Моё дурачество

*** В универе мое появление встретили неоднозначно. Турыч с припухшим синим носом, понятное дело, рад мне не был и скрывать этого не желал. Зато с Дэном мы по-дружески обнялись, да так, что у меня заболели только что поджившие ребра. С остальными тоже поздоровались. На баскетболе, в раздевалке, ребята отговаривали играть, я — кремень, не соглашался, хотя действительно пока нельзя, но скука по движению и скорости сыграли свое. С Артуром в пары нас не ставили, мало ли. — Ну, рассказывай! — это мы с Дэном уселись за свои обеды отдельно от остальных, поговорить надо было. — О Щедрине? — жует он макароны с хитрожопым прищуром. — И о нем тоже, — не скрываю я. — Ходит он, как у Христа за пазухой, никто к нему не липнет, даже больше — мы его разок от нападок Артурчика отбивали. Артур на нас озлобился, ни с кем не разговаривает, ушел в свой бокс с головой, даже на учебу подзабил! — Ты не отвлекайся, жуй, — забочусь я о своем друге. — А Дашка? — А что Дашка? По-прежнему с Щедриным повсюду таскается, говорят, встречаются они. Но. Не верю я в это, не похожи они на любовников. — У меня такое же мнение, — соглашаюсь с Денисом. Леську я специально не искал, он то и дело сам об меня спотыкался: то на лестнице плечом зацепимся, то в раздевалке мимо друг друга пролетим. На третьем таком случайном моменте не выдержал, позвал его ласково «Кис-кис», мол, чего такой хмурый, бери пример с меня! Стою, бровями играю, а он снова свою басню со средним пальцем закатил. Всю третью пару просидел в думах: оторвать или всё же откусить ему этот ненужный орган… Чтоб не разбрасывался больше! На четвертой паре — бонус! Алесея курить понесло! Иду практически следом, палю контору и фактически отнимаю из его зуб сигарету. Курю. Он поначалу опешил, но второй не достал. — У кого стрельнул? — втягиваю в себя дым как можно увереннее. Но, черт, глаза слезятся, курить-то я — не курю, стажа и навыков мало — только импровизация и желание казаться сильнее… — У Самохина, — не рыпается даже. — И давно балуешься? — Недавно. — Тянет лапки к моей сигаретке. — Ан, нет! — поднимаю руку с табаком. — Волшебное слово знаешь? — Забыл, — и уходить собирается. Хватаю его за руку. Инстинктивно. — У вас с Дашкой серьезно? — слова летят быстрее мыслей. — Какая тебе разница? — Просто у моего друга есть к ней чувства… — У твоего друга нет никаких чувств, иначе они давно были бы вместе, — разговариваю я со спиной Леськиной. — А почему бы ей не признаться первой? Она ведь тоже чувствует что-то… — Смысл? Не думаю, что это изменит его отношение, он трус. — И я, по-твоему, трус? — разворачиваю его к себе. — Ты? А ты самый главный трус. Да-да. Капитан трусов! Гип-гип! — издевается, гад. Он меня провоцирует, и я с легкостью ведусь на его дерзость и этот блядский блеск голубых глаз. Откуда у этого парня такие глаза и такие ресницы, и губы… — Не смотри на меня так, — прерывает мой анабиоз Леся. — Как так? — Будто собрался засосать по самые гланды. — Ты не гей, я помню, — подбираю слова, застигнутый врасплох. — Ты тоже, — хлопает меня по плечу. И я его отпускаю… *** После разговора с Алеськой сам не свой. Даже Дэн замечает нерв в моем голосе, ну и, конечно, все замечают моё почти получасовое опоздание. — Лёша, ты староста!.. — выслушиваю я от Мариночки Палны, -… ты должен подавать только положительные примеры ребятам! На носу сессия! Стою, впитываю перед всей группой. Но не стыдно. Знала бы Мариночка о причине опоздания, о моем театре одного актера для одного зрителя, о курении в зарослях заднего двора и обнимашках с Леськой Щедриным — так вообще в обморок упала бы с последующим отречением меня от службы родному университету. — Ты че, курил? — это уже Дэн шепотом восторгается моим появлением. — А как же «Наконец-то, я так ждал тебя, мой дорогой друг»? — Мой дорогой друг, я, конечно, ждал тебя, но не в таком виде! — толкает меня в плечо Денис, когда видит, что я не воспринял его шутки должным образом. — Я с Леськой говорил… — Вижу. — И так и не понял, вместе они или нет… Потом долгая пауза и запись в тетрадке по ин-язу от Дэна: «Любовь нечаянно нагрянет…» Козлина…