице, как оказалось, Нэйнси выращивала картофель и какие-то кусты, похожие на вишнёвые. Стены теплицы были усеяны круглыми раковинами — это были маленькие улитки. А в самом углу теплицы стоял тяжёлый горшок с раскидистым кустарником. Его и нужно было перенести в комнату, что Дэн и сделал вместе с Нэйнси. Куст поставили у постели, и его ветви прямо на глазах стали оплетать тело Фила. — Бузина-целительница? — спросил Дэн, вспомнив это растение из учебника по парабиологии: оно считалось давно истреблённым. Нэйнси кивнула и посмотрела на Дэна с уважением. Ей не терпелось получить ответы на кучу вопросов, которые у неё возникли. Дэну хотелось прежде всего узнать, кто она такая и почему Волчонок знаком с ней. А Волчонку хотелось узнать, как без вести пропавшая подруга его сестры сумела выжить в лесу. Но возможности поговорить у них не было. Волчонок и Дэн были страшно голодны и хотели спать. Они достали из рюкзака остатки чая, а Нэйнси принесла печёный картофель. Они разогрели еду в печи и принялись за свой скудный ужин. За окном кот и ветер выли дуэтом, Лоркан вился под ногами хозяйки и ловил ртом кусочки картошки, которые она ему бросала. Было так уютно, что Дэн хотя бы на пару минут перестал бояться за Фила и почувствовал, что и он, и Волчонок в безопасности, когда рядом эта женщина. Но вот картофель закончился, и Нэйнси стала стелить на полу старые, уже дырявые, но мягкие перины из всё той же серой шерсти. Нэйнси погасила лампу, и хижина погрузилась в темноту ночи. Хозяйка и её гости улеглись на эти перины, так как кровать была занята Филом. Прежде, чем Волчонок успел заснуть, Нэйнси шепнула ему: «Твой друг Храбрый Флейтри был у меня недавно. У него были такие же раны, как у этого мужчины, от змей. Я вылечила его и отпустила. С ним всё хорошо». Волчонок заснул счастливым. Дэну всю ночь снился мягкий снег, гусиный пух и кошачья шерсть, и мурлыканье маленького рыжего Лоркана, который почему-то заснул под боком Дэна, а не своей хозяйки.

***

Дэн проснулся и почувствовал себя счастливым оттого, что этот сказочный дом не был его сном. Это всё было настоящее. Огромный кот, маленький агрессивный зверёк, шерстяной дом, красивая женщина, куст бузины… вчера Дэну казалось, что всему конец. А теперь всё было так хорошо. Но Дэн рано радовался. Когда он протёр заспанные глаза и встал, он увидел, что Волчонок сидит на скамейке, болезненно жмурясь. Глаза его блестели, щёки стали серыми. Волчонок был болен. Нэйнси вернулась из кухни с кружкой подогретой воды для Волчонка. Она уже давно проснулась и успела переодеться в цветастое платье, будто собиралась на праздник. При свете солнца, который пробивался через окно, Дэн увидел, что Нейнси выглядит серьёзно обеспокоенной состоянием мальчика. Он выпил полную кружку воды, и ему стало лучше. Волчонок не жаловался на самочувствие и с аппетитом съел завтрак, хотя всё ещё ощущал слабость. За завтраком Нэйнси наконец-то смогла рассказать Дэну и Волчонку всё, что они хотели узнать. — Моя мать была близкой подругой королевы. А я в детстве дружила со старшей дочерью королевы — принцессой Мивин. Она даже в детстве была смелой и строгой, как древний воин. Не то что эти «солдаты», которые теперь околачиваются у леса, — она презрительно фыркнула. — Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мои родители захотели выдать меня замуж за какого-то вельможу. Я сопротивлялась, закатывала истерики. Не хотела никому подчиняться. Меня никто не слушал. Я возненавидела весь белый свет, своё королевство, своих родителей. Я подговорила двух своих подружек сбежать из королевства и поселиться здесь, в лесу. Мы знали, что здесь находится старая хижина, в ней когда-то давно жили беглые заключённые. Мы были молодыми и беззаботными. Мы были сильными. Мы сами построили теплицу и завели своё хозяйство. Защищались от чудовищ с помощью факелов и железных колов. Кот и Лоркан сами нашли нашу хижину и стали нашими друзьями. Я была как никогда счастлива. Я выращивала цветы, ухаживала за растениями в теплице и разводила улиток — большего мне и не нужно было. Но мои подруги стали тосковать по дому. Они, как и я, ненавидели родителей. У них были на это причины. Но они всё равно скучали. И решили вернуться. А я не хотела возвращаться, и сейчас не хочу. Моё сердце было разбито, но они пообещали, что всегда будут помнить меня, и поклялись, что соврут моим родителям, будто я потерялась в лесу. Я проводила их до окраины леса, простилась с ними и вернулась сюда одна. Со мной остались Лоркан и кот. Я со злости изрубила кровати своих подруг на дрова и теперь об этом жалею: вам бы они сейчас пригодились. Вот так я уже десять лет и живу. Скучать мне не приходится: работы всегда много. Я выращиваю цветы здесь и в теплице, картофель, овёс, вишни, целебные растения. Развожу улиток. Хожу в лес собирать травы. Пеку хлеб. Иногда охочусь на дичь — нужно же чем-то кота кормить. Каждый вечер вычёсываю кота гребешком и занимаюсь вязанием. Изредка я хожу в королевство, чтобы узнать последние новости и купить на рынке кое-какие вещи. Денег у меня нет, вместо денег у меня шерстяные кофты, юбки и шали — одну шаль можно обменять на хорошее металлическое ведро или топор. Я закрываю лицо шарфом и прикидываюсь больной нищенкой, так что никто не узнаёт во мне дочь богачей. Жить в лесу, конечно, страшно. Но я не одна. Мой кот и Лоркан — они совсем как люди, или даже лучше. Они защищают меня. Лоркан своим лаем отпугивает от нашего дома чудовищ. А если какой-нибудь монстр и подберётся слишком близко к дому, кот его загрызёт, или я сожгу. Это дело нехитрое — почти любое лесное чудище можно уничтожить огнём. Вот так… я знаю, знаю обо всём, что случилось с королевством, хоть и живу в глуши. Как раз месяц тому назад я ходила на рынок и всё видела. Королевство обеднело, много молодых мужчин и женщин убито на поле боя, а немощные старики голодают… да и королевства-то больше нет. Король был убит в последнем сражении. Прости, Фаелан, что говорю тебе это. Да… королевство теперь всецело принадлежит чужеземцам. Они сидят во дворце и пируют. Ты, Фаелан, остался последним наследником престола. Королева наложила на себя руки, короля закололи пикой, маленькую Карей задушили, а Мивин… — голос Нэйнси дрогнул. — Отравлена моя подруга… я ведь звала её с собой в лес, но она… так любила родное королевство, так любила людей… и в итоге её отравили в собственном дворце! И даже легенду сочинили, якобы это я вернулась из леса, пробралась во дворец и отравила её. Да я бы лучше руку себе отрубила, чем подсыпала яд в чашу подруги. Что теперь будет с королевством, я не знаю. Что чужеземцы сделают с этой страной? Неподалёку отсюда стоит лагерь повстанцев. Это солдаты, которые уцелели после войны и не хотят подчиняться чужеземцам. Они хотят отобрать у чужеземцев власть. Но знаете, эти солдаты — кучка жалких оборванцев, и я не думаю, что у них хоть что-то получится. Твой друг, которого называют Храбрым Флейтри, теперь стал вожаком этих повстанцев. Он рассказывал мне о том, как спасал тебя. Как на вас напали гарпии, и ты убежал, и с тех пор Флейтри больше не видел тебя и думал, что ты погиб. Флейтри нашёл мой дом, когда возвращался назад в королевство. Его покусали змеи, я сжалилась над ним и вылечила его. Когда он выздоровел, я заставила его сколотить мне новые стулья и обновить обивку на стенах. Я могла бы это сделать сама, но было обидно отпускать его просто так! Теперь этот негодяй Флейтри постоянно присылает ко мне раненых и больных солдат. Поначалу я соглашалась их лечить, но теперь всегда отказываюсь и шлю их отсюда подальше. Они не уважают меня. Они считают меня убийцей и предательницей родины. Они думают, что я ведьма, в конце концов! Какая из меня ведьма? Тот факт, что я прекрасная целительница и способна в два счёта разделаться с любым чудищем, не значит, что я ведьма. Я просто опытный человек с головой на плечах. Вот, пожалуй, и всё. Теперь ваша очередь. Расскажите, что произошло, откуда вы, зачем пришли. Рассказать Нэйнси всю правду было не так-то просто. Она наотрез отказывалась верить в то, что принц прошёл через портал и попал в иной мир. А услышав, что человек, лежащий на её постели, находится в процессе превращения в демона, девушка побелела, как лист бумаги. Дэн боялся, что Нэйнси тут же прогонит их. Но она, немного подумав, медленно проговорила: — Ничего более безумного я в своей жизни не слышала. В голове не укладывается. Значит, вы идёте к целителю Алистиру? Хорошо, хорошо. Изгнать демона из человеческой души — непосильный труд, но я надеюсь, что Алистир сможет помочь. Теперь ясно, откуда эти рога. Как вы сказали? Демон Света? Понятно. Вот почему его кожа так светится. Дэн и Волчонок посмотрели на Фила: действительно, его серая кожа слабо светилась, а по синим венам бежал ток. Ветви бузины уже не так плотно обволакивали его тело. Видимо, он выздоравливал. Эльфийская мазь и бузина помогали ранам быстро затянуться, а джульеттины цветки, шевелящиеся на диадеме, возвращали Филу силы. Его дыхание стало сбивчивым, веки задрожали. Дэн сорвался с места и подбежал к его кровати. — Фил? Ты слышишь меня? Ты меня видишь? — спрашивал он, пока Фил медленно моргал и обводил глазами серые стены и потолок. — Фил! Фил некоторое время продолжал осматривать комнату бессмысленным взглядом, а потом с большим трудом, напрягая шею, проговорил: — Воды… Проворная Нэйнси уже стояла рядом с ковшом подогретой воды. Она лучезарно улыбалась, и теперь она выглядела совершенно правильно: в ярком красивом платье, с расчёсанными огненными кудрями, с ковшом воды в руках она казалась ангелом. Она в тайне обожала такие моменты, когда её «пациенты» приходили в себя и видели её, свою спасительницу, впервые. Фил быстро выпил всю воду. Нэйнси приложила руку, белую и грубую от постоянной работы, к его лбу. Лоб был горячий. — У него давно так, — сказал Дэн, когда девушка одёрнула руку. — Горячий, как печь. Фил пристально смотрел на неё и наконец хрипло проговорил: — Где я? Кто вы? — Меня зовут Нэйнси, но моё имя вам ничего не скажет, — ответила Нэйнси. — Вас покусали змеи, и вы потеряли сознание. Я вас лечу. Фил зажмурился. Он вспоминал какие-то странные, невероятные кошмары. Чудовище с рогами, боль, снег... долгий мучительный бред... и почему-то имя девушки казалось знакомым. Фил перевёл взгляд на Дэна и проговорил: — Я больше не чувствую голода. Дэн побелел. Это были последние слова, сказанные ему Филом. Он как будто перестал замечать Дэна и следил впалыми глазами за Нэйнси, пока она осматривала его раны, мазала самые глубокие порезы какой-то мазью, распутывая ветки бузины. — Вы могли бы остаться у меня на пару дней, — сказала Нэйнси. Дэн покачал головой: — Нам нужно торопиться. Мы уйдём сегодня. Сколько нам ещё идти до королевства? Девушка пожала плечами: — Если вам повезёт и бури не будет, вы дойдёте до лагеря повстанцев за четыре часа. А от лагеря до королевства всего два часа ходьбы. И всё-таки останьтесь ещё на час у меня, пусть ваш друг наберётся сил. Она вышла в кухню. Волчонок сидел у печки и играл с Лорканом. Дэн остался сидеть у постели Фила, держа его пылающую руку и пытаясь добиться от него хоть пары слов о том, как он себя чувствует. Но Фил только устало прикрывал глаза, ничего не говорил и следил взглядом за Нэйнси, пока она перебирала какие-то семена, выходила в теплицу и возвращалась обратно, развешивала под потолком пучки целебных трав, подкидывала дров в печку. — Она такая красивая, — сказал Фил, ни к кому не обращаясь. — Здесь так красиво. Через некоторое время он уже был способен двигаться. Он повернулся набок, и Дэн закусил губу, видя, что на его спине и шее пробиваются жёсткие пластины, похожие на чешую. Дэн помог Филу встать. Его всё ещё шатало, но он был способен ходить, что радовало Дэна: не придётся несколько часов тащить его на себе. — Жарко, — прошептал Фил, глядя на набитую дровами печь. Пора было уходить. Дэн взвалил на себя рюкзаки. Волчонок и Фил, оба слабые и заторможенные, поплелись за ним. Нэйнси накинула на плечи несколько тёплых шалей и вышла провожать своих гостей. Лоркан бежал следом за ней и оглушительно лаял. Теперь, проходя мимо будки огромного самодовольного кота, Дэн и Волчонок смотрели на него с уважением: если бы не он, в хижине было бы куда холоднее, и Нэйнси было бы тяжелее вести хозяйство без его шерсти. Нэйнси показала путникам, в какой стороне находится лагерь. Они попрощались с ней. Нэйнси провожала их взглядом, а они ещё долго оборачивались, чтобы убедиться, что девушка в серых шалях всё ещё стоит на месте, а сидящий на её плече странный зверёк, такой же рыжий, как её косы, горестно лает.