Сказание об одной тени

      Они молча дошли до уединенной башни, которую теперь охраняли отобранные лично Шайнингом стражи. Оба правителя сказали им лишь ожидать и ушли. Сомбра смог доковылять до каких-то синих подушек и упал на них, уставившись на свои копыта и все еще слыша крики бунтаря, звенящие в ушах. Несмотря на мирное окружение, его разум терзали мысли.       Убийца? Значит, такой я?       Он раздраженно зажмурился, когда мир начал расплываться, а в груди что-то болезненно сжалось. Ну теперь-то что?!       Он резко выдохнул, когда Амбер Лиф подошла ближе, грустно глядя на него. Она погладила копытом его щеку, стирая появившиеся слезы, мешавшие ему видеть.       Слезы.       С каких пор я полюбил так часто плакать?       Видимо, тысяча лет способна изменить что угодно.

--— —- –

      Амбер было больно видеть такого подавленного Сомбру. Она села рядом, стирая его слезы. Появлялись новые, но она не убирала копыта. Он избегал ее взгляда, смотря на свои дрожащие ноги.       Нежный толчок под подбородок разрушил все стены. Эмоциональные барьеры Сомбры рухнули, и жеребец уронил голову на землю, предаваясь рыданиям. Амбер подсела ближе к нему, прижимая его голову к своим предплечьям и нежно поглаживая его гриву.       Никто и не знает, что ты можешь быть таким. Что сделала с тобой эта тысяча лет? Я страдала лишь до тех пор, пока Демона не заточили. Ты… Тебе пришлось жить с ним, не имея возможности выкинуть эту дрянь из головы.       После гибели своей семьи, Сомбра стал еще большей загадкой для Амбер. Раньше за ним замечались разные странности, которые веселили ее, но после того трагического случая возник целый ряд проблем.       Но этого следовало ожидать. Подобное так просто не забывается.       Внешне Сомбра был галантным стражем, превосходящим многих в защитной и боевой магии. Многие кобылки положили на него глаз…       Глаз они положили… Большего он и не позволял.       Никто из них не понимал. Никто не видел настоящего Сомбру. Амбер вспомнила строки стиха, которого когда-то написала, что было привычном делом среди тех, чья метка связана с литературой.       Никто не видел решимости, отваги — только безудержный гнев.       Никто не видел нежности, мягкости — только лишь слабость.       Амбер покачала головой, притягивая Сомбру ближе к себе. Его слезы попали на ее шерсть, и она почувствовала, как он трясется всем телом. От горя? Гнева? Печали? От всего?       Никто не видел его в ту ночь.       Это событие стойко отпечаталось в памяти Амбер Лиф, как один из определяющих моментов в их отношениях — если их можно было назвать таковыми.       Это случилось на годовщину смерти его семьи, во мрачный день где-то за год или два до одержимости демоном. Погода стояла приемлемая, если учесть то, что многие просто привыкли к постоянным бурям, снегу, льду и дождю со снегом. По какой-то причине Амбер не могла уснуть. Она спустилась вниз попить воды, когда увидела, как Сомбра вошел через парадную дверь, весь облепленный снегом. Его глаза вновь были того алого цвета, который она так любила, но во взгляде не хватало сил и решимости.       Той ночью Амбер зажгла камин, завернув Сомбру в широкое одеяло. Жеребец не обращал на нее внимания, смотря только на пол. Сомбра иногда откровенничал с Амбер, но так — никогда. Он предпочитал давать какие-то намеки, боясь, что иначе это можно принять за слабость.       — Мне больно, Амбер. Так больно! — прошептал он. Тогда он заплакал прямо как сейчас. Сквозь сжатые зубы он прохрипел то, что Амбер так и не смогла забыть. — Хотел бы я, чтобы мой разум был столь же силен, как магия и тело.       Эта фраза доказала то, о чем Амбер лишь догадывалась.       Несмотря на все тренировки и желание быть стражем, сердце у тебя доброе. Но уже разбитое.       Насколько хуже все сделал демон?       К ужасу Амбер, ее мать однажды завела с ней диалог об их отношениях с Сомброй.       — Не стоит лезть к тому, кому уже ничем не поможешь, — сказала ее мать. — У тебя проблем хватает и без несчастного пони.       После этого Амбер с ней несколько дней не говорила. Обычно она прислушивалась к советам родителей, но сейчас ситуация была иная. Она уже не зеленый подросток — по словам многих, Амбер всегда казалась старше своих лет. Ее родители, конечно, многое повидали за жизнь, но сейчас она будет решать сама. Ни у кого нет права судить Сомбру, единственного пони, который заставил ее почувствовать себя нужной, любимой. Ну и что, что у него есть проблемы? Как будто у других их нет.       К удивлению Амбер, Сомбра притих и задремал, дергая ушами от каждого звука.       — О, Сомбра… Что нам теперь делать? Ты так изменился… Я так изменилась, — прошептала Амбер.       От ее слов Сомбра открыл глаза и посмотрел на нее, разрываясь от переполняющих его чувств.       — Ты все еще дорога мне, Амбер, дороже… — он глубоко вздохнул. — Когда на протяжении тысячи лет ты общаешься лишь с демоном, все искажается. Я больше не знаю, чему верить и хочешь ли ты оставаться с таким, как я. Если ты не против, я… Был бы не против помочь тебе. Моя ошибка принесла столько бед. Я хочу все исправить. Я хочу вновь научиться чувствовать и, более того, быть счастливым. В этом я точно уверен, — он посмотрел ей в глаза, и сердце Амбер подпрыгнула, когда она увидела решительность в его взгляде. Она помнила его. Это он.       Ты мой Сомбра.       Амбер Лиф посмотрела на него, заставляя Сомбру повести ушами.       — Амбер?       Простой вопрос, сказанный жеребцом, небезразличным ей, захватил ее сердце и рассудок. Амбер чувствовала, как слезы текут у нее по щекам и как дрожат губы. Она понимала, что это он, подозревала это, но теперь точно поняла.       — Сомбра… Это ты, — прошептала она.       Амбер обняла жеребца за шею и глубоко вздохнула. Запах, по которому она так скучала, заполнил ее ноздри. Пряность и пыль. Долгожданное тепло впиталось в ее шерсть. Она слышала, как бьется его сердце, и, как бы сопливо это не звучало, она любила этот звук. Он дарил ей уют и силу. Она была сильна, но иногда ей был нужен кто-нибудь рядом.       — Давай попробуем все заново, Сомбра. Пусть это будет непросто, я хочу этого. У меня до сих пор есть… Вопросы, — призналась Амбер, сдерживая свои сомнения и страхи. Он кивнул. Их обоих многое терзало, то, что нельзя прояснить в простом диалоге. Это она знала наверняка.       — Значит… Начнем все сначала? — спросил Сомбра. Амбер кивнула.       — И да, и нет. Мы не сможем забыть прошлое, но мы же оба изменились. Думаю, лучше начать заново, чем строить все на старом? — Амбер покрепче обняла его. — Не знаю, как нам это удастся. Может, сначала надо попробовать встретиться с моими родителями. Затем, возможно… Пойти на свидание? — она заикнулась и покраснела.       — Да. Я был бы… Рад. Я до сих пор не знаю, хочешь ли ты… Все еще… — его голос сошел на шепот.       Амбер посмотрела на него, тыкая в щеку копытом.       — Мне опять тебя ударить? — спросила она, сузив глаза. — Не знаю, что там тебе демон за тысячу лет наговорил, но ты мне все еще дорог. Да, я тоже сомневаюсь, но нам надо пройти через это вместе.       Его расширившиеся глаза и сжавшиеся зубы лишь подтвердили подозрения Амбер.       Сколько же лжи наболтал ему демон, раз он во все поверил? И почему столько обо мне? Ты не сломлен, Сомбра. Ты тот же, что и был. Многие могут сказать, что ты разбит, агрессивен, опасен, но они же ничего не понимают.       Амбер давно перестала обманывать себя и призналась, что так ратует за Сомбру, потому что он ей нравится, хотя никогда и не относила себя к романтичным натурам.       Ладно, это не совсем так.       Какой бы независимой она не хотела казаться, ей нравилось чувствовать себя защищенной и любимой. Некоторые жеребцы считали, что вполне подходили на эту роль, из-за чего и получали копытом по хлебалу. Амбер не зря столько лет училась у Сомбры приемчикам!       Он силен и временами пугающ, но глубоко внутри он лишь одинокий пони, который хочет тепла. Вся его семья погибла, и теперь он с моей. Она вздохнула. И я люблю делать то, что лишь он может понять. Как и чувство… Амбер пискнула, когда Сомбра обнял ее и притянул к себе, зарываясь носом в ее гриву. Это чувство. Понимание, что я не одна.       Амбер не знала, смеяться еще или плакать. После стольких лет наконец-то быть с тем, кого она…       Стоп.       Ее мысли ударились о стену, вырывая ее из спокойствия и уюта.       Я… Люблю его? Я знаю, что я чувствовала раньше. А теперь? У меня все еще есть чувства к нему…       Увидим.       То, что Амбер не могла ответить на собственный вопрос, пугало, и кобылка просто уткнулась в шерсть Сомбры. Было страшно не знать, чем все обернется. Но сейчас с ней ее Сомбра. Первым делом его нужно опять представить ее семье.       Будем надеяться, что остальные горожане отреагируют не так буйно.       Будем надеяться.       Раздался стук в дверь, после которого в комнату осторожно проникла Каденс. Увидев двух пони, его беспокойство сменилось улыбкой.       — Простите, что вмешиваюсь, но мне хотелось увидеть, как у вас дела, — она улыбнулась добрее и шире. — И еще я узнала немного о том, что происходит.       Амбер кивнула, Сомбра посмотрел на нее, ища одобрения. Он сменил позу, устроившись рядом с ней так, чтобы касаться боками. Было ли это, чтобы успокоить ее или себя — Амбер не знала. Скорее всего, по обеим причинам.       — Прошу прощения за нескромный вопрос, у тебя дома есть его жеребята? Мы можем послать за ними, — заботливо спросила Каденс.       — Что?! Н-нет! — выпалила Амбер, когда она увидела искренне шокированное лицо Сомбры. Жеребец как будто лизнул самым кислый кристалл во всем мире. — То есть… Каденс, их нет. Мы не… В смысле… Только целовались, — сказала Амбер, наслаждаясь румянцем Сомбры сильнее, чем должна была. Его смущение так очаровательно…       Стоило того.       Каденс подняла копыто и кивнула.       — Прошу прощения за то, что все так перемешалось, но я хотела убедиться, что мы не удерживаем вас, как в плену. Вы оба должны будете уйти, ничего не опасаясь. Страж, напавший на тебя, был из… Обеспокоенных лиц. Да, стоит сказать, что они ненавидят т… Демона. Они не видят разницы. За вами с расстояния будут приглядывать стражи — чем меньше внимания, тем лучше. Сейчас, Сомбра, тебе нужно затаиться и попытаться прижиться. Это тебя устроит?       — Да, спасибо, Каденс, — пробормотал он, впервые за долгое время говоря серьезно.       Да. Этот голос все еще радует меня. О, милая Амбер, ты влюбилась в этого жеребца… И сильно.       Будет интересно.       — Тогда следуйте за мной, — сказала Каденс.       Оба пони кивнули, спускаясь за принцессой и парой стражей в залы.       — Полагаю, времена изменились? Жеребята дома, если они, конечно, не… Эхем… — Сомбра не смог договорить, и Амбер закатила глаза.       — Ты правда спрашиваешь, есть ли в моей жизни другой жеребец? Ну серьезно, Сомбра. Никого нет, но, как я поняла, внебрачные рождения… Пугающе повсеместны. Прежняя галантность и ухаживания вымирают. Хотела бы я ошибаться.       — Но, к сожалению, ты права, — грустно сказала Каденс. — Поэтому-то я и спросила. Возможно, когда правила приличия были строже, такой вопрос был бы вульгарным. Сейчас же нельзя сказать наверняка. Хотя не в наших правах судить других, — она вздохнула. — Конечно, королевский титул в таких вопросах имеет вес, если верить кое-каким пони… — аликорн покачала головой. — Не буду утруждать вас политикой. Я рада видеть, что вы ладите и ты… Тот, каким называл себя, Сомбра. Жду с нетерпением поговорить с тобой в будущем, — Каденс кивнула Амбер и Сомбре и ушла, оставив двух стражей на приличном расстоянии от пары.       — Полагаю, это наши тени. Пошли, Сомбра, — сказала Амбер, с уважением кивая стражам.       — Ладно… — теперь он говорил не так уверенно, как во дворце. Сомбра повертел головой, пораженно разглядывая прекрасный замок и окружающий его город, усеянный садами и парками. Солнечный свет играл на кристальных строениях, зайчиками отражаясь на зданиях. Сомбра застыл на миг и счастливо выдохнул. — Солнце, — прошептал он, гарцуя к траве. Позабыв обо всем в мире, он упал на спину и принялся перекатываться.       Пони не могут мурлыкать, но Сомбра, похоже, был близок к этому. Амбер подошла к нему, не в силах сдержать смех.       — Сомбра, что ты творишь? — спросила она у все еще катающегося жеребца. Он на миг остановился, встретившись с ней взглядом, и сердце Амбер растаяло от симпатии, с которой он смотрел на нее.       — Амбер, когда ты ничего не чувствуешь тысячу лет, это просто волшебно. Я и не знал, что могу испытывать что-то до сих пор, — объяснил он, возвращаясь к покатушкам. Через пару минут он поднялся, отряхиваясь от травинок. — Попробуй как-нибудь, — с улыбкой предложил он, но потом сильно разнервничался. — Полагаю… Пойдем к тебе?       Амбер кивнула, вытаскивая что-то из сумки. Ничего не говоря, она показала жеребцу вещь; его глаза расширились.       — Амбер… Ты… — Сомбра не смог договорить; на глаза навернулись слезы, и он, пошатнувшись, упал на колени. Поднимаясь, он понял, сколькое могло измениться. Амбер осторожно обмотала шарфом его шею и завязала его, как делала много раз до этого. Конечно, Сомбра мог завязать его магией, но ее жест был таким… Знакомым.       Теперь у обоих глаза были на мокром месте, и Сомбре было плевать, что стражи, скорее всего, не понимают, что происходит.       — Т-ты сохранила его… — прошептал он, и пони кивнула.       — Мне нужно было помнить, что ты… — Амбер не смогла договорить, закрыла глаза и отвернулась от Сомбры. — Потом об этом поговорим, — сказала она, направляясь к главным улицам.       Мне нужно было помнить, что это демон посадил меня в темницу… А не ты.