Мне не нужен мир

Утром их разбудил Варис. Тон его был лишен даже тени любезности.        — Ваше величество, вам нужно хотя бы попытаться, — из рук Паука выпала на Роберта стопка чистой одежды, — управлять королевством.        — Я проспал еще одного ребенка? — пошутил Роберт. Он все еще обнимал Рейгара одной рукой.        — Неудачная шутка, — ответил Паук.        — Ты разучился льстить за одну ночь, — сказал Роберт.        — А вы за одну ночь потеряли всякую осторожность, — парировал Варис. — Ваши крики привлекли к этому месту столько внимания, что я уже заплатил Бейлишу за особую услугу. Вы пойдете следом за мной, — он обвел пальцем их троих, — все вы. Скоро Петир начнет задавать вопросы, и, хочу заметить, у него есть право задавать их. Сочинять столько небылиц о ваших ночных похождениях не входит в его обязанности Мастера над монетой. Вскоре у него закончится фантазия, и он начнет повторяться — это плохо отразится на вашей репутации.       Коннингтон коснулся спины Роберта и подтолкнул его вперед.        — Что произошло? — спросил он и тоже встал с постели.        — Тайвин хочет увидеть внука, — ответил Варис.        — Тайвин? — Роберт подобрался. Еще вчера они обсуждали, что убить Тайвина невозможно, и вот судьба подбрасывает ему такой шанс.        — Я надеюсь, вы не натворите глупостей, — продолжил Варис.       Когда они шли за ним по коридорам, он провел их новой дорогой к дому, который успел отыскать.        — Вы начали искать его еще днем, — сказал Рейгар, заметив вторую спальню. — Вы действительно самый опасный человек в этом городе.        — Не самый, — возразил Варис.        — Тайвин Ланнистер, — отозвался Роберт.        — Малый Совет, ваше величество, — сказал Варис, — составляет хрупкий баланс вашего королевства. Если вы уберете одну фигуру, партия развалится.        — Я убью его, — уверенно сказал Роберт.        — Дорн был оскорблен смертью Элии, — Варис, казалось, не слышал его, — но Дорн ничего не сделал. Они боятся Тайвина.        — Я отдам им Клигана, — вчерашний план оказался очень кстати.        — Они заберут Клигана, ваш Трон и драконов, — сказал Варис. — Когда Ланнистеры ослабнут, вам придется иметь дело с остальными домами, ваше величество. Если вы убьете Тайвина…        — Мне плевать, — сказал Роберт. — Если понадобится, я сотру Дорн в порошок.        — Много драконов пыталось сделать это, — заметил Варис, — но это удалось лишь одному. Тому, кто пожертвовал чистотой крови. Что можете предложить Дорну вы?       Роберт обернулся к Рейгару. Дорну будет мало Клигана. Они найдут черноволосую женщину знатного рода и пришлют на замену Элии.        — Что ты предлагаешь? — он должен был хотя бы спросить.        — Он предлагает ждать, — ответил Коннингтон вместо Вариса.        — Сколько? — Роберт мог отложить убийство на несколько дней.        — Столько, сколько потребуется, ваше величество, — ответил Варис.       Вернуться по тайному проходу Роберту удалось лишь глубокой ночью. Как и в прошлый раз, он распахнул дверь настежь. Рейгар сидел за столом, читая книгу, Джон — разглядывал город за окном. Они посмотрели на него, и он понял, что они чего-то ждут.        — Что вам нужно?        — В прошлый раз, — сказал Джон, — где ты отыскал людей?       Роберт устало вздохнул и понял, что сегодня они не лягут в постель. Сегодня они будут говорить до тех пор, пока рассвет не выгонит его из комнаты обратно в замок.       Коннингтон задавал резкие прямые вопросы, целясь в самое сердце затянутых над королевствами узлов.        — Железный Трон нельзя уступить, — устало повторял Роберт. С каждой минутой он чувствовал себя все хуже — он стал бесполезен. Раньше он был нужен, вдали от всех, в темноте, он защищал честь возлюбленной, и это оставляло за ним право называть себя рыцарем, но теперь он не был нужен никому. Его титул мешал Рейгару, его существование претило даже собственной жене.        — Ты занял его, когда узнал, что Таргариены мертвы, — сказал Джон, впервые услышав эти слова. Взгляд его пересекся со взглядом Рейгара, и он замолчал.       Роберт занял трон, зная, что законный наследник жив. Он держал Дракона в клетке, морил голодом и подписывал королевские указы своим именем.        — Я объясню, что ты спас мою жизнь, — сказал Рейгар ближе к рассвету. Они устали от бесконечных пререканий в поисках выхода. — Ты вытащил меня из вод Трезубца, вылечил мои раны, защитил от возможных убийц.        — Это ложь, — возразил Роберт, и понял, что, на самом деле, это было правдой. Рейгар скажет правду, и люди поверят ему, как всегда верили. Он не расскажет всего, но «все» не рассказывает никто. Чудесное спасение, появление Принца-Дракона — им будет все равно.        — Все, что нам нужно — подходящий момент, — продолжил Рейгар.        — Спокойное время? — спросил Роберт.        — Голод, гражданская война и нападение Дорна, — в темноте глаза Рейгара сияли. — Варис, ты слушаешь?       Роберт оглянулся, ища взглядом Паука, но тот вышел из потайного хода, как всегда удивив его.        — Это возможно, — дипломатично ответил Мастер над шептунами, — но потребуется много денег.        — Я найду их, — ответил Роберт. Он знал, что нужно для голода, гражданской войны и нападения Дорна — все снова сводилось к одному человеку.        — Он потребует титул, — возразил Варис, и был прав.        — Я дам ему титул, — Роберт улыбнулся. — Он хочет власти над всеми, пусть подавится ей.        — Тайвин Ланнистер — умный человек, — сказал Варис.        — Власть портит умных и глупых одинаково быстро, — ответил Роберт. — Если вы думаете, он сумеет принести порядок Семи Королевствам, вы забываете о том, с кем спит его дочь.       Варис улыбнулся, но сомнения не исчезли с его лица. Он продолжал хмуриться до рассвета и проводил короля в спальню.        — Драконы — опасные создания, ваше величество, — сказал он перед тем как уйти.        — Вы думаете, я надеюсь приручить его? — спросил Роберт. — Нет, я просто надеюсь, что когда-нибудь он позволит мне почувствовать ветер.       Разговор, который предстоял Роберту, лишил его аппетита и сна. До обеда он провалялся в постели, подбирая слова. Нельзя выдать ни капли правды, нельзя лгать, нельзя умалчивать — со всех сторон капканы. Прежде чем предложить место десницы Тайвину, он должен был освободить его от Джона Аррена, своего наставника, человека, который спас ему жизнь в самом начале войны.        — Тебе нужно уехать, — сказал Роберт, перейдя к главному сходу. С Джоном нельзя было юлить, он воспитывал их с Недом по старым обычаям.        — Отчего мне кажется, что именно сейчас мне нельзя уезжать? — спросил Джон, тяжело вздыхая. Роберт понял, что он готов согласиться. — Когда ты попросил меня остаться, я надеялся, что смогу послужить Семи Королевствам, но они не нужны тебе. Ты губишь себя, и я надеялся, что успею вернуть тебя на правильный путь, но раз ты гонишь меня, оставаться нет смысла. — Он снял брошь десницы и бросил ее на стол. — Надеюсь, моему преемнику удастся то, что не удалось мне.        — Я не хотел оскорблять тебя, — сказал Роберт.        — Ты никого уже не сможешь оскорбить, — выйдя из комнаты, Джон хлопнул дверью — редкое для него проявление чувств.       Вечером того же дня принесли ответ из Винтерфелла — Роберт так долго ждал его, что уже успел забыть о своем письме. Нед в первую очередь приносил извинения своему королю и объяснял, что вынужден уделять много времени семье и долгу. Младенец, которого Роберт помнил по прежним рассказам Неда, расстраивал его молодую жену. «Мой настоящий сын похож на Кейтлин — у него такие же красивые глаза. Я надеюсь, ты тоже вскоре узнаешь, сколько счастья могут принести дети», — Роберт скользил вниз по строчкам, пытаясь найти хоть что-то, достойное внимания. Возможно, это последнее письмо Неда. Возможно, Аррен окажется достаточно глуп, чтобы настроить Старка против своего короля.       Нед писал, что земля начала восстанавливаться после похода. Часть воинов вернулись в семьи, и следующий урожай обещал быть хорошим. С тоской Роберт представлял себе, как новый лорд Старк сидит за письменным столом и представляет себе красоту мирной жизни. Еще один верный соратник потерян. Нед хочет спокойной тихой жизни, мечтает воспитывать детей. Вот о чем он пишет в своем письме: «Забудь и успокойся, остынь». На отдельном свитке умелой рукой выведены были до боли знакомые черты лица. Нед сделал приписку, что портрет писал при жизни Лианны, в Винтерфелле, но художник не пожелал назвать свое имя.       «Не пожелал назвать», — шептал Роберт. Пусть идет к черту, безымянный дурак, он не видел и толики красоты Лианны. Женщина, что улыбалась ему с желтоватого листка, казалась безжизненной и до зевоты скромной. Роберт подумал, если бы Лианна действительно была такой, они могли избежать войны. Никто не стал бы поднимать восстание ради такой женщины.        — Плохие известия? — Паук возник из черноты коридора, как всегда. Роберт знал, что он читал письмо, и знал, что вопрос задан не ради скудных сведений.        — Что шепчут вам о Грейджоях? — вместо ответа спросил он.        — Шепчут, что Грейджои всегда были непростой семьей, — дипломатично ответил Паук.        — Не хватало еще одной войны, — вздохнул Роберт. Ложь — все ложь, еще одна война — это как раз то, что им нужно. И Вариса вздохами не обмануть.       Паук не ответил — ушел в темноту, из которой явился, и оставил короля наедине со своими мыслями. Предстоял разговор с Тайвином. Почувствует ли он западню? Роберт с тоской подумал, что сам не почувствовал ее в свое время. Ланнистерам нужен был герой-марионетка, и они получили его. Роберт ничего не понимает в государственных делах. Много лет Джон Аррен учил его и Неда мастерству управления одним королевством, но то были книги и слова. Одно королевство — даже это казалось Роберту огромной ношей. Почему все не досталось Станнису? В детстве он надеялся, можно будет всех обмануть. Турниры, охота, походы — вот что было нужно ему, и когда пришло время, он проявил себя. Теперь придется лгать лучшему из лжецов Семи королевств. Убедить Тайвина, что он сдался.        — Я много думал, — Роберт представил себе, что вместо него в королевском кресле сидит Варис. Он бы начал с бессмысленной фразы. — Джон Аррен воспитал меня, и я с гордостью признаю, что все мои таланты — его заслуга. Восстание, свержение безумного короля — все это благодаря его руководству. Но теперь другое время, — он заставлял себя не смотреть в глаза Тайвину, вместо этого он разглядывал кубок с вином. Пусть лучше Ланнистер считает его пьяницей. — Советы Аррена привели к тому, что в Дорне готовят восстание. Варис сказал мне сегодня, — он поднял кубок и сделал последний глоток. Так выглядит хорошая марионетка? — Ваша армия штурмовала Гавань, без вашей помощи я не смог бы занять Железный Трон. Несправедливо учитывать заслуги…        — Ближе к делу, Роберт, — отрезал Тайвин.       Роберт проглотил обиду. Вот как они манипулируют им — играют на гордости. Жена льстит в постели, а тесть — точный уколами ставит на место. Наверняка, у Джейме тоже есть своя роль, а теперь появился новый инструмент — Джоффри. Роберт глубоко вдохнул и выпалил на выдохе:        — Я предлагаю вам место Десницы.       Тайвин молчал очень долго. Неудобная тишина затянулась так сильно, что Роберту пришлось долить себе вина.        — Ты недоговариваешь, Роберт, и недоговариваешь много, — сказал Тайвин. — Но я принимаю место. Если ты успел вляпаться, лучше я узнаю об этом сам.       Роберт сделал еще один глоток. Терпеть. Терпеть и ждать, даже если морщинистый нахал ведет себя с ним как с ребенком. Тайвин не знает, что происходит на самом деле, и не узнает об этом, если все пройдет гладко.        — Нед пишет, на Железных Островах неспокойно, — добавил Роберт, подкидывая кость.        — Грейджои и Мартеллы, — заключил Тайвин — для начала ему было достаточно. — Надеюсь, это все?        — Варис говорит, в Вольных Городах видели беловолосого мальчика, — он шел по самому краю.        — Драконы еще долго не поднимут голову, — отрезал Тайвин. Роберт поспешно долил себе еще вина, чтобы не выдать жестом страшную тайну. — Пока ублюдок не повзрослеет, можно не волноваться об этом.        — Что вы хотите сделать, когда он повзрослеет? — напрямик спросил Роберт. Вот что должен спрашивать герой.        — Зависит от того, что он предпримет, — сказал Тайвин, но по стиснутым зубам Роберт понял ответ на свой вопрос. Дать мальчику повзрослеть, чтобы не пачкать руки еще одной детской кровью. Интересно, хватит ли Тайвину терпения, если он узнает, что вместе с мальчиком бежала новорожденная девочка?       Ланнистеры ликовали. Серсея прибежала в спальню к Роберту, бросилась ему на шею и долго целовала в щеки. Она называла его мудрым, дальновидным, обещала принести «еще одного ребенка». Наследника, мальчика. Роберт отказался спать с ней. Больше он не попадется на этот крючок. Когда ловушка захлопнется и Рейгар выступит из тени, ему не нужен будет законный наследник Баратеонов.       В несколько дней Тайвин навел свои порядки в городе. Два десятка стражников отправилось на Стену, и теперь повсюду в городе виднелись золотые львы. Роберт выглядывал с балкона, чтобы убедиться в триумфе Ланнистера, и с тоской смотрел за тем, как оживающий после войны город превращается в казарму.       Варис торопил. В компании Мастера над монетой Роберт отправился на поклон к Деснице и получил первые кредиты Короне. Тайвин не особенно интересовался, для чего нужны деньги непутевому Баратеону, а когда услышал про охоту и турнир, отослал Роберта прочь, а сам продолжил наводить порядок железной рукой.       Порядок этот нравился Роберту все меньше, но для того и нужно было вытягивать деньги Ланнистеров, так что спустя неделю он позвал к себе Серсею и напомнил о старом долге. Она разозлилась напоказ, но смешная сумма была ей вполне по силам, и ради «сохранения крепкого брака» она принесла из кармана Тайвина еще немного золота.       Начало было таким гладким, что Роберт почти не сомневался в том, что проблемы вот-вот настигнут их, и оказался прав. Молчание надоело Бейлишу. Скрыть пропажу небольших сумм от Ланнистеров было несложно — Тайвин погрузился в государственные дела, а его дочь могла думать только о малыше Джоффри. Но Мастер над монетой заинтересовался турниром, который остался пустыми словами, и партией заказанного из Лиса вина, за которым послали несуществующее судно.        — Сколько стоит его молчание? — спросил Рейгар.        — Меньше, чем свержение вашей династии, — мрачно ответил Варис, — но больше, чем мы можем себе позволить.       Роберт пригласил советника в дальнюю комнату замка, чтобы обсудить «важные вопросы», и Петир явился точно в срок, вооруженный массивной книгой учета. Роберту показалось, что держать такой древний фолиант Бейлишу тяжело, но он не расстался с ним, пока ждал стоя, и положил точно перед собой, когда ему предложили сесть. Может ли кто-то, кроме него самого, понять записи? Насколько незаменим воспитанник Талли?        — Вы хотели знать, для чего мне нужны деньги жены, — начал Роберт, а потом указал в угол комнаты, где стояли, облаченные в незамысловатые доспехи наемников, Рейгар и Джон.       Петир сохранил хладнокровие, но встал.        — Ланнистеры — не единственные, кто всегда платит свои долги, — сказал Рейгар.        — Ты можешь взлететь очень высоко, Петир, — добавил Роберт. — Или упасть очень низко.       Мастер над монетой не торговался — он дал согласие, и хотя люди Вариса присматривали за ним, его помощь позволила вытягивать деньги Тайвина, идущие на расходы по содержанию городской стражи.       Они нашли в нижнем городе дом с высокими стенами и широким двором, где прежний хозяин держал лошадей. Места было достаточно, чтобы один человек остался незамеченным. Роберт больше не мог ночами добираться до Рейгара, но знал, что спустя месяцы тот сможет держать меч. Вечерами в одиночестве он представлял себе, что Дракон убьет его, и эти мысли приносили облегчение. Семь королевств получат достойного правителя, а за судьбой Штормовых земель проследит Станнис.       Очередной ночной визит Вариса он воспринял спокойно — привык, но Паук выглядел взволнованным и вел его сквозь стены новой дорогой.        — Что случилось? — вопросы Роберта он оставлял без внимания. На секунду королю показалось, что сейчас все решится — он будет мертв, и Таргариены вернутся на трон. Время было совсем не подходящим: Дорн, Ланнистеры — все было против Рейгара, но после двух напряженных лет Роберт готов был поверить, что Дракону не нужны союзники, чтобы победить. Он валялся в подземелье, ел черствый хлеб и мог несколько дней не видеть воды, а теперь его защищают все, до кого он успел дотянуться. Все, до кого дотянулся Роберт.       Рейгар стоял возле массивного стола, и Роберт не сразу понял, в чем дело — в комнате было слишком много людей. Коннингтон, сдержанно кивнув в его сторону, отступил на шаг, открывая взгляду Роберта две низкорослые фигурки. Совсем маленький ребенок и мальчик — Роберт понял, все равно не хотел верить.        — Познакомься, Визерис, этот человек спас мне жизнь, — сказал Рейгар, не отводя взгляда от стола.       Мальчик обернулся и посмотрел на Роберта. Длинные серебряные волосы и горящие в полумраке комнаты глаза прожигали насквозь. Визерис был совсем юн и прятать ненависть не умел или не считал нужным.        — Вы убили мою мать, — заявил он.        — Об этом мы еще поговорим, — сказал Рейгар. Взгляд его был устремлен на столешницу. Роберт подошел ближе и посмотрел туда: в большой шкатулке, освещенные факелом, который Рейгар сжимал в руке, лежали три массивных камня.        — Что это? — спросил Роберт.        — Будущее, — Рейгар рассмеялся.        — Яйца драконов, — вместо него ответил Коннингтон.        — Откуда они? — Роберту хотелось узнать все. Он понял, что уже не контролирует ни Рейгара, ни Джона, ни ситуацию в городе — все утекало из его рук.        — Мой старый знакомый любезно приютил принца и принцессу, и в знак своего расположения вернул драгоценности, принадлежащие их семье, — сказал Варис.        — Кроме того, он любезно оставил у себя на попечении моего сына, — сказал Рейгар.        — Мальчик слишком мал, чтобы путешествовать так часто, — возразил Варис.        — Должно быть, девочка была достаточно взрослой для этого? — Рейгар, наконец, отвернулся от яиц и посмотрел на крошку. Она уверенно стояла на ногах, но держалась рукой за пальцы Визериса. Когда Рейгар сделал шаг в ее сторону, она спряталась за ногами младшего из братьев.        — Он твой брат, — сказал Визерис, обернувшись к ней. Голос его был таким же красивым, как лицо. Роберт слышал, что Безумный Король прячет в замке драгоценность, но никогда не понимал смысла этих слов. Если в мире был кто-то более красивый, чем Рейгар, им был Визерис. Роберт с тоской подумал о том, какой красивой вырастет их сестра. Возможно, из-за нее разразится война страшнее той, что принесла Лианна. Красивые женщины начали вызывать у него головную боль.       Дейенерис была слишком маленькой, чтобы понять слова Визериса, но все равно высунулась из-за колен. Рейгар остался на большом расстоянии и улыбнулся ей.        — Разреши мне вернуть Эйгона, — сказал Коннингтон, разрушив эту улыбку. Рейгар перевел на него внимательный взгляд — он был недоволен.        — Разве разумно подвергать ребенка такой опасности? — спросил Варис.        — Там он в большей опасности, — отрезал Коннингтон.        — Мой дорогой Джон, — Рейгар разозлился, — вот почему твоя компания становится опасной, когда речь заходит о важных вещах. Неужели ты думаешь, Иллирио отдаст тебе мальчика, если ты явишься к нему на порог? Эйгон — заложник.        — Дай мне людей, — Коннингтон не отступал.        — Выйди, — Рейгар указал рукой на дверь. Роберт смотрел на Джона и надеялся, что никогда не выглядел таким же глупым в глазах Рейгара. Неужели Коннингтон не видит, что этот разговор причиняет Дракону боль? Они забрали его сына, и теперь он у них в руках. Если он будет вести себя необдуманно, у них останется законный наследник. Даже если Рейгар поднимет Семь королевств и отправится штурмовать Вольные Города Эссоса, Эйгон будет последним, кого ему удастся спасти.       Дейенерис опять спряталась за ногами Визериса и на сей раз заплакала. Ее голос был тихим, и Роберт заметил, что она пытается сдержать громкий крик.       Коннингтон не посмел остаться, и когда дверь за ним закрылась, Роберт почувствовал надежду. Еще несколько подобных выходок, и Джон будет не нужен. Он хороший воин и хороший советчик, но когда дело доходит до судьбы Рейгара, он становится слеп. Возможно, его изгнание в Эссос было не самым дурным поступком Эйриса.        — Надеюсь, вы понимаете, что мы действовали из лучших побуждений, — сказал Варис. — Если вы окажетесь в опасности, ваш сын должен занять трон, принадлежащий ему по праву. Нельзя допустить повторения прошлых ошибок.        — В таком случае вы зря отдали мне девочку, — ответил Рейгар, возвращаясь к шкатулке. Пальцы его коснулись каменной скорлупы. — Впрочем, молчите, я понял. Вам не нужна девочка. Вы не хотите, чтобы Эйгон взял в жены дракона. Вы хотите заключить еще один мерзкий союз. Кого вы нашли для него? Очередную дорнийку? Или теперь вы хотите прибрать к рукам весь мир? Может быть, шлюху из Лиса?       Роберт прошел к столу и положил ладонь на плечо Рейгара — нужно было заставить его замолчать. Варис опасен, нельзя позволять ему увидеть, что удар достиг своей цели, он и так видел достаточно.        — Что ж, лучше мне заняться своими делами, — подытожил Паук. Роберт сжал пальцы на плече Рейгара — тот ничего не ответил, и Варис в полной тишине покинул комнату.        — Я ненавижу их, — прошептал Рейгар. — Ненавижу их всех. Моя единственная надежда здесь, — пальцы его коснулись по очереди трех скорлупок.       Визерис тоже подошел к столу — он поднял на руки маленькую Дейенерис, и теперь вчетвером они смотрели на темную шершавую поверхность яиц.        — Драконов не было уже много лет, — сказал Роберт.        — Если я не смогу найти способ, лучше мне вернуться в клетку, — сказал Рейгар.        — Дени они очень нравятся, — заметил Визерис. — На корабле она возилась с ними все время.        — Пусть пока остаются у вас, — Рейгар развернулся и пошел к двери в соседнюю комнату — там была спальня, где он оставался с Коннингтоном раньше. Роберт видел их несколько раз, но не мог заставить себя зайти внутрь. Теперь Рейгар позвал его жестом.       Визерис и Дени остались за их спинами, и когда дверь закрылась, Рейгар начал молча снимать одежду. Затем он лег на постель и позвал Роберта.        — Внизу все было понятно, — сказал он. — Я знал, что умру, и жизнь была простой. Я голодал, мне было холодно, а синяки не успевали зажить, но мне не нужно было думать обо всем этом.       Роберт понял — Рейгар стал такой же марионеткой, он тоже играл свою роль для тех, кто оказался умнее. И пусть у них не было прав на престол, пусть они не смогли бы даже приподнять его доспех, все же именно они держали его за горло.        — Знаешь, ведь я думал, он — тот, кто исполнит пророчество. Но он — наполовину дорниец. Если я пожертвую им, мои руки будут свободны. Дени вырастет, у нее появятся дети.        — Ты не настолько жесток, — сказал Роберт, хотя не был уверен в своих словах.        — Раньше не был, — ответил Рейгар, и они больше не разговаривали.       Роберт понял, для чего нужен был в этой спальне. Вернуть время, когда все было просто. Когда не было Джона с его уверенностью в том, что простые решения принесут результат. Когда Рейгар не знал, что Эйгон, Визерис и Дейенерис — живы, и мог действовать, не оглядываясь на их судьбу. Эти мысли мешали получить удовольствие, но Рейгар заставил его — стоном, движениями. Роберт подумал, что следующим вечером пойдет к Петиру в бордель.        — Я отошлю Коннингтона обратно, — сказал Рейгар.        — Не надо, — Роберт знал, что пожалеет об этом, но будущее было важнее настоящего. Коннингтон предан, пока находится рядом. Если он окажется далеко, он станет непредсказуем. Он может попытаться захватить мальчика силой или начнет собирать войско под флагом Таргариенов.