Моё дурачество

*** К сессии готовился галопом. Утром — две пары английского, вечером — немецкий, в перерывах — Леська, точнее, мысли о нем… Дожили! В голову лезли его слова о трусости, но, честно сказать, его чистый лик беспокоил меня гораздо чаще, особенно во сне. Я что, действительно сбрендил по полной программе или все ж имею шансы на выздоровление?! Вопрос чуть ли не риторический… — Друг, — однажды по дороге в секцию начал Дэн, — если тебе нужно выговориться, помни, у тебя есть я. — И к чему это ты? — К тому, что ты запал на Леху и не знаешь, что с этим делать! — вдруг остановился Денис. — Запал? — какое чуднОе сочетание букв! — Ну и чего глаза вылупил? — Будто ты сможешь помочь… — Обижаешь! Погоди, у тебя это…ну это… на полном серьезе? — Да откуда я, блядь, знаю! Я ни черта не знаю ни о нем, ни о себе! — взорвался я. — Ну, ты его… хочешь? — шепотом спросил мой дружбан. Я молчу, только губу прикусил… Это вообще нормально, спрашивать такие вещи у растерянного по жизни лоха, вроде меня? — Я не знаю… — Ты, блядь, дрочил на него или нет?! — не унимается Денис. Ему только в гестапо работку искать! Мне кажется, нас даже голуби после этих его слов обходить стали, не то, что люди… — Пару раз, — бессмысленно врать об очевидном. В этот день мы прогуляли тренировку. Потащились на крышу заброшенного дома на краю города и проторчали там до ночи с беседами о всяком: в основном обо мне и о моих наклонностях нетрадиционных (Дэн упорно называл это «влюбленностью»). У самого Дениса, оказывается, тоже не всё гладко с девушками, надолго они не задерживаются рядом с ним (так и сказал: «ебутся и съебываются» — грубо, но весьма схематично!), он, конечно, страдает в некотором роде, но до моего не дойдет (тоже слова Дениса). Короче, у него всё сложно, но у меня оказалось куда сложнее… *** — Бляяяяя, — завыл Денис, когда мы уже расположились за столиком после танцев в гламурном клубе с двумя классными девчонками. И на меня потом смотрит так, умоляюще, даже головой трясти начал. — Помни, о чем мы с тобой говорили. Ты выбрал нормальную жизнь. Девчонки переглянулись, да и я че-то не догонял проснувшегося вдруг в Дэне философа. — Денис, маргариту закажешь для нас? — рыжая Лена припала к руке Дэна и захлопала ресницами. — Понял? — губами произнес Дэн, головой кивая в сторону соседнего столика. Лучше бы не кивал. Лучше бы молчал. Я бы не заметил, я почти и забыл… — Прости, Дэн, — хочу в глаза Ему посмотреть, вспомнить их блеск и просто увидеть, месяц как не видел после летней сессии. — Ребятки! — сажусь, чтоб прям напротив этих голубых глаз. — Какое совпадение! А Леська не рад меня видеть, что ли?! Губами шевелит, с Дашкой переглядывается, я ни хера не понимаю. — Звука прибавьте. Пожалуйста, — некультурно локтями на столе приютился я, голову на руки сложил, щеки подпер ладонями — Леськой любуюсь. — Волосы обрезал. Тяну к нему руку, локон светлый рассматриваю, трогаю, балдею — такие мягкие… — Леееееська… Лисенок, хитрый зверёк! — типа нажратый. — Пойдем танцевать? Встаю и руку ему подаю. Хочу танцевать, и это чистая правда. Тут даже Дашка челюсть свою уронила. — Может, не надо? — говорит Дашка. — Даш, отдай мне его, на один танец? — улыбаюсь я галантно. — Всего один танец и больше ничего, ни сегодня, ни завтра. Я обещаю. — Не обещай… — и совсем тихо -… придурок… — Спасибо, Дашунь. Я буду паинькой!