Мне не нужен мир

      Удерживать Визериса и Дени в четырех стенах оказалось непросто. Молодой Дракон искал разные предлоги, чтобы увидеть Королевскую Гавань, а его резкий характер превращал любые переговоры в ругань. Рейгар был единственным, кто мог говорить с ним спокойно, и пока они разговаривали, Роберт оставался наедине с малышкой.       В доме Рейгара она стала спокойной и почти не плакала — только если слышала крики Визериса. Выманить ее в другую комнату было почти невозможно, стоило ей понять, что шкатулка с яйцами останется без присмотра, она бежала к ней и закрывала собственным телом.       Роберт смотрел на нее и пытался вспомнить, как выглядит Джоффри. Она была старше, но все равно она была ребенком, как и крошечный Ланнистер, но все же Роберт не мог заставить себя зайти к нему в спальню и сказать няне оставить их. Ему было страшно, что Лев уже в этом возрасте держит нож за спиной.        — Снова хочешь отомстить мне? — спросил однажды Рейгар, застав их вдвоем с Дейенерис возле яиц. Роберт не понял вопроса — он рассказывал малышке историю про приключения ее прадеда. — Соблазняешь мою сестру?       Они рассмеялись — то, что происходило в подземелье, начало казаться сном. Они оба глубоко заснули и им привиделись пытки, боль, проклятья.       Тайвин начал проверять записи Мастера над монетой спустя год после того, как Рейгар показал Бейлишу свое лицо. Проверка началась неожиданно, и Роберт решил, что Тайвин обо всем догадался. Он ошибся — бдительный Десница просто выполнял свою работу.       Город лишился попрошаек, нищих, и у Петира уходила уйма сил на то, чтобы Тайвин не закрыл бордели. Чистые улицы, по которым стройным рядом ходила нанятая на львиные деньги стража, вызывали у Роберта гнев. Он знал, куда отправились беженцы, и знал, что там — за чертой города, все вовсе не так радужно. Если наступит зима, сотни людей замерзнут из-за того, что Ланнистер не любит грязь.       Вслед за проверкой казны начали приходить вести с разных концов — плохие, все как одна. Дорн был недоволен назначением короля, Мартеллы требовали дать им место в Малом совете. Роберт представил, как кто-то из солнечных южан спорит с Тайвином — даже для их безумного плана это было чересчур. Нед предупреждал об опасности, надвигающейся с Островов. Он писал скупо, и Роберт понял, что ссора с Арреном не прошла даром. В ответ он даже начал сочинять объяснение, хоть издали похожее на правду, но прервал себя. Нед ясно дал понять, что мирная жизнь устраивает его. Еще в Гнезде было ясно — Старк в полной мере наследник традиций Аррена. Для чего унижать себя ложью? Когда пробьет час, волки не пришлют войско.       Драконы появились на свет в подземелье — Рейгар позвал туда Роберта через шептунов Вариса. Спускаясь, Роберт попадал в прошлое. Много дней, раз за разом, он совершал это нехитрое упражнение. Он знал наизусть путь до старой камеры Рейгара. Ходил ли туда Дракон после того, как освободился? Что он чувствовал? Роберт понял, что не сможет еще раз увидеть прутья, которые обхватывали тонкие пальцы. Он пошел в точности туда, куда указал Варис.       Вокруг воняло гарью, лишь два факела освещало драконов — один был в руках Рейгара, второй — в руках Визериса. Дейенерис поблизости не было, и Роберт удивился этому, но потом заметил тень на полу, очертаниями похожую на человеческое тело.        — У всего есть своя цена, — философски заметил Рейгар. Еще одно убийство, на сей раз спланированное и хладнокровное, в которое он впутал младшего брата. Кого он убьет после? Вариса? Коннингтона? Роберта?       Крошечные фигурки ящериц кружились возле ног Рейгара и требовательно кричали. Они были голодны или хотели увидеть солнце — Роберт не понимал их. Драконы были первой удачей, и он надеялся, что полоса везения не закончится, но оказался не прав.       Дорн отправил делегацию. Оберин Мартелл — стоило Роберту услышать имя, он уже знал, что война будет объявлена задолго до нужного срока. Задолго до того, как они будут готовы к ней, и она будет нужна им. Шаткий план, детище случая, рушился.       Встречать делегацию король вышел с Малым советом и королевой. Серсея надела прекрасное, дорогое платье, и держала на руках крошку Джоффри в знак того, что новая династия уже обзавелась потомством. Во всяком случае, Роберту хотелось думать так о ней. Глубоко в душе он понимал, что ей страшно оставить ребенка одного в такой день.        — Наконец я смотрю в глаза труса, — объявил Оберин, едва переступив порог тронного зала. Он выглядел счастливым — ему не нужно было ни о чем задумываться, он явился, чтобы мстить. Когда-то Роберт чувствовал себя таким же счастливым, и тоже был не прав в своем гневе. И все же это было легкое прекрасное чувство.        — Те, кто виновен в смерти твоей сестры, понесли достойное наказание, — заявил Роберт, зная, что это ложь. В последние дни лжи стало так много, что он уже не обращал на нее внимания. Справляться с ней помогало вино по вечерам и воспоминания о Рейгаре, которые заступили место лицу Лианны.        — Я хочу поговорить с настоящим королем, — ответил Оберин, развернувшись к Тайвину, — хочу услышать твое объяснение. Какое наказание ты счел достойным для того, кто изнасиловал и убил королеву? Если мне захочется сделать подобное, — взгляд его упал на Серсею, — к чему готовиться? Меня назначат Десницей? В прежние времена наказанием была смерть.        — То были варварские времена, — сказал Тайвин — Роберту захотелось ударить его сильнее обычного. Оберин был прав, в каждом своем слове. Клиган не убивал Эйгона, но это было его единственной заслугой — он убил чужого малыша и свою принцессу.        — Если Дорн не получит… — начал Оберин, и Роберт уже знал, чем закончится его реплика. Он знал наперед все, что приготовил Тайвин. Мартелл вместе с сопровождавшей его свитой оказался за решеткой. Их объявили виновными в государственной измене — Десница собирался вести переговоры, имея заложника на руках.       Вечером Роберт добился, чтобы их с Рейгаром оставили наедине. Появление Оберина произвело на него впечатление.        — Он — достойный человек, — сказал Роберт. Защищать собственных врагов входило у него в привычку. Тоска по времени, когда об этом не нужно было задуматься, давила на грудь.        — В этом я не сомневаюсь, — ответил Рейгар. — Именно поэтому Тайвин не выпустит его.        — Можно найти другой способ, — он знал, что дракон не станет слушать его, и оказался прав.       Тайвин отправил в Дорн целую делегацию во главе с Киваном, вооруженную требованиями короля. Подписывая бумагу, Роберт впервые прочел свиток, который подготовил для него Малый совет. Взгляд бежал вниз, и с каждой строчкой он мрачнел. Элия, Рейгар — все было смешано в отвратительный клубок лжи. Тайвин хотел унизить Мартеллов. Деньги, земля — за жизнь Оберина. Ланнистер был уверен, что Доран заплатит. Сдержанный южанин вытерпит все ради мира. Рука дрогнула, когда Роберт выводил собственное имя в углу.       Спустя месяц Оберин отыскал способ уйти из жизни. Смерть в подземелье навела много шума при дворе. Тайвина считали интриганом, героем бесшумной подпольной войны, Роберта одаривали презрительными взглядами, не утруждаясь спрятать их за почтительностью.       Доран не отпустил Кивана. Теперь заложник был у противника, но Роберт понимал, что Тайвин не заплатит. Он не отдаст Клигана, не принесет извинения. Теперь он — обиженная сторона, которая имеет право объявить войну. И он объявит ее, когда стянет войска Баратеонов и Ланнистеров к границам Дорна. Хайгарден закроет глаза, и Тайвин развяжет войну, которая выгодна Рейгару.       Несколько месяцев тянулись приготовления, Тайвин тянул время, договаривался с союзниками, а Роберт следил за тем, как в подземелье расправляют крылья маленькие ящерицы. Они становились выше с каждой неделей, теперь каждый из них превосходил размерами крошку Дейенерис.       Рейгар вышел из тени в день, когда Джоффри исполнилось два года.