Сказание об одной тени

      Его сны были разрознены, никак не соединялись друг с другом. Во всех он видел лишь ужасы тех деяний, на которые толкал его демон за все прошлое тысячелетие. Впервые за все время у Сомбры была сила воли досмотреть их до конца.       Что я натворил?       В его сны ворвались нежные голоса, шелком обнимая его сознание, но их прервал другой, холодный и более различимый.       — Эй, сынок. Просыпайся.       Легкий толчок в плечо вернул Сомбру в сознание. Жеребец открыл глаза и увидел, что с ног до головы покрыт холодным потом. После он заметил двух кристальных пони, жеребцов-единорогов, стоящих перед ним. За ними виднелась кобылка и два жеребенка.       — Тебе что-то снилось, сынок, — сказал старший из всех с шерстью лимонного цвета. Он смотрел на Сомбру заинтересованным и встревоженным взглядом, а молодой пони цвета кобальта, стоящий на шаг-два позади, магией держал киркомотыгу.       — Я… Что? Где я? — тихо спросил Сомбра. Голос его звучал, конечно, не лучшим образом, но жеребец хотя бы попытался что-то сказать.       — На кристальной ферме номер шестьдесят семь — так это называл наш последний правитель. Меня зовут Циркон — так же безынтересно, как и это место. Мы называем его Точкой Заморозков — и домом, — сказал старший жеребец, садясь на ветхий деревянный стул.       Сомбра огляделся и понял, что лежит в огромном сарае, стены и дверь которого были сделаны из серых кристаллов и камней. Его освещали простые самоцветы, горевшие не ярче свечи, но не совсем тускло.       — Пирит, опусти кирку. Он нас не ранит.       Юный пони глянул на Сомбру, отрицательно качая головой. Циркон сверкнул глазами, и Пирит нехотя опустил инструмент.       — Я ему все равно не доверяю, — сказал жеребенок, возвращаясь к матери и сестрам.       Как только они остались одни, взрослый жеребец вздохнул и посмотрел на Сомбру необычайно ясным взглядом.       — Так, ладно, я не хотел расстраивать семью, — сказал Циркон, поднимаясь со стула. — Я уже позвал стражу, они должны скоро появиться. Я хочу знать, почему с тобой была голова короля Сомбры, завернутая в его же плащ. Да, теперь она уже стала тенью, но я успел ее хорошенько рассмотреть.       От Сомбры не укрылось, что киркомотыга начала посверкивать. Этот жеребец явно был не так прост и слаб, как казался на первый взгляд. Но лишь Сомбры вина в том, что он так подумал.       Сомбра попытался встать, но упал, и холодный пот из сна сделал его шерсть неудобно липкой.       — Меня зовут… Сомбра. Это была голова… Демона, которого я призвал в этот мир, — он опять попытался встать, и в этот раз ему даже удалось, но пот все равно стекал с гривы на морду. Жеребец решительно сузил красные глаза. — Вот твой король. Не я. Но… Это из-за меня эти земли страдают, — сказал Сомбра, падая на колени и глядя на Циркона с меланхолией во взгляде. — Если хочешь использовать на мне этот инструмент, прошу, сделай все быстро — подобная смерть уже больше, чем я заслуживаю.       Кирка упала на пол с громким стуком. На морде Циркона читался искренний ужас и недоверие; жеребец помотал головой.       — Что? Сынок, я не собирался тебя убивать. Не мне судить, правдива твоя история или ложна.       Сомбра посмотрел на него. Что за странные обычаи водятся на его земле? Если обнаружился его просчет, а демон не был изгнан, то смерть — более чем подходящее наказание. Использование темных искусств никогда не поощрялось.       Один из многих моих промахов. Если бы только я прислушался к ней…       Странное чувство расцвело на его щеке, но совсем не неприятное. Он прикоснулся копытом к морде и ощутил что-то влажное.       Слезы?       — Королевская стража. Циркон, откройте дверь.       Желтый пони кивнул, подходя к массивной металлической двери. Он бросил сочувствующий взгляд на Сомбру, но покачал головой и вышел, впуская двух кристальных пони-стражей.       И тут…       Ноги Сомбры начали дрожать. Его подсознание понимало то, что еще не мог осмыслить разум.       — Стража, оставьте нас ненадолго, — прозвучал голос чистый, как день, и резкий, как холодный ветер в лицо. Некто высокий подошел к Сомбре, посмотрел на него и печально покачал головой, когда стражи ушли. — О, Сомбра… Я могу лишь надеяться, что это ты, — прошептала Селестия, и в ее глазах плескались горе и беспокойство.       Он смог кивком показать на красный плащ — Сомбра уже распластался на полу, поэтому не мог поклониться. Он слышал об этом бессмертном создании, но ни разу не видел ее. Она правила далекими землями, и, пока они были в союзе с Кристальной Империей, их дела его не касались.       До сих пор.       — Ваше Высочество, — хрипло сказал Сомбра, прижав уши к голове. — Я уничтожил Тень. Останки ее в этом плаще. Я… В вашем распоряжении, — угольный единорог смог встать на колени, а потом подняться — не из-за неповиновения, а чтобы показать свою силу. — Прошу, вынесите приговор как можно скорее. Я хочу принять мое наказание стоя, — неожиданно громко сказал Сомбра, и его голос эхом отозвался по кристальному сараю.       Селестия откинула плащ, приподняв его своей магией. Ее глаза расширились от удивления — было видно, что увиденное действительно ее поразило. Ее рот сжался в тонкую линию. Она усмехнулась? Невозможно.       Он знал о ее силе и чувстве справедливости. Последняя требовала отмщения, и Сомбра не собирался прятаться от него. Он призвал существо, пленившее бесчисленные жизни, пока заклинание исчезновения не скрыло империю, и Селестия с Луной не изгнали его.       Селестия распахнула крылья, и сарай наполнился светом.       — Сомбра! — ее голос был подобен землетрясению, наполнен мощью и гремел, как гром. — За использование запрещенной темной магии и призыв Тени в этот мир я приговариваю тебя к смерти. Оно должно быть исполнено немедленно.       Сомбра закрыл глаза; по его щекам потекли слезы. Слезы не страха, но сожаления.       Мне так жаль…       В сарай ворвался холодный ветер, и чей-то новый голос прорвался через облако надвигающегося уничтожения.       — За то, что рисковал своей жизнью, спасая тех, кого любишь, и желание исправить свои ошибки, мы прощаем тебя, — мягко сказала Луна, заботливо улыбаясь.       Свет рога Селестии потускнел, когда сестра подошла к ней, и они обе посмотрели на застывшего единорога, только открывшего глаза.       — Я… Не понимаю, — сказал Сомбра, падая на колени. О принцессе Луне он знал еще меньше, но из того, что он слышал, она всегда была импульсивна и жестока в наказаниях. И именно она заступается за него?       Нет, Селестия бы стала возражать. Она знала…       — Ты знаешь, Сомбра, что история была написана ужасом и страданиями. Но мы хотим узнать историю Сомбры, не короля Сомбры. Мы видели, как пони-страж совершил серьезную ошибку. Осознав ее, он рискнул жизнью, чтобы уничтожить свое творение. Он — ты — попытался загладить свою вину. По любым законам подобное заслуживает прощения, — сказала Луна, и Сомбра умоляюще посмотрел на нее.       — Я… Что мне теперь делать? — вопрос прозвучал слишком жалко. Как можно задавать подобный правителям — но что еще он мог сделать?       Все… Что я могу сделать, когда столькое разрушено?       — Пони будут узнавать тебя, ненавидеть, поносить, может, даже попытаются убить — последнее мы попытаемся предотвратить. Твоим наказанием станут грядущие годы. Мы вынесем королевский указ, но не всем он придется по душе. Тебе придется заново строить свой образ в империи. Одно лишь это будет достаточным наказанием за твои ошибки. Единственное ограничение — мы запрещаем тебе когда-либо использовать темную магию. Ты слишком хорошо знаешь, к чему приводят подобные маленькие эксперименты.       Приказ Селестии эхом отозвался в разуме и сердце Сомбры. Он едва мог поверить этому.       Едва.       — Ты будешь докладывать обо всем новым принцу и принцессе Кристальной Империи — Каденс и Шайнинг Аромору, — сказала принцесса Луна со странным пониманием в глазах. — Им было сказано ненадолго поместить тебя в тюрьму. Мы знаем вину, лежащую в сердцах тех, кто ошибся, — Луна ненадолго затихла, но потом продолжила. — Они будут следить за всем, что ты делаешь и где живешь. Мы рассказали им все, что знали… Но это их королевство, и тебе придется подчиняться их приказам. Наши слова тебе понятны?       Сомбра медленно кивнул. Его глаза блестели от слез из-за множества эмоций, раздирающих его, когда он смотрел на свои копыта, не в силах встретиться со взглядом аликорна.       — Да, Ваше Высочество. Я… Спасибо. Мне кажется, я не достоин пощады, — тихо сказал он. Его голову приподняло украшенное копыто, и Сомбре пришлось посмотреть в глаза Луны.       — Все пони заслуживают пощады. Все… Что бы они не сделали, — в глазах Луны тоже начали виднеться слезы, но она отвернулась от жеребца.       — Мы поговорим опять, Сомбра. Прости, что так сильно охраняем Шайнинг Армор и Каденс, — голос Луны затих, и обеих сестер поглотил разноцветный пузырь. — Удачи и с возвращением.       Они исчезли, оставив Сомбру в одиночестве — по крайней мере, до тех пор, пока не прогарцевали два кристальных стража. Жеребец даже не чувствовал магического блока, наложенного на его рог, или странный самоцвет, который прицепили к шерсти. Сейчас он мог лишь стараться понять ситуацию. Столько вопросов…       После мир исчез, и он выбежал из сарая, колдуя заклинание телепортации.