Глава пятая: Пошатнувшиеся устои
6 марта 2017 г., 14:56
— Ты н-не ненавидишь меня? — прошептал Сомбра, едва выдавливая слова от переполняющих его чувств.
Он чувствовал, как Амбер резко выдохнула и отпрянула от него, глядя ему в глаза. Он заметил вспышку гнева и…
* ХЛОБЫСЬ *
Острая боль растеклась по щеке Сомбры, когда Амбер опустила ноющее копытце — удар оказался сильнее, чем она рассчитывала. — Даже не смей спрашивать об этом! — прорычала Амбер; по ее щекам потекли слезы. — Я заслуживаю куда больше простой пощечины, — сказал Сомбра, избегая ее взгляда. Кобылка нервно выдохнула и прикрыла веки. Когда она вновь распахнула их, ее губы тряслись от испытываемых ей эмоций. — Я так не думаю. И никто не должен. Ты заплатил свою цену! — ее голос сошел на шепот. — И я тоже. Осколки и лед, Сомбра, я думала, ты умер! Когда то существо взлетело из воды в твоем изменившемся теле… — она не смогла договорить, осторожно прижимаясь ближе, чтобы слышать биение его сердца. — Ты хоть раз задумывался о моих чувствах? Когда я не думала… Когда я и подумать не м-могла, что вновь увижу тебя!----
Амбер Лиф слышала свои всхлипы и не могла ничего с этим поделать. Она слышала неловкое покашливание Шайнинг Армора и звуки, похожие на шаги уходящих стражей. Остались лишь две передние конечности, обнимающие Амбер и притягивающие ее ближе. Ты и не представляешь, Сомбра. Я ведь права, да? Она плакала, утыкаясь в его шерсть, пока Сомбра обнимал ее. Холод, до сих пор сдерживавший их чувства, пал, и теперь она в полной мере ощущала всю тысячу лет одиночества. Отсутствия уюта, защиты. Тепла. Мне стоило повторять, как сильно я тебя люблю, намного чаще, чем я говорила. И… Полагаю, я все еще должна это сделать. Но что нам теперь делать? Я не могу забыть, что произошло, как и остальные. Стоит ли это всего? Чувство защищенности, вызванное простым объятием, вместе с холодком от упавших на ее лоб слез ответило ей на все вопросы. Какое-то время они сидели на кристальном полу в двух шагах от тюремной камеры, чувствуя лишь объятия друг друга. Наконец, Сомбра заговорил: — Куда… Нам пойти теперь, Амбер? — все еще шепотом спросил он. До того, как она успела ответить, вмешался Шайнинг Армор, выглядя на удивление спокойным. — Простите, что вмешиваюсь, но мы приготовили для вас покои, если вы хотите… Поговорить наедине, — было ясно, что он перестраховывается, но Сомбра не знал, чего, да и не хотел сейчас знать. — Идем, — сказал он. Сомбра осторожно поднялся на ноги и потом согласно кивнул. Вся эта одержимость демоном сильно ослабила его, и, похоже, он до сих пор медленно приходил в себя. Дойдя до стражей, Каденс и Шайнинга, Сомбра понял, что у него ноги подгибаются. О восхождении по ступенькам не могло быть и речи. Каденс, похоже, это поняла, подошла к лифту и спокойно сняла магией табличку «Не работает», а потом зашла в идеально функционирующее устройство. — Он работает? — спросил Шайнинг, когда все забрались внутрь. — Ты же просил меня следить за тем, чтобы ты чаще двигался… — ответила Каденс с тихим хихиканьем. От возмущенного выражения морды Шайнинга остальные пони не сдержали улыбки — даже Амбер и Сомбра. Двери открылись, и все вывалились наружу в широкий коридор с высокими окнами, сильно напоминающий о Кантерлоте, но Сомбра слишком вымотался, чтобы оценивать великолепие окружения. Все его внимание привлекала к себе кобылка, идущая рядом, и совсем не без причины. Никто не знает, что какие мысли все эти годы были спрятаны в моей голове вместе с демоном. Больше я этого не допущу! Что-то было странно: покалывание под шерстью, смена воздуха, что-то совершенно незначительное. Возможно, будь Сомбра настороже, он смог бы защититься или хотя бы отскочить. Но так не случилось, и копье стражника, врезавшееся жеребцу в голову, повергло его на пол. Реакция последовала мгновенно.--- ---
Амбер не могла понять, что именно произошло. Только что они шли к огромным дверям в конце коридора, сквозь окна падал солнечный свет, отражающийся на нежно-синем интерьере. И тут страж с лицом, искаженным от ненависти, отбегает от остальных и одним ударом копья повергает Сомбру на пол. Пони вытащил оружие и нацелился на коронованного единорога. И тут все изменилось. Она видела, как подсветились рога обоих правителей: один — создавая щит защиты, второй — собираясь сделать мощный удар. Амбер повисла в воздухе еще до того, как осознала, что происходит. Она врезала жеребцу по челюсти с такой силой, что страж отлетел к стене, смяв под собой слетевший шлем. Следующим ударом она прыгнула ему на доспех, слыша, как хрустят его ребра. Внезапно ее тело окутала розовая аура, а рядом неожиданно оказалась Каденс. — Его повергла Амбер… Должна сказать, я удивлена, — сказала принцесса, оглядывая приходящего в сознание стража. — Я не слабенькая! — прошипела Амбер, вынуждая Каденс с пониманием на нее посмотреть. Кобылка повторилась: — Я могу себя защитить, — Каденс на это лишь кивнула. Да что она знает обо мне? Шайнинг пригвоздил бунтовщика к стене, стоя всего в дюймах от него. — Объяснись! — прорычал он в морду жеребцу, сжигая его на месте гневом в своих глазах. Страж рассмеялся, и этот безумный и маниакальный звук эхом отзывался от коридоров и пола. — Мне и не нужно! Я делал то, что правильно! Шайнинг мог лишь шокировано посмотреть на него. Страж, сдерживаемый магией, повернул голову и посмотрел на подошедшего Сомбру. — Моя семья мертва! — крикнул жеребец, застыв всех подпрыгнуть от удивления И ты… Ты убил их! Мне лишь нужно было лекарство, а ты заставил их работать до смерти! Демон, пони — ты одинаков… Жеребец глубоко вздохнул. — Убийца. Слово повисло в воздухе пугающей вонью, и всех охватил знакомый злой холодок, когда пони крикнул вновь: — Убийца! Голос стража сошел на всхлипы, когда пони странным образом сжал зубы. Судя по подрагивающим губам, он что-то раскусил, и из его рта выпала половина пустой капсулы. Он замер, все еще мстительно улыбаясь. Амбер могла лишь смотреть на мертвого пони, обмякшего у стены и показывающего копытом в сторону Сомбры. Она не могла понять, что происходить, даже когда Шайнинг принялся раздавать приказы стражам, а Каденс стояла рядом с намерением защищать во взгляде. А потом она увидела морду Сомбры. Его глаза расширились от ужаса, рот приоткрылся, когда жеребец смотрел на труп. Его взгляд ясно дал Амбер понять, о чем он думает. Я это сделал.
