Мне не нужен мир

      Утром Роберт увидел возле себя Рейгара, по правую руку от него стоял сир Барристан Селми, по левую — Коннингтон. Лорд-Командор выглядел невозмутимо — он смотрел на проснувшегося Роберта, будто ничего особенного не произошло. Будто рядом с ним не было умершей тени прошлого.        — Пора, — просто сказал Рейгар. Роберт знал, что должен сделать.       К обеду он собрал Малый совет. Они начали оживленно обсуждать, с какой целью король требует их внимания, когда в двери появился Дракон. Он успел раздобыть доспех — вес стали снова был ему по силам. Джон Коннингтон стоял рядом с ним, широко улыбаясь — это был час его триумфа.       Варис и Бейлиш, не сговариваясь, встали со своих мест и пошли к выходу. Пицель встал на ноги, выражая свое удивление, но дальше не двинулся — Роберт с отвращением подумал, что даже убежать почтенный мейстер уже не в силах.        — Как это понимать? — Тайвин сумел удержать себя в руках. Даже увидев мертвого врага ожившим, он не потерял хладнокровия. Поможет ли ему спокойствие от удара мечом? Рейгар сжал рукоять.        — Ты убил мою жену, — сказал он Тайвину. Сир Барристан встал за спиной Десницы.        — Роберт, что происходит? — это был Станнис. Единственный человек, которому Роберт хотел бы все объяснить. Трезубец, подземелье, ночные встречи, драконов — всё. Но Станнис не поймет ни слова. Он женился на Селисе, такой человек не может понять чужую страсть. Остается рассчитывать, что долг возьмет верх над гневом, как это было во время восстания.        — Железный Трон принадлежит мне, — объявил Рейгар. — Вы отобрали его силой, и теперь я силой верну его.       Тайвин не успел произнести больше не звука — его убил Лорд-Командующий. Роберт был удивлен, и на лице Рейгара он тоже заметил удивление. Невозмутимый, благородный, сир Барристан был последним, кого Роберт мог заподозрить в желании отомстить. Он остался служить ему, когда Таргариены пали. Из-за призрачной надежды?        — Роберт, тебе придется все объяснить, — отрезал Станнис. Убийство Тайвина не произвело на него никакого впечатления.        — Ему не придется ничего объяснять, — возразил Рейгар. — Я объясню все сам.       Возле септы Бейлора собралась толпа — они хотели увидеть королеву с наследником. Роберт шел следом за Рейгаром, слышал ропот вокруг. Чем дальше они продвигались сквозь толпу, тем громче были голоса.       «Дракон», — шептали люди. Многие помнили герб Таргариенов.        — Дракон вернулся! — крики раздались задолго до того, как Рейгар поднялся по ступеням. Когда он занял место наверху, в небе показался Балерион. Роберт не знал, когда драконы научились летать — большую часть времени он проводил в зале Малого совета, делая вид, что напивается в хлам, развязывая руки Тайвину.       Рейгар сказал много. Он говорил о справедливости, о возмездии, о свободе. Когда он объявил, что откроет ворота города для тех, кого изгнал Ланнистер, толпа заревела от восторга.        — Дорн! — закричали они.       Он обещал им, что Дорн отступит. Они закричали еще громче.       Роберт смотрел, как одна закованная в доспех фигурка заставляет целый город ликовать, возмущаться, ликовать снова, и понимал, почему драконы так долго сохраняли власть над Железным Троном.       Наконец, Рейгар договорил и пошел в септу. В спину ему неслось то, что Роберт не желал слышать: «Смерть!». Они хотели, чтобы Ланнистеры были мертвы — целой толпе стало плевать на маленького ребенка.       Серсея с Джоффри на руках и Джейме стояли в самом центре септы — служители Богов сжимались у стен, когда ворота с грохотом отворились. Рейгар приказал Барристану перекрыть выход и не пускать толпу — Роберту это показалось плохим знаком.       Серсея дрожала — Джоффри на ее руках громко плакал. Джейме держал меч на вытянутой руке, направив его на Рейгара.       Ворота стали закрываться, и последним в септу залетел Балерион, испугав Ланнистеров еще сильнее. Дракон пролетел до самого центра, вытянул морду и выпустил струю пламени. Жар, который исходил от него, Роберт чувствовал даже издали. Он ринулся вперед, догадавшись, что происходит, слишком поздно.       Не успел протянуть руку, чтобы коснуться тела Джоффри — Коннингтон потянул его прочь от огня. Тонкая морда дракона изогнулась к потолку, он взмахнул крыльями, протяжно зарычал и полетел вверх, поднимая клубы пыли и пепла. Серсея рухнула на пол, выпустив тело, руки ее были обожжены.       Рейгар рассмеялся, глядя на Серсею, лежащую возле обуглившегося тельца. По щекам королевы текли слезы, она тянула руки к телу Джоффри и шептала молитву Матери. Роберт подумал, что сейчас впервые она выглядит такой, какой является на самом деле — жалкой, испуганной и глубоко несчастной.        — Подними меч, — приказал Рейгар, доставая собственный. Он обращался к Джейме.       Уговаривать рыцаря не пришлось — он выхватил меч из ножен и бросился вперед, делая первый замах. Он был зол, ненависть исказила его лицо, поэтому, когда Рейгар увернулся от удара и нанес собственный, зацепив бедро противника, Роберт не удивился. Если бы они стояли в поле, переполненные силами и желанием одержать верх, у Рейгара не осталось бы шансов перед Джейме — слишком долго он провел в заточении, и его недавние тренировки могли вернуть лишь часть утраченного навыка. Джейме сражался все время: в битвах, в редких потасовках нижнего города, на площадке для упражнений. Он был здоров, молод, и жизнь улыбалась ему. Теперь, раненый, он спотыкался, наступая на правую, ведущую ногу.        — Ты убил моего отца, — Рейгар направил меч к груди противника.        — Это было лучшим поступком в моей жизни, — ответил Джейме со злостью.       Рейгар сделал шаг вперед. Роберт заметил обманный выпад и снова протянул руку вперед, надеясь ухватить мгновение, разделяющее спокойствие и катастрофу. Джейме не видел за злостью ничего, кроме фигурки врага, он попытался парировать удар, но меч настиг его с другой стороны, и с плавным скрежетом острие погрузилось в сочленение доспеха на груди. Джейме упал на колени — из раны лилась кровь, хотя меч оставался в его теле. Рейгар знал, куда нанесет удар с самого начала.        — Да, — подтвердил он, — это было лучшим поступком в твоей жизни — ничего достойного ты больше не совершил.       Когда он упал на каменный пол септы, Серсея завизжала. Роберт не знал, что она может издавать такие громкие тошнотворные звуки. Она сжала голову руками, и визг ее превратился в вой.        — Зачем ты делаешь это? — Серсея приподнялась с помощью рук, продолжая лежать на полу. Роберт понял, что ноги не слушались ее. Слезы, обезобразившие лицо, капали на каменную мозаику.        — Вы убили Элию, — ответил Рейгар.        — Ты не любил ее, — рыдая, Серсея продолжала говорить.        — Вы убили Рейнис, — продолжил Рейгар. — Вы убили мою мать.       Роберт слушал его и начинал понимать, что Дракон лжет. Он не мстил за убитых женщин. Трагедия штурма замка не касалась Серсеи, Джейме и их ребенка. Роберт видел безумие в глазах Рейгара.        — Я не делала этого, — прошептала Серсея. — Я любила тебя! Я хотела быть твоей женой! — его безумие отразилось на ее лице. — Я хотела воспитывать твоих детей, делить с тобой постель.       Рейгар подошел к ней, сжимая в руках меч, испачканный кровью Джейме.        — Ты не смогла бы воспитывать моих детей, — сказал он, занося меч. Коннингтон повис на плечах Роберта, но тот дернулся лишь раз и больше не пытался вырваться. Он ничего не мог исправить. Джоффри и Джейме были мертвы, и Серсея уже никогда не могла быть счастлива. Смерть, которую Рейгар хотел подарить ей, была благородным подарком. Таким, который Роберт не сумел вручить ему в водах Трезубца.        — Ты — львица, — меч со свистом разрезал воздух, погрузился в тело Серсеи и остался там. Она попыталась схватить его, чтобы вытащить, но руки уже не слушались ее.       Рейгар оставил меч в ее груди, когда она умерла, и пошел прочь. Дракон спустился к нему и вышел из септы следом. Роберт и Джон остались стоять возле тел.        — Пламя и кровь, — сказал Коннингтон.        — Он безумен, — в своих словах Роберт услышал восхищение.        — Все они безумны, — отозвался Коннингтон. — Поэтому они правят Вестеросом. Только безумец может удержать этот трон.       Они нашли Рейгара в спальне, где он листал книгу. На нем была новая одежда без следов гари и крови. Балерион сидел в изголовье кровати, внимательно глядя на вошедших. Роберт подумал, что спустя несколько месяцев дракон уже не сможет помещаться в комнатах замка. Что сделает Рейгар тогда?        — Дорн прислал ответ, — сказал Рейгар, не поднимая взгляда от книги. Пальцы его перелистнули страницу.        — Они объявили войну? — догадался Роберт.        — Да, — подтвердил Рейгар. — И как раз вовремя.        — Драконы еще слишком малы, — возразил Роберт.        — У нас есть армия, — Рейгар улыбался.        — Ланнистеры мертвы, споры о главенстве не утихнут еще долго, их армия развалена, — ответил Роберт.        — Тайвин, — Рейгар согнул один палец, — Джейме, — второй палец, — Серсея, — третий, — Джоффри, — четвертый. — Не хватает еще одного Ланнистера.        — Он слишком мал, — Роберт помнил о карлике, но редко видел его. Тайвин держал его вдали от любопытных глаз.        — Не важно, сколько ему лет, — сказал Рейгар. — Он — единственный наследник.        — Ты убил его отца, брата, сестру и племянника, — гнев начал закипать, Роберта раздражало спокойствие, с которым говорит Рейгар после того, что совершил в септе.        — Своего отца он ненавидел, а брат и сестра смеялись над ним, — ответил Рейгар. — Но важнее всего, он успел подружиться с Балерионом.       Услышав свое имя, дракон, сидящий на металлическом изголовье, пронзительно закричал.        — Он отдаст тебе армию… из-за дракона? — изумлению Роберта не было предела.        — Из-за драконов люди совершали и более странные поступки, — ответил Рейгар, поднимая голову. Взгляд его перетекал от Роберта к Джону и обратно. Балерион беспокойно ерзал на изголовье.        — Ты хочешь захватить Дорн? — спросил Роберт, когда тишина стала неприятной.        — Я хочу уничтожить Дорн, — ответил Рейгар. — Угроза южного солнца всегда висела над королевствами, и мои предки ошиблись, пытаясь покорить его. Дорн ни перед кем не преклонит голову — вот почему вы так боитесь его. Они умеют только раздвигать ноги, но за спиной всегда держат отравленный нож.        — Дорнийцы пережили уже много войн, — сказал Роберт. Он не был уверен, что говорит вещи, о которых действительно думает. Он хотел сказать, что столько крови не поможет Рейгару завоевать любовь народа. Если он хочет быть мудрым правителем, ему нужно прекратить убивать. Слишком много врагов, он находит новых и новых. Если его взгляд падет на восточные волны…        — Ты как будто забыл, Роберт, — Рейгар встал из-за стола и пошел к кровати. Дракон зашипел на него, оттолкнулся от изголовья, спрыгнул на пол, а после — вылетел в окно. — Достаточно пропустить один удар, чтобы проиграть.       Роберт заворожено следил за тем, как Рейгар снимает одежду. Когда Баратеон Завоеватель пропустил удар? Влюбившись в Лианну? Расплескав рубины в водах Трезубца? Бросившись на своего врага в темнице?       Джон пошел к кровати, привычным движением расстегивая доспех. Он всегда начинал с левой стороны — наплеч падал на пол, а за ним сыпались остальные части, одна за другой. Роберт вспомнил, как раздевал Рейгара в мутном иле. Вспомнил, как Рейгар несколько минут назад хладнокровно убивал его законную жену. Рука его потянулась к поясу, и он расстегнул замысловатую пряжку. Фиолетовые глаза Рейгара внимательно следили за ним.       В постели Дракон был гибким и горячим. Стальная хватка, которой он сжимал меч в септе, уступила место нежности. Джон набросился на него, прижимая к кровати, и схватил за шею — Роберту стало страшно.        — Ты теряешь контроль, — сказал Коннингтон, глаза его горели от злости. В септе он был совсем другим, равнодушно рассказывая Роберту о повадках дракона.       Роберт схватил Джона за плечо и оттащил от Рейгара — тот закашлялся и перевернулся на живот, пытаясь прийти в себя.        — Не прикасайся ко мне, — Джон отстранился от них. В один миг он преобразился. Роберта поразила неожиданная догадка — он пошел к постели Рейгара, чтобы убить его. Дождался, пока Дракон будет безоружен, терпел до последнего. Пойдет ли до конца?        — Ты снова уходишь, — Рейгар все еще кашлял, растирая шею. — В прошлый раз ты бросил меня с Лианной, теперь — бросишь с Робертом?        — Ты ненавидел своего отца, — прошептал Джон, — посмотри, что ты делаешь теперь. Он повсюду видел врагов, и ты видишь их, — Джон озвучивал мысли, которые вертелись в голове Роберта. Снова он говорил за них обоих.        — Мой отец был слаб, — кашлял Рейгар, — и труслив. Он спрятался в замке, окружив себя стариками, и надеялся, что смерть не доберется до него. Ты не представляешь себе, кто я, — он вдруг оттолкнулся руками от края постели и бросился на Коннингтона. Удар его скользнул по груди Джона, и когда тот попытался защитить себя, второй удар попал по лицу. — Тебе никогда не понять, кто я. Ты — грифон, Джон.       Роберт дернулся от пощечины, которая досталась Коннингтону. Рейгар уже дважды напомнил, что дракона могут понять лишь другие драконы. Однажды он обернется к Роберту и скажет ему то же самое.        — Прогони его, Роберт, — приказал Рейгар. Роберт толкнул Джона в спину, продолжая размышлять о словах Дракона.       Коннингтон не сопротивлялся, по дороге к двери он подобрал часть одежды и накинул на плечо. Роберт был уверен, что проблем с ним не будет, поэтому, когда грудь обожгло незнакомой болью, он не понял, что происходит. Джон нанес рану вполоборота — кинжал, который был спрятан за кипой одежды, покрылся кровью. Роберт посмотрел вниз: в его груди, там, где должно было биться сердце, бился поток крови. Голова закружилась, но он бросился на Коннингтона, понимая, что его следующей целью будет Рейгар.       Джон отошел в сторону, толкнул Роберта, и тогда тот свалился на пол. Он не мог даже развернуться, чтобы увидеть, что происходило за его спиной. Гул в ушах застилал остальные звуки. Последним, что он почувствовал, был запах гари.