Добро пожаловать в Орион

      После исчезновения Джерома остался неприятный осадок и какое-то чувство тревоги. Было не по себе и хотелось депрессовать в своей камере, но вместо этого Микки усердно занимался наркоторговлей и налаживал отношения с другими. Волшебным образом ему удалось получить расположение у Ника, высокого и тощего, темнокожего парня, который без всяких там пидорских шуток принял его в команду. Наладились и даже стали нормальнее обычного отношения с Фрэнком, последний реже пил и больше спал. А когда к нему привели поранившегося заключённого, Галлагер недовольно фыркнул и вскинул руки к небу, пробубнил, что пусть лучше кровью истекает, всем же лучше, мол земля очистится от таких людей, но шутка не пришла по вкусу больному. Заключённый набросился на медика, в последствии получили оба. Отношения с Джексоном тоже стали странными. В смысле, надзиратель был слишком приветлив к одному ему и часто интересовался его самочувствием, по началу казалось, что он заинтересован в нём и, упаси господи, подкатывал. Но как выяснилось, Джексон натурал и ему нравятся милые женственные девушки, а Милкович просто человек, которого хочется защитить от остальных обезьян. Ты просто не похож на плохого человека, — говорит он ему как-то, улыбается и уходит. Пару раз Микки удаётся увидеть лицо Джерома. Его пару раз замечают возле обрушенных зданий и в Алиби, а так же совсем близко с домом Милковича, это действительно напрягает. Убийств пока не было, но полиция уже искала рыжеволосого по всему городу. Микки хотелось придушить его собственными руками, когда тот вновь появится в стенах Ориона. Пару раз, на эмоциях, он срывался и бежал к милому рыжему пареньку, он был почти похож на Валеску, только не был таким психом и предпочитал пассивную роль в сексе. Что ж, Микки не был против и два раза (он точно знает, что только два, дрочка не считается) перепихнулся с ним, а после решил избегать. В общем, жизнь в тюрьме становилась даже лучше. Это был обычный день, всего лишь пятница. По телевизору передавали ливень с грозой; уставшая женщина-диктор, с нелепой прической, сделанной наспех, просила граждан сохранять спокойствие и держаться. Была парочка слов о сбежавшем уголовнике, каждый знал о ком идёт речь, тем более, если этот уголовник уже успел перерезать половину города (ну ладно, всего пятнадцать человек, но давайте поутрируем). Когда Микки увидел этот отрывок по телевизору, его губы лишь скривились от недовольства и он поспешил удалиться. Сейчас ему не хотелось думать о Валеске. Джером — пройденный этап, ему вообще плевать на него теперь. Пусть бежит хоть до самого Китая, Микки больше не волнуется и знать его не знает. Этот рыжий придурок оставил после себя лишь пидорский фетиш на рыжих, бледнокожих и с веснушками. Твою мать, да Мик был зависим. Джером — наркотик. Такой же разрушительный и манящий, доставляющий удовольствие наркотик. Каждая частичка Милковича тянется к нему, а когда заключённый делает вид, будто бы ему плевать на него, сердце разрывается от боли, а тело покрывается мурашками. Где-то внутри просыпается ненависть к себе из-за подобных слов, чёрт возьми. — Слышал, Милкович? — толкает его сосед, имя которого тот и не помнит. — Сегодня привезут новеньких. А вдруг Джером там будет? Радость, смешанная с надеждой, появляется в глазах темноволосого и он даже выпрямляется, оставляя ложку в невкусном супе с тефтелями. Да нет, не будет такого. Настроение летит к чертям. Как же классно всё-таки — испытывать эти тупые чувства к психу-убийце, да у него всё тело в крови, а не только руки. Вряд ли сердце имеется, это же Джером Валеска, а не обычный заключённый, севший за кражу. Мик мог бы понять хотя бы одно убийство (хотя в этом он всё ещё сомневается), но не тысячу. Дальше всё проходит действительно скучно. Конечно, Галлагеру нужно было выделиться из всей массы и слегка разукрасить жизнь Мика в ярко-красных тонах. Это не шутка, Фрэнка пырнули за то, что он не выдал таблетки одному наркоману, вот и получил. И Милкович дал себе клятву, что найдёт уёбка, да прикончит. Потому что избивать и издеваться над Галлагером может лишь он, добрые люди из Алиби, да его собственная семья, но никак не укуренные наркоманы с красными глазами. Ребята были только за, всем хотелось драк и убийств, но только без компании Валески, ведь с ним всё было как-то чересчур. А Микки нужно было легко помять тело наглеца, да заставить его извиниться перед Фрэнком, а потом посидеть в изоляторе, всего то. Никто не собирался никого убивать. Микки может и плохой человек, но не убийца. Новеньких привозят вечером, когда все остальные заключённые наслаждаются супом с фрикадельками (на деле они для себя так считают, что это фрикадельки, но эта смесь больше похожа на какое-то дерьмо как по вкусу, так и по виду). Ужин половины отменяется, все бегут увидеть новых жертв, а Микки, как бы он себя долго не уговаривал, всё равно думает, что будет лучше, если он сходит. Глупая надежда на счастливый конец, как в диснеевских мультфильмах, у него ещё есть. Ребятам он говорит, что суп ужасный и что делать нечего, поэтому и идёт, но все знают, что идёт брюнет туда ради одного единственного новенького. Точнее, старенького. Возле входа толпятся озвервшие заключённые и гудят не самые лестные комментарии к смазливым мужикам, а Милкович взглядом ищет особенного. Он толкает громил, наплевав на возмущение и возможно будущую потасовку, ему нужно быть спереди и видеть. Но как бы долго он не исследовал взглядом вставших в ряд заключённых, увы, не видел нужного. Он молился всем богам и ведьмам, сжимал кулаки и нервно кусал покрасневшие губы, когда должен был выходить последний. Но... Вместо рыжей головы появляется блондинистая, всё в этом человеке отлично от идеального Валески, только зелёные глаза привлекают и манят. Но нет, это не Джером. Больше здесь делать нечего, — хмыкает он самому себе и спешит уйти. На улице достаточно прохладно, ветер гоняет холодный воздух, а тот залетает под одежду и щекочет чувствительную кожу. Деревушка Хитцберг славилась пьяными мужчинами и милыми девушками без комплексов, с отсутствием понимания всего святого. Деревушка как деревушка, только ночью выходят те, кто действительно знают толк в развлечениях. Здесь, устроенный между крохотной библиотекой и пекарней, находился бар-бордель. На первом этаже гостей ждали прекрасные закуски и выпивка, а на втором разукрашенные, но тем не менее красивые женщины и мальчики, девственники и нет. На любой вкус. В основном посетителями были старики или молодые парни в возрасте двадцати двух и больше, частые перепалки между поколениями стали традицией в этих кругах. Здесь нельзя было встретить убийцу, пусть и царил разврат, больше криминального и не было. Но задумывались ли люди, встречаясь взглядом с прекрасным рыжеволосым парнем, сидящем за барной стойкой и попивающим мирно пиво, что он самый опасный преступник? Нет конечно. Девицы пытались заинтересовать его, всячески крутились и выставляли свои прелести, лишь бы провести одну ночь с прекрасным юношей, но Валеска обводил их скучающим взглядом. У него банально не встаёт на них. Смешно, ведь именно валить и трахать должен заключённый, выйдя из тюрьмы. Причём трахать именно красивых девушек. Джером не гей, по крайней мере не был им, он считал себя бисексуалом, но сейчас вставало только на темноволосых парней. Желательно с голубыми глазами. Да блять, не на Милковича точно. Они вообще на него не были похожи. Не один ведь Микки такой красивый с голубыми глазами и тёмными волосами. Хах. — Красавчик, ты здесь один? — мягкий, нежный и мелодичный голос какого-то паренька под боком, заставил Джерома усмехнуться. Да, голос был красивым и он уверен, что стоны незнакомца были бы в сто раз лучше. Но вряд ли он подходил ему, так что Валеска намеривался послать паренька на три весёлые буквы, вот только встретившись с голубыми глазами, тут же передумал. У незнакомца была молочная кожа, розовые губы, голубые глаза и тёмные волосы, только с чёлкой, в отличие от Микки. Он был прекрасен. И подходил подо все стандарты Валески. — Может, я могу составить тебе компанию? — Конечно, детка. Детка. Так называл он лишь Микки, пока был в тюрьме. Иногда ловил себя на мысли, что именно ему и подходит быть его деткой, но вот этот безымянный паренёк тоже подойдёт на роль его детки, даже справится лучше Милковича. — Я Юзеф, если что. — представляется он, а потом скрывает лицо, смущаясь от развратных действий Джерома. Последний пальцами ухватывается за ремень на чужих штанах и тянет к себе, покусывая шею и лаская появившийся бугорок. Сбежать из тюрьмы было лучшим решением, определённо. Вот только зря послал записку Милковичу, ведь кто думал, что найдётся кто-то, кто будет лучше него в сто раз. — Только я... Знаешь, я неопытный, научишь меня всему? — шепчет Юзеф своим бархатным голоском, а Джером готов душу дьяволу отдать. — Конечно, детка. Я покажу тебе всё. Смена камер было последним, чего хотел Микки. Уже устроившись на одном месте, покидать его не было желания. Однако надзиратели не будут спрашивать, хочет он или нет, если сказано, значит надо и без всяких выкрутасов. Недовольно шипя и проклиная каждого, а так же самого себя за то, что повёлся, Микки шёл в новую камеру, проклиная так же и соседа. Ему достался блядский новенький, не хотелось Милковичу жить с этими раздражающими новенькими. Когда брюнета заводят в камеру, Микки закатывает глаза от наглого соседа, что посмел развалиться на его кровати. Почему его? Потому что другая постель уже была застелена для хозяина, так какого черта этот блондинистый хер так поступает? Вот и ему интересно. — Будь хорошим парнем, мудло, да съеби отсюда, пока я не разукрасил твоё по-блядски смазливое личико. — спокойным, не намекающим на злость, голосом, говорит заключённый, приближаясь к блондинистому чуду. Однако тот не спешит вставать, вместо этого он тянет Микки к себе с такой силой, что рвёт держащуюся и без того на соплях, пуговицу, отчего та скрывается под тумбой. Все, парень, ты попал. Милкович не прощает этого. — Тихо-тихо, красавчик. — блондину нужно бы закрывать своё милое лицо, а не продолжать держать парня. — Я от Джерома. Он просил передать, что ты должен собрать свои вещи и послезавтра убежать со мной к нему. Мы сбежим, котик. Джером. Убежать. Какого чёрта? — Я всё понял. Ты укуренный. — тогда и бить уже не хочется, его жизнь избила давно. — Нет же, чувак. Ты должен сбежать, потому что Джей тебя ждёт. — Я никому ничего не должен, мудло. Во-первых, я ему не сучка, чтобы бегать постоянно. Во-вторых, мне осталось отсидеть всего ничего, так что без меня сбегай, а я свою жизнь портить из-за рыжего хуесоса не буду. В-третьих, пиздуй с моей кровати, пока ебало тебе не разукрасил. Уяснил? Новенькому приходится встать, нехотя, конечно, но грозный вид Микки вынуждает подчиниться. Он уступает место брюнету, неотрывно следя за тем, как тот начинает заправлять свою кровать, покусывая нижнюю губу и, по всей видимости, о чём-то усиленно думая. Не трудно догадаться о чём. — Ладно, плевать. Я, если что, Нейт, соседушка. Средний палец, адресованный ему, уже показатель того, как весело будет этим двоим в их камере. Бедный Милкович, теперь постоянно думающий о рыжике и почти готовый сбежать, совсем не представляет, что больше Джерому и не нужен.