Сказание об одной тени

      Розовый щит потрескивал и плевался сердитыми искрами, но никогда не спадал. Он держался несмотря на пятерых единорогов, направлявших в него потоки темной магии. Тронный зал превратился в поле битвы; отраженные лучи плавили и крушили камни, вылетали стекла из окон, с обеих сторон лежала пара убитых пони. Защищающиеся вырвали трон и сделали его своей баррикадой, над которой и висел розовый щит.       Под его защитой Шайнинг Армор охранял свою жену, потерявшую сознание, и четырех раненых стражников. Кровь текла из порезов на его морде; и грива, и шея его были мокрыми от пота. Этот единорог однажды защищал Кантерлот; удержать щит было сложно, но не невозможно. Однако, он не мог атаковать — Шайнинг не мог допустить, чтобы хоть один из смертоносных лучей задел его жену или стражей.       Их застали врасплох. Они готовились к повстанцам, убийцам или злодеям, но чтобы все они сразу? Кто мог подумать, что найдутся культисты, не видящие разницы между стражами и мирными жителями?       Взгляд единорога сместился с пяти нападающих на трех наблюдателей и одного крупного пони в рваной алой робе — очевидно, самого главного в группе. В сердце Шайнинга зародилась надежда: этот пони явно нервничал, особенно слыша приближающееся эхо из боковых коридоров.       Жеребец горестно вздохнул, когда пони в робе побежал в один из коридоров, но слишком медленно. Из разрушенного прохода вылетели красные кристаллы, пригвождая повстанца к стене; последний вонзился аккурат меж его глаз. Грозный рык, раздавшийся в помещении, отвлек единорога, и щит пошел трещинами.       Но все было уже предрешено.       Морда Шайнинга посветлела, когда в зал ворвался Сомбра с глазами, горящими белым пламенем. Культисты были умелыми бойцами, но жеребец тренировался в иное время, когда порядки были намного другими.       На него бросились три жеребца, самый крупный из них держал в копытах алебарду. Они смогли рубануть по Сомбре оружиями, но они лишь оцарапали ему доспехи. Единорог призвал меч из красного кристалла и тут же вонзил его в грудь одному из нападавших. Двое других поколебались, и благодаря этому выросшие из-под земли кристаллы пронзили одного из них насквозь. Другой побежал, но не успел забраться далеко — красный меч понесся за ним и легким ударом рассек ему позвоночник.       Теперь угрозу заметили и пятеро нападавших и направили лучи магии в Сомбру, который стоял с открытой пастью, тяжело вдыхая воздух. Доспехи вспыхнули, когда магия попыталась пробиться через металл и плоть, но быстро растеряли свой блеск, как только жеребец начал двигаться. Уворачиваясь и уклоняясь, единорог бежал, расчищая себе путь и даже разбивая ближайшему нападающему рог.       Тут Шайнинг понял, что пришло время действовать.       Его щит исчез, преобразовавшись в розовые стрелы, пронзившие троих из нападающих — те умерли еще до того, как упали.       Последний единорог успел лишь вздохнуть до того, как кристальный меч Сомбры пригвоздил его к полу. Когда его глаза закатились, жеребец выдернул меч и повернулся к Шайнингу, задав лишь один вопрос:       — Амбер?       Шайнинг посмотрел на Сомбру и покачал головой.       — Не знаю. Возможно, в садах. Все произошло так быстро. Мог бы ты…       Жеребец сорвался на галоп, даже не замедлившись, когда из главного коридора выбежало двое культистов. Подоспели стражи из отряда Шайнинга, но они могли лишь со смесью восторга и ужаса смотреть на то, как Сомбра призвал два меча из красных кристаллов и перерезал нападающим глотки, не сбавляя шагу. Перед глазами у него стояла лишь одна цель… Лишь одна пони.       Пройдя мимо мертвого культиста, жеребец остановился, заметив шатающегося на лестнице знакомого пони, еле идущего и всего в крови.       — Сомбра! Слава богам… Где Амбер? — спросил Сайлас, тяжело дыша и кивая на мертвого культиста.       — Я расправился с этим трусом, как только попал сюда. Это… Как вы?.. — Сомбра ничего не сказал, лишь посмотрел на старого пони. Они виделись всего пару раз, и Сайлас тогда давал ему советы и подсказки по тому, как вести себя в обществе, и даже смог забронировать для жеребца с Амбер столик в ресторане, когда им надо было отдохнуть от всего. — Амбер? — выдавил Сомбра, от чего глаза Сайласа расширились.       — О нет. Значит… Это была она, — прошептал он, указывая копытом на башню.       — Я видел их мельком. Они были мне не по силам… Стражи почти убили меня. Пять пони… И еще она с мешком на голове, — Сайлас зарычал и потряс головой. — Это был Пенс. Пенс Скролл. У него был какой-то артефакт… И он смеялся. Погоди здесь. Я пойду, приведу…       — Нет, — от такого уверенного ответа Сайлас кивнул.       — Значит, уже все для себя решил, да? Ну, тогда удачи, друг, — прошептал он, убегая по коридору и перерезая горло приближающемуся культисту, чтобы расчистить путь выжившим.       Сомбра побежал вверх по лестнице, видя перед собой вновь возникшую ауру и с ужасом гадая над дальнейшей судьбой Амбер. Дверь перед ним оказалась закрыта, и он быстро снес ее с петель. Жеребец призвал красный меч и приготовился разрубить любого, решившего угрожать той, кого он убил…       Но в помещении было пусто.       Аура заискрилась и развеялась; на замену гневу и ярости пришел шок. Нет, тут все-таки кто-то был — пони, лежащий за столом.       Это был кабинет Пенса Скролла.       Именно этот пони тяжело дышал, лежа на земле, а на его боку расползался ожог от магии. Пенс сузил глаза, держа телекинезом кинжал в воздухе, но тот скоро упал на пол. Рядом с жеребцом лежал убитый культист, чьи одежды стали красными от крови после ударов Пенса.       — Сомбра… Как ты?.. — выдохнул Пенс, а потом медленно покачал головой. — Ну конечно. Ты отпустил его. Он обыграл нас обоих…       Сомбра рыкнул, глядя на лежащего пони.       — О чем ты? Где Амбер? Я видел только Сайласа…       — А кто, думаешь, это со мной сделал? Хотя я залил кровью этого предателя… Что он тебе сказал, что я схватил Амбер? Пытал ее? — он закашлялся и покачал головой. — Ты мне никогда не нравился, Сомбра, но я делал все, чтобы помочь тебе, пусть и не напрямую. Сайлас пришел сюда с парой стражников, ударил меня магией и оставил одного из них меня добивать. Скорее всего, он ждал тебя, — раненый жеребец попытался встать, пошатнулся и тяжело задышал. — В последний раз я видел Амбер в центральных садах. Ты же знаешь, что это все будет… Ловушкой? — спросил он, выжидающе глядя на Сомбру. — Хотя… Сомневаюсь, что тебе не плевать. Иди и… Покончи с этим.       Сомбра поднял меч, коротко кивнул и ушел; Пенс последовал за ним по лестнице, но, конечно же, немного медленнее. Как только жеребец оказался в коридоре, на него напали двое культистов, один из которых даже смог попасть мечом под доспех, прежде чем его пришпилило к стене кристаллом.       Сомбра опустился на колени, чувствуя невероятную усталость, притупляющую его движения и мысли. Он столько боролся… Но не спас. Возможно, все это было частью плана, но сейчас ему было плевать. Он больше не юный жеребенок.       Он не повторит старых ошибок.       Сначала одно копыто, потом второе. Задние ноги затряслись, когда он начал медленно набирать скорость, заставляя себя бежать иноходью. Это было не столь же быстро, как галоп, но так он хотя бы двигался, пытаясь добраться до нее.       Путь к садам был чист, а у кристальных стен лежали тела стражников, культистов и мирных жителей. Сомбра бежал, и кровь чавкала у него под копытами. Так много смертей в месте, которое когда-то было таким чистым. Всех застали врасплох.       Его внимание привлек всхлип; под колонной дрожал пони в доспехах, прижимая к груди копье. Мерцающую шерсть пони запятнали капли крови, а его глаза были широко распахнуты от шока. Но все же, это была не его кровь.       Сомбра подошел к нему и спокойно поставил пони на ноги. Его внимание привлек тихий шорох, и он заметил пару испуганных поваров и официантов, выглядывающих из кладовки.       — Разве ты не страж? — сухо спросил Сомбра, поворачивая голову испуганного жеребца к напуганным слугам. Страж перестал дрожать и, как только Сомбра поправил на нем шлем, неуверенно пошел к выжившим, уводя их в безопасное место.       Амбер бы хотела спасти всех, кого могла…       Большие двери, ведущие в сады, были разбиты на кусочки, и повсюду за ними лежали трупы. Культисты разрушили все физические барьеры, явно долго готовясь к такому нападению.       У Сомбры кровь застыла в жилах, когда он заметил кое-что знакомое в центральном павильоне рядом с мертвым культистом. Этот отличался от остальных тем, что в его груди, прямо над тем местом, где должны быть сердце и легкие, находилась дыра размером с копыто.       Рядом с ним лежали оружие и записка.       Сомбра,       Буду краток. У тебя есть то, что нужно мне. Твоя жизнь взамен на Амбер. Руины на юго-западе, на окраине города. Не заставляй меня начинать отрезать от нее кусочки. У тебя есть время до наступления темноты. Приходи один.       — Сайлас Некросс.       Сомбра резко поднял оружие, как и пару знакомых седельных сумок. Внутри на дне лежало три заряда, а одно уже находилось в барабане. Под оружием виднелось что-то алое, и, осторожно вынув это, жеребец пришел в ужас; слезы потекли по его щекам.       Перед ним висел знакомый красных шарф.       Больше не было усталость. Обернув шарф вокруг шеи, Сомбра весь задрожал от злости.       Ничего не изменилось. Я доверил кому-то охранять дорогого мне пони…       Шайнинг послал еще нескольких стражей помочь раненым; тронный зал превратился в лазарет. Жеребец замер, услышав слабый вой, и выглянул в ближайшее окно. Он увидел темную фигуру, бегущую к главным вратам.       Перед Шайнингом телепортировалась записка — та же, что нашел Сомбра. Судя по алому сиянию магии, он же ее и прислал. Прочитав ее, Шайнинг вздохнул и покачал головой.       — Он бежит спасать ее? — прошептала Каденс, сумев немного приподняться — от транквилизационного болта ее до сих пор мутило.       Принц кивнул, осмотрев комнату, а потом переведя взгляд на жену. Нападение вывело их из равновесия, а помощь из Кантерлота была только на подходах. Скорее всего, Сомбра, как и Шайнинг, знал, что сейчас у них нет времени спасать одну пони, поэтому не стал никого дожидаться. Если слова Каденс были верны, то жеребец в любом случае не дал бы им вмешаться. Нет, он бы пошел, даже если все ему запретили.       — Спасать ее? Да. И упаси Тартар тех, кто встанет у него на пути.