The Young Wolf

Путникам повезло: бури в тот день не было, лишь изредка с неба падали мелкие снежинки, дул ветер. Солнце стояло высоко, но совсем не грело. Дэн с остервенением шагал по снегу. Несмотря на тяжёлые рюкзаки, Дэн шёл очень быстро, а его спутники сильно отставали, и Дэну постоянно приходилось останавливаться и ждать, когда они его догонят. Они были очень близки к своей цели, и больше всего Дэн боялся, что на финишной прямой может потерять и Фила, и Волчонка, потому что они оба выглядели очень слабыми. Через час ходьбы он сжалился над ними и сделал остановку. Волчонок и Фил свалились у старого дерева, опираясь спинами на ствол, и тяжело дышали. — Зачем это? — спросил Фил, нащупав на голове диадему Волчонка. При этом он оцарапал руку об отросшие заострившиеся рога. — Ты выжил благодаря ей, — буркнул Дэн и рассказал о целебных свойствах джульеттиных цветков. — Она мне больше не нужна. — Фил снял диадему, отдал Волчонку и посмотрел на Дэна. Этот холодный, ненавидящий взгляд испугал его. — Третья стадия близко, — тихо проговорил Фил. — Я слышу, как демон кричит. Он становится мной. Дэн возмутился, что Фил говорит такое при Волчонке, но мальчик, казалось, даже не слышал его. Дрожащими руками надев диадему, принц обнял свои колени и закрыл глаза, сдерживая стоны. Он чувствовал себя ужасно, он никогда в жизни так долго не ходил без диадемы, но не хотел беспокоить мужчин своими жалобами и терпел. — Мы будем в лагере повстанцев через три часа, — сказал Дэн. — Через пять часов — в королевстве. Я думаю, мы успеем… Фил покачал головой: — Не думаю. До Волчонка не доходил смысл их страшных слов. Только услышав про лагерь, он слабо улыбнулся. В лагере он наконец-то повидается со своим другом Храбрым Флейтри. Он, наверное, последний близкий ему человек, оставшийся в живых. Дорога до лагеря заняла гораздо больше времени. Огни факелов, которыми была окружена территория лагеря для защиты от чудовищ, замаячили вдали, когда уже начинало темнеть. К этому времени Волчонок стал совсем плох. Ему не стало лучше, когда ему вернули диадему, состояние его только ухудшалось. В ушах шумела кровь, ноги становились ватными, и принц в любой момент мог повалиться на землю. Только смутные мысли, предчувствие что-то хорошего, держали его на ногах. Дэн постоянно тревожно поглядывал то на Волчонка, то на Фила. Фил шёл спокойно, молча, но его сжатые кулаки дрожали, все мышцы были напряжены, а когда его взгляд пересекался с взглядом Дэна, парню становилось жутко. — Стоять! — крикнули сразу два голоса, когда путники были совсем близко к лагерю. Из-за деревьев им навстречу вышли два человека, мужчина и женщина, оба в тёмно-зелёных рваных плащах. У мужчины в руке был лук, у женщины — сабля. — Кто такие? Жмурясь от света факела, Дэн ответил: — Мы пришли с миром. Нам нужно пройти в королевство. Мы бы хотели поговорить с вашим вожаком Флейтри. — А больше вы ничего бы не хотели? — спросила женщина, махнув саблей, и мужчина хмыкнул. Приглядевшись, Дэн заметил, что они выглядят совершенно одинаково: бледные, с грубыми чертами лица, узкими глазами. Близнецы. — Со мной принц Фаелан, — невозмутимо сказал Дэн. — И он, как видите, очень болен. Нам срочно нужно к целителю. Мужчина и женщина переглянулись при имени принца. Его считали давно мёртвым. Мальчик, опирающийся на руку Дэна и закрывающий глаза от боли, не очень-то был похож на принца. Но его серебряная диадема сбивала их с толку. — Ладно, — проговорил мужчина. — Предположим, принц. А это что за рогатый чёрт? Он с подозрением смотрел на Фила, который стоял за спиной Дэна. Фила сильно трясло. Его кожа горела жаром, от неё шёл пар, а чернота глаз угрожающе блестела. — Это человек, который, как и я, стал опекуном принца. И ему тоже нужна помощь целителя. Пожалуйста, отведите нас к Флейтри. Посоветовавшись, брат и сестра согласились пустить их в лагерь и проводить к вожаку, но потребовали отдать им рюкзаки, которые тащил Дэн. Путников повели по дороге, протоптанной в снегу, мимо шалашей, в которых жили повстанцы, и маленьких хижин, сложенных из камней, в которых готовили еду. Сами повстанцы либо сидели в шалашах и разговаривали, либо занимались колкой дров, либо просто ходили по лагерю. Отовсюду шёл дым костров, от кухонь веяло жареным мясом. Флейтри нашли в одной из кухонь, где он лично контролировал, чтобы мясо было на всех поделено поровну. — Флейтри, пришли чужаки, — сообщил ему мужчина, заглянув в кухню. — Говорят, что привели принца. С ними какое-то рогатое полуголое чудовище. Говорят, что идут к целителю в королевство. Стоя у дверей кухни, Волчонок цеплялся за руку Дэна и кусал губы, молясь, чтобы время пошло быстрее, чтобы как можно скорее его друг вышел, увидел его, обнял его… И вот дверь кухни широко распахнулась. На пороге стоял невысокого роста молодой человек, одетый в ярко-зелёную тунику и плащ, в зелёной шапке, с тёмными волосами до плеч, с бородкой и усами. Его щёки и губы раскраснелись от жара кухни, а глаза навыкате были широко открыты. Найдя взглядом Волчонка, Храбрый Флейтри замотал головой и рассмеялся. — Это он! — крикнул Флейтри. — Как вы могли его не узнать! Это наш принц, наш славный принц Фаелан! Он подошёл к мальчику и обнял его. Волчонок не смог устоять на ногах и обмяк в руках друга. «Как хорошо, что ты выжил», — пролепетал принц. Он был так счастлив, и в то же время ему было очень плохо, в голове был туман, а слабость во всём теле причиняла боль. — Это ты, это ты, Фаелан… — повторял Флейтри, не обращая внимания на солдат, столпившихся вокруг. — Я уже потерял надежду, думал, что не смог сберечь тебя. Я ведь тогда отбился от гарпий, хотел бежать за тобой, искать тебя, но свалился в яму со змеями, они меня исполосовали… Как же ты выжил? Кто тебе помог? Но Волчонок уже не мог ответить на его вопросы. Он был без сознания. Волчонка отнесли в шалаш, принадлежащий Флейтри. По всему лагерю за минуту распространилась весть о том, что какой-то странно одетый «безбородый мужчина» привёл больного принца Фаелана, а вместе с ними пришёл человек с голой изрезанной грудью, рогами и страшными глазами. Поднялся переполох. Кто-то пустил слух, будто Волчонок умер на руках вожака. Пока Волчонок лежал на перинах в шалаше, Флейтри заваливал Дэна вопросами. Дэн не очень доверял этому человеку, но Волчонок считал его своим другом, так что Дэн рассказал всю правду о портале, о том, что они прибыли из будущего. Лишь о превращении Фила в демона он умолчал. Флейтри удивился рассказу о портале в будущее даже меньше, чем Нэйнси. — Мой друг, Фил, он тяжело болен, — рассказывал Дэн. — С его болезнью может помочь только лекарь Алистир, который живёт в вашем королевстве. Ведь он ещё жив? — Алистир жив, — протянул Флейтри. — Это такой человек… никакая война таких не берёт. Но что же с Волчонком? Никогда не видел его таким худым и бледным. Дэн рассказал ему, что Волчонок был вынужден на некоторое время отдать диадему Филу, и после этого заболел. Флейтри покачал головой: — Это плохо. Очень плохо. Нельзя ему надолго снимать диадему. Эти цветы для него — жизнь. Они ему нужнее рук и ног. Без них он может протянуть не более двух суток. Ну-ка, я взгляну… Он нахмурился, снял с головы Волчонка диадему и рассмотрел вплетённые в неё цветки. Сердце Дэна забилось быстрее. Цветы совсем завяли, из кроваво-красных они превратились в бурые и уже не шевелились. Лепестки падали от малейших прикосновений. «Фил вытянул из цветов всю жизнь, — догадался Дэн. — Демон испортил её. Может, ещё не всё потеряно…» Но лепестки продолжали быстро опадать, зелёные веточки, на которых держались цветы, чернели на глазах. — Он не проживёт… не проживёт без цветков больше двух суток, — повторил Флейтри срывающимся голосом. — Но ведь в королевстве ещё растут эти цветы? — прошептал Дэн. Флейтри махнул рукой и отвернулся. — Все кусты вырубили. Чужеземцам они нужны были. На вино… Дэн бросился к Волчонку, достал из его кармана бутон, который он оторвал с диадемы, прежде чем отдать Филу. Бутон уже давно завял и истёрся в труху. Дэн смотрел на Волчонка, уже позеленевшего, с впалыми щеками, синими губами. «Мы привели Волчонка на смерть», — думал Дэн, и эти слова снова и снова повторялись в его голове. Дэну хотелось поговорить с Филом… только сейчас он заметил, что Фила в шалаше нет. В лагере было очень шумно, пока Флейтри и Дэн разговаривали. Теперь, когда они замолчали, шум усилился. Чей-то оглушительный вопль заставил Дэна и Флейтри вздрогнуть. Стало очевидно, что в лагере что-то случилось. «Фил…» — пронеслось в голове Дэна. Флейтри достал из ножен саблю и вышел из шалаша, Дэн пошёл за ним. — Убийство! — Нападение! — Убить его! — слышались крики. Дэн и Флейтри увидели, что неподалёку толпа людей окружила какого-то солдата, у которого было разодрано плечо и залита кровью шея. А рядом мужчина и женщина, те самые близнецы, держали за руки какое-то существо, напавшее на солдата. Другие связывали существу руки и ноги толстой верёвкой. Этим существом был Фил. Его невозможно было узнать. Его лицо потеряло человеческие черты и окончательно превратилось в череп. Длинные волосы стали ослепительно-белыми. Глаза уже не были глазами, вместо них были дыры, из которых лился свет. Кожа на голом животе и груди искрилась. Изо рта на грудь капала кровь. Он кричал что-то, выкрикивал одну и ту же фразу на языке, который никто не понимал, и издавал звуки, которые, казалось, неспособен издавать человек. — Пожалуйста, спасите его! Они ведь сейчас убьют его! Пожалуйста, скажите им… — Дэн упал на колени перед Флейтри и вцепился в его ладонь. У него больше не было сил сохранять спокойствие. Если бы ему пришлось целовать сапоги всем солдатам лагеря, чтобы они не убивали Фила, он бы сделал это. Но Храбрый Флейтри уже не слушал его. Подняв саблю, он ринулся в гущу толпы, разогнал людей и приказал покрепче связать Фила, но не убивать его. Дэн остался стоять на коленях в сугробе. Всё кончено. Третья стадия началась. Фил больше не контролирует себя, и всё, чего он хочет, это убивать людей. Волчонок умирает. Храбрый Флейтри сделал всё, что мог, для Дэна и Фила. Он с трудом предотвратил жестокую расправу над Филом, который, к счастью, не успел разорвать свою случайную жертву на куски, а всего лишь вывихнул солдату плечо. Какая-то девушка, оказавшаяся сестрой Флейтри, проводила Дэна обратно в шалаш, напоила водой, успокаивала его, убеждая, что Флейтри ни за что не допустит самосуда над Филом. Волчонок постепенно приходил в себя. В центре лагеря срочно собрался совет, чтобы решить, что делать с принцем, Филом и Дэном. Флейтри настаивал на том, чтобы отпустить всех троих, обеспечив их повозкой и лошадьми, чтобы они скорее добрались до королевства. Солдаты не соглашались и утверждали, что мужчин нужно убить, а мальчика оставить и потом сделать его новым королём. Положение усугублялось тем, что именно этой ночью повстанцы собирались отправиться в королевство, пробраться во дворец и расправиться с чужеземцами, захватив власть, и никому не хотелось отвлекаться на какие-то другие проблемы. «Отпустим мальчишку с тем кареглазым мужчиной, и пусть идут к лекарю пешком, вот и делу конец! — говорил какой-то солдат. — А того дьявола, который покалечил Лефина, по-хорошему нужно зарезать». «Ты рассуждаешь как дикарь, Кин, — холодно отвечал Флейтри. — Принца как можно скорее нужно привезти к лекарю. И того мужчину, которого ты зовёшь дьяволом, лекарь способен спасти. И потом, мы ничего не потеряем, если ночью привезём их в королевство, а сами отправимся во дворец на битву с чужеземцами». В конце концов солдаты согласились сделать всё так, как предлагал вожак. Ночью, когда все воины были вооружены саблями и луками, а лошади были запряжены в повозки, Флейтри пришёл в шалаш, чтобы рассказать Дэну свой план. — Сегодня ночью весь наш лагерь отправляется в королевство, чтобы отвоевать его. Часовых, которые охраняют въезды в королевство, мы перебьём. Моя сестра Лоиз довезёт вас троих на лошадях до дома целителя. Путь будет долгий: целитель живёт далеко, у самых скал. В это время мы все поедем ко дворцу. Вам нужно вести себя тихо и не показываться никому из горожан: вы выглядите слишком странно для нас, неизвестно, как горожане отреагируют. Ваш друг, Фил, в самом деле выглядит как лесное чудовище. Если из-за вас в городе начнётся переполох, нас всех могут поймать и убить. Дэн слушал всё это и кивал. Рядом с ним сидел Волчонок. Он всё ещё был слаб и не мог ходить, так что Флейтри донёс его на руках до повозки. Во всём лагере стояла тишина: солдаты тушили костры и в предчувствии долгожданного боя за королевство торжественно молчали. Только кони нарушали тишину, храпя и топчась по снегу копытами. Дэн сел в углу повозки, прижал к себе Волчонка, укрыл его и себя тёплой шкурой. Рядом лежали рюкзаки с ловушками, оружием и пустым термосом от чая — Дэн сам не знал, зачем тащит это всё с собой. Лоиз держала в руках поводья. Наконец, двое крепких солдат привели связанного Фила. Он рычал, вырывался, но безуспешно. Его кинули в повозку и привязали к её стенке, чтобы он точно не мог навредить Дэну и Волчонку. Дэн боялся, что Фил сумеет разорвать верёвки, но они, к счастью, оказались очень крепкими. Дэну было стыдно и страшно смотреть на это уродливое существо. «Если Алистир способен вылечить такое, он просто волшебник», — подумал Дэн. Он всё никак не мог избавиться от ощущения, что сидит в одной повозке с настоящим демоном. «Вперёд», — раздался глухой возглас Храброго Флейтри. Его войско двинулось в путь. Лошади, продираясь через темноту, везли на себе сотни наездников или тянули за собой повозки. Дэн боялся, что от лошадей будет слишком много шума и своим ржанием они разбудят королевство, однако он зря беспокоился — все лошади шли как одна, размеренно и тихо. Фонари, прикреплённые к некоторым повозкам, давали очень мало света. Все молчали. Дэн уже ничего не ощущал и ничего не боялся. Он поглаживал Волчонка по голове и разглядывал силуэты воинов и воительниц в зелёных плащах, невидных в темноте, лошадей с блестящей шерстью, — всё, что угодно, лишь бы не смотреть на Фила, который тихо хрипел и брыкался, опутанный верёвками. Время шло медленно, от тряски и голода у Дэна болела голова. Волчонок страдал. У него перед глазами взрывались зелёные вспышки, голова как будто горела, руки тряслись от слабости. Лоиз беспокойно оборачивалась, слыша стоны принца. Рядом с их повозкой на вороной лошади скакал Храбрый Флейтри. Его присутствие и прикосновения холодной руки Дэна хоть немного облегчали мучения мальчика. Стражу, охраняющую окраины королевства, перебили лучники. Повстанцы успешно въехали в королевство. У Волчонка полились горькие слёзы, когда он увидел знакомые прямые улочки, бессчётные дома, поля, огороды. Он отдал бы всё, чтобы сейчас поиграть в догонялки с приятелем, как это было в детстве, пробежаться вдоль полей, усеянных рожью, дыша чистым воздухом. Ему хотелось увидеть хоть кого-нибудь из горожан. Но сейчас, конечно, улицы были совсем пусты. Всё королевство спало. Не спали лишь часовые, которые охраняли дворец. Его силуэт уже был виден. Высокий, стройный замок со множеством окон, башен, балконов и шпилей. — Это был мой дом… — задыхаясь, прошептал Волчонок, и Дэн утирал его слёзы, потому что у Волчонка не было сил это сделать. Ночь, казалось, будет бесконечной. По королевству ехали очень медленно, разделяясь, чтобы ездить по разным улицам и не наводить много шума. Через час доехали до главного перекрёстка. Весь лагерь направлялся вперёд, по дороге, ведущей к Крайнему городу, где находился дворец, а Лоиз направила лошадей вправо, в сторону дома целителя. Прямые широкие улицы сменились более узкими, извилистыми, ухабистыми. Дома, мимо которых они проезжали, становились всё ниже и меньше. Видимо, здесь жили бедняки. Вскоре домов уже вовсе не попадалось, кругом были поля, занесённые снегом. Вдалеке замелькали какие-то вертящиеся колёса. Лоиз объяснила, что это одно из кладбищ королевства. По традиции, после того, как человека, замотанного в перины, укладывают в могилу, рядом ставится небольшое деревянное колесо, как в водяной мельнице. Сотни колёс вертятся на ветру, и белые ленты, привязанные к ним, развеваются и символизируют память об умершем. Высокая каменная крепость за кладбищем, по словам Лоиз, была тюрьмой, в которой когда-то держали особо опасных преступников. Во время войны заключённые сбежали, причём многие из них присоединились к повстанцам. К счастью, Волчонок к тому времени ничего не соображал и не видел кладбища. Это напомнило бы ему о смерти сестёр. Вдали от спящих можно было ехать быстрее, Лоиз хлестнула лошадей поводьями, и те поскакали галопом, легко, будто повозка была невесомой. «Ехать ещё долго, — сказала Лоиз. — Раньше Алистир жил в самом центре королевства, а теперь вынужден жить на окраине, чтобы лишний раз не попадаться на глаза чужеземцам». Дэн застонал. На такой скорости, на неровной дороге его трясло из стороны в сторону, подступала тошнота, голова становилась чугунной. Волчонок ежеминутно терял сознание, ничего вокруг не видел и не понимал. Фил уже смирно лежал в своём углу, но всё ещё рычал и царапал когтями стенку повозки. — Тяжело управляться с этими лошадьми, — пожаловалась Лоиз, устав от долгого молчания. — У нас в королевстве издревле ездили на собаках. А лошадь — на ней разве можно ездить? Лошадей всегда только в хозяйстве использовали. А потом война. Почти всех собак в боях перебили. Тех, что остались, чужеземцы приказали резать. У нашей матушки оставалась пара рыжих собак, таких хороших, злющих, огромных, как кони. Приказали прирезать. Не любят чужеземцы собак. Её голос постоянно срывался от тряски, и часть её слов уносило ветром. Дэну нравилось её слушать — это отвлекало. — Поэтому вы и хотите их свергнуть? Тяжело при их порядках? — спросил он, и Лоиз охотно ответила: — Порядков у них никаких нет! Ладно собак перебили, с этим можно жить. Но они убивают само королевство. Людей убивают. Всё, что люди своим трудом выращивают, чужеземцы отбирают. Их главный, которого они почитают за короля, вовсе не думает о том, как людям жить дальше, как оправиться от войны. Всё, что его волнует — это мясо, хлеб да овощи. Дикари! Вот потому мы и хотим с ними расквитаться. Мы месяц скрывались в лесу, готовились к этому восстанию. Хотим, чтобы всё было, как раньше. Чтобы были король и королева, которые будут о людях заботиться, а не о своих брюхах. Чужеземцев, конечно же, больше, чем нас. Но они не подготовлены к борьбе. Они постоянно пьянствуют и не подозревают, что на них могут напасть. Сейчас довезу вас к Алистиру — и сразу поеду во дворец. К тому времени, думаю, бой будет в самом разгаре. Наши солдаты одержат верх, вот увидите. И Волчонок станет новым королём. Дэн слушал её и не верил ей. Ему не верилось, что сотня повстанцев способна захватить дворец. Не верилось, что Волчонок выживет. Не верилось, что Алистир способен спасти Фила. Звёзды мерцали в небе, редко падал снег. Они бесконечно долго ехали мимо полей. Наконец, Лоиз стала натягивать поводья, и лошади замедлились и поскакали рысью, а затем резко остановились у одинокой скалы, обросшей деревьями, недалеко от моря. У подножия скалы стоял дом с белыми стенами, которые бросались в глаза в темноте. «Алистир!» — громко крикнула Лоиз, соскакивая с повозки, чтобы помочь Дэну и Волчонку выбраться. Было слышно, как в доме что-то заскрипело и хлопнуло. Дверь открылась, на пороге показался человек очень высокого роста, с фонарём в руках. Дэн взял Волчонка на руки и понёс ему навстречу. — Нужна ваша помощь, это принц Фаелан, у него что-то случилось с диадемой, он ходил без неё очень долго, — тараторила Лоиз, подходя к Алистиру. — Там, в повозке, ещё один больной… Алистир указал Дэну комнату, в которую можно было положить Волчонка. Дэн не помнил себя от усталости и страха. У него не было сил осмотреться в доме или даже рассмотреть получше этого целителя — человека, от которого зависели жизни Волчонка и Фила. Выбежав обратно к повозке, он схватил концы верёвок, которыми был связан Фил, и обратился к Лоиз: — Помоги… помоги дотащить его… Они с трудом отвязали его и вытащили из повозки, исцарапав руки о синюю чешую, которой покрылись его плечи и спина. Фил брыкался и рычал, пытался укусить то Дэна, то Лоиз. Он упирался сильными ногами в землю, так что тащить его было тяжело, всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу. Дэн схватил тяжёлое полено, лежавшее рядом, у поленницы, и ударил им Фила по голове. Это, кажется, не принесло ему вреда, но усмирило. Им удалось дотащить Фила до дверей. Лоиз ринулась к своей повозке, отстегнула её, вскочила на одну из лошадей и умчалась. Вторая лошадь поскакала следом. Ещё мгновение — и лошади с визгливым ржанием скрылись в темноте… Дэн не заметил, как оказался в каком-то просторном помещении с высокими потолками. На серых стенах висели факелы, они и были единственным источником света: комната находилась под землёй. Крепкая лестница вела наверх, в дом целителя. В комнате не было ничего, кроме ложа, сделанного из металлических прутьев. На этом подобии кровати и лежал Фил, закованный железной цепью, каждое звено которой было величиной с кулак. Фил трясся и кричал, и его звериные глаза были направлены на Дэна, и тому казалось, что он начинает понимать суть слов, которые выкрикивал, выплёвывал Фил. «Я хочу выпить твою кровь до последней капли», — эти слова шелестели по-змеиному, а потом гулко отдавались эхом по подземелью. Дэн бредил. Он не мог понимать язык древнего демона. Ноги его не держали, и он стоял, прислонившись к стене, глядя, как Алистир поспешно укрепляет цепи на руках и ногах Фила, перетягивает железными жгутами его живот. Только теперь Дэн мог рассмотреть целителя. Он ожидал увидеть древнего седого старца, Альбуса Дамблдора с серебряной бородой и задумчивыми глазами. Но целитель Алистир выглядел совсем иначе. Он был достаточно молод, очень высок, с широкими плечами и спиной, мускулистыми руками — это было заметно даже под мешковатым белым платьем из грубой ткани, доходящим до пола. Чёрные волосы целителя были коротко подстрижены. Борода немного старила его и подчёркивала бледность его лица — Дэн давно заметил, что в этом суровом королевстве все люди имеют бледно-серую кожу. — Демон? — спросил Алистир, не отрываясь от работы, и его низкий голос разнёсся по комнате громом. — Да, — подтвердил Дэн. — Он начал проявлять... ээ... признаки превращения в демона ещё год назад... — Очень много спал? — догадался целитель. — Да. А потом ел. И сегодня... сегодня он потерял контроль над собой и стал бросаться на людей... — Я знаю, как это происходит, — прервал его Алистир. — Знаю, что делать. Я сумею изгнать демона. Но, поверь, мне будет нетрудно, а вот ему... — он посмотрел в глаза Дэну. — Было бы легче его убить. Он будет очень страдать. Дэн ничего не успел ответить. Алистир подошёл к нему широкими шагами, взял за плечи и проговорил: — Нужно подумать о Фаелане. Дэн покачал головой: — Его диадема... — Я знаю. Во всём королевстве александринские цветы, необходимые Фаелану, вырубили для вина. Но остался один куст — я сберёг его, надеясь, что Фаелан вернётся. Он растёт у моря, прямо на берегу. Ты сразу его заметишь. Я дам тебе фонарь. Беги за ним, сорви десяток ветвей и возвращайся скорее. Я останусь с Волчонком и попытаюсь продлить его жизнь с помощью отвара засушенных цветков. У тебя лишь полчаса… С силой кивая, Дэн ринулся к лестнице, поднялся в дом Алистира, получил зажжённый фонарь и выбежал из дома, а вслед ему прозвучал громкий стон Волчонка и грохот цепей. Дэн вспомнил, что не спал с раннего утра и давно не ел, и всё его тело болело, требуя отдыха. Дэн не обращал внимания ни на боль, ни на снег, набивающийся в сапоги, ни на ледяной ветер, идущий с моря. Он шёл, высоко держа над головой фонарь, спотыкался и падал, всё ближе и ближе к шипящему морю. Он не видел ничего, кроме блестящих волн и тёмного каменистого берега. «У тебя полчаса…» Сколько времени уже прошло? Дэн понятия не имел. Слабое свечение показалось у берега. Куст с ярко-красными маленькими цветами, светящимися, как гирлянды. Ветви куста шевелились, извивались, как змеи на голове Горгоны, цветки покачивались на ветках и шептали что-то. Цветы шептали, море шипело — это напоминало о Филе, о языке демона… Фил… Алистир, ангел в белом одеянии, обещал его спасти… получится ли? Дэн принялся ломать тонкие ледяные ветки. Девять. Десять. Что Алистир собирается делать с Филом? Как изгоняют демона из человека? Опять, сквозь сугробы, ориентируясь по своим же следам, Дэн возвращался назад.