Мавр ничего не знает: Невезение

      Одно слово подходило для всего происходящего на языке Мавра.       Пиздец.       Санджи был уверен, что девушка, которую он видел каждый день, просто давным-давно выплакала все слёзы. И если спросить у неё про это подробней, Мавр пафосно ответила бы ему, что «клятвенно пообещала» какому-нибудь волшебному дереву, что плакать никогда больше не будет. Санджи бы поверил и в такое. Он не мог терпеть женские слёзы, сердце уж слишком сильно сжималось внутри при их виде. Больно просто знать, что твой друг плачет. И увиденное просто не вписывалось ни в какую картину его мира. Просто будто кто-то выстрелил самой крупной пулей в его сердце, а то буквально разорвалось изнутри, медленно и мучительно.       Как маленький ребёнок, она очнулась и, хватая ртом воздух, начала опасливо бегать глазами по всей каюте, не задерживаясь на месте, а по щекам текли жгучие слёзы. А после, когда парень подбежал к подруге, тянущей к нему свои маленькие ручки, мог лишь замереть, обняв. В голове взрывался будто фейерверк мыслей. Негодование и непонимание происходящего переходило в испуг и страх. Как бы он ни пытался успокоить девушку, всё оказалось безрезультатным.       Никакие утешающие слова и обещания не могли успокоить советника.       Даже когда пришли остальные!.. Даже Чоппер со своими препаратами не смог успокоить! Это была истерика: затяжная и невыносимая. Для всех. И Мавр была безутешно чем-то сильно напугана, так как не отпускала никого, кто пытался её обнять или попытаться утешить. Хваталась руками или кусала за одежду, чтобы только не отходил. Вела себя как испуганный маленький зверёк. Буквально всех запугала до такой степени, что никто не мог понять, с чего бы с ней такое происходило.       Хотя коку команды казалось, что что-то да знает Робин-чан, которая с болью наблюдала за их общей подругой. Сиротливо стояла в стороне, пристально наблюдая своими прекрасными глазами за остальными.       Мавр была холодна даже сейчас. Будто её ничего не могло согреть на свете, а она тянулась к теплу тел накама. Но никто не понимал причину слёз, наверное, даже их прекрасный археолог, которая после всех попыток, которые не включали себя насилие и снотворные, просто присела рядом и обняла. Обняла так крепко, как могла. Окутала своими руками и просто прижала к себе. И Мавр немного начала затихать.       — Что ей приснилось? — в беспокойстве шептал очень тихо их корабельный врач. — Что так испугало?       Санджи сжал зубы. Зависть внутри просто кипела.       Робин-чан успокоила Мавр-тян своими молчаливыми мягкими объятиями, а заставили девушку уснуть только двое: Маримо и Луффи. Мавр только притихла, несколько раз всхлипывая, и смогла заснуть, в итоге, только около двух парней, с которыми первое время путешествовала. Санджи понимал, что это трио и начало путь пиратов, их связь гораздо больше между собой, чем со всеми остальных, но как же он сейчас завидовал! Он так хотел стать с Мавр ближе, обнять, помочь, стать для неё самым настоящим героем, о которых столько та рассказывала бака-троице на ночь.       Советник уснул беспокойным сном только под боком Ророноа. Парень обнимал девушку, чтобы та не свалилась с дивана. Троим сложно на нём спать. Луффи лежал на противоположном от Мавр боку, его не волновало мнение своего старпома, да и вряд ли бы тот ослушался приказа. Если это надо было для Мавр, для долгожданного покоя на корабле, Охотник на пиратов мог это стерпеть. Мугивара же хотел спать вместе с Мавр, и всё тут. А держать Мавр мог только Зоро, потому что остальные оставались с увечьями, да и получать агрессивные пинки никто не хотел.       В луффиной ладони рука Мавр была такой маленькой, такой гладкой, такой мягкой, такой холодной, что парнишке казалось, что девушку только-только освободили из ледяных оков чокнутого адмирала, который посмел напасть на его накама!.. Вокруг было тихо, даже слишком. Все так устали, что повалились кто где. Но непременно оставались в мужской каюте, потому что не смели уходить, слишком боязно было за девушку.       Истерика подруги длилась дольше часа, а нервы у всех были расшатаны и так: Мавр почти неделю не просыпалась после того, как её разморозили, а как очнулась, то давилась горькими слезами.       Ухоженные брови подруги сдвинулись, Луффи сразу заметил — он-то всё никак уснуть не мог. Он был ещё в шоке от происходящего, и его это немного беспокоило, но зато давало время на наблюдения за накама и остальными. Вдруг что-то случится? А тут он, ни одного сна в глазу, на помощь придёт! Мавр нахмурилась, губы её задрожали, и парень не знал, что делать. Он провёл большим пальцем по тыльной стороне руки шатенки и чуть-чуть сжал. Вроде его так Эйс ночью успокаивал, когда те были детьми.       И сработало! Лицо напротив немного разгладилось, и Мугивара облегчённо вздохнул.       Быстро натянув несколько одеял прямо до самого носа советника, он снова сжал ручку Мавр. Зоро сегодня, на удивление, не храпел, сопел только чуток, сжимая в своих крепких объятиях Луффи и Мавр. Каким образом им удалось так лечь, Луффи не понимал, да и надо ли, когда это только к лучшему? Дорожки слёз на щеках девушки оставались видимыми даже в неестественном освещении почти потухших ламп со свечами, неясно блестели.       Монки Д. всегда казалось, что слёзы — это признак слабости, однако Мавр почти никогда-никогда не плакала. Только в Арлонг-парке из-за страха за остальных, и то! — эти слёзы были Мугиваре и другим приятны. Мавр не бесчувственная, сказала Нами после этого. А Луффи показалось, что Мавр просто очень сильная, чтобы не заплакать снова как-нибудь. Эйс при первой встрече даже ему шепнул на ухо, что раз такая, как Мавр, не плачет, значит, его накама очень сильная, и мальчишка не мог не верить старшему брату. Хотя потом тот стал её клеветать.       Даже после всех их приключений, — всего немного, и Луффи всё равно было мало, хотелось ещё в какое-нибудь дельце загреметь, повеселиться, — Мавр выжила, смеялась, веселилась, пакостничала и самодовольно улыбалась! Даже, вон, подсказывала ему, как делать правый хук так, чтобы разбить яйца тупому Фокси! Он ведь благодаря такому приёму его и одолел! Но вот пришёл адмирал и испортил всё!       Монки даже показалось, что Мавр готова сказать что-то, что давно хотела, однако не хватало на это смелости. Она стояла нерешительно после его битвы, сминала в руках края одежды. Всем видом говорила, что слова достаются с трудом. Однако ему нравилось то, о чём просила подруга. Капитан пиратов уже предвкушал, как будет смотреть на битву своей накама, увидит, какой сильной она стала. Пусть она физически слаба, у каждого есть свои недостатки, но Мавр отличалась другим.       И ему очень-очень хотелось увидеть, как Мавр пиздит других. Это же всегда весело! Особенно дозорных! Ух, сколько мата она произносила в сторону военных, когда они путешествовала по базе Морского Дозора, которую потом взорвали вместе с его братом. Луффи помнит тот день, тогда Мавр с Эйсом, вроде как, помирились. Пусть это уже и не столь важно.       Однако её заморозили, пока она защищала Робин, а потом она заплакала, словно малое дитя. И тот крик он запомнит точно надолго. Казалось, до сих пор он звенел в ушах. Крик боли и беспомощности. Он его знает. Даже слишком хорошо знает. И крик напоминал ему не о самых лучших воспоминаниях. На лице у парня не было даже тени улыбки. Хотя она была всегда на его лице. Сейчас ему не очень хотелось улыбаться, даже самому себе.       На душе скребли кошки. И в голове будто что-то звенело. Луффи это не нравилось. Потому что потом голова болит, и ему кажется, что скоро случится что-то нехорошее. И вот, пожалуйста, Мавр плакала! Но ощущение опасности не покинуло юношу. Что-то внутри подсказывало, тихо-тихо нашёптывало о том, что что-то грядет. Это будет отнюдь не весёлое приключение. Кажется, Робин говорила о нечто подобном.       Смутные сомнения, беспричинное чувство опасности и тревоги на сердце, внезапная головная боль, которая так просто не проходит. Луффи это крайне не нравилось. Чоппер списал это на усталость и недосыпание — сидел он постоянно у дивана Мавр и ждал, когда та очнётся. Робин же тепло улыбнулась и погладила по волосам, нашептала на ухо о том, что ему стоит отдохнуть и только потом проанализировать свои ощущения снова. Сказала: если ничего не изменится, то это знак к тому, что что-то грядёт.       Зоро на такие высказывания ответил иначе, чем другие. Ророноа чувствовал то же самое. Точь-в-точь. И Монки Д. уже не казалось это обычной переутомлённостью, совпадением. Луффи не глупый, как другие думают. Луффи просто живёт на всё катушку. Берёт всё от жизни пирата и думать ему о чём-то глобальном и серьёзном было просто некогда. Да и когда, тем более зачем? Его ждут другие приключения, нужно плыть к ним, а насчёт дум у него есть Вика и остальные.       Слишком много думать вредно! Зачем терзать себя сомнениями и вечными поисками ответов, когда всё, что тебе нужно, и так лежит перед тобой? Луффи искренне не понимал.       Море, мечта в сердце, накама, свобода, еда и приключения — вот он, рецепт классной жизни пирата! Что ещё нужно для счастья? Лишь исполнение мечты, да и только.       — Лучше б спал, — едва шевеля языком, прошептал сверху Ророноа, не открывая глаз. Луффи вздрогнул и чуть-чуть приподнял голову, чтобы увидеть неспящего друга. — Пользы от того, что ты следишь за ней, никакой. Поспи, а то ещё голодным будешь всю ночь.       — Ты к холодильнику не пустишь, да? — наивно спросил Мугивара у своего лучшего друга. Да, Зоро, Усопп, Чоппер и Мавр — его лучшие-лучшие друзья. Остальные тоже его друзья и крутые накама, но Луффи хотелось выделить их из всех. Сердце нашептало.       — Если только ром принесёшь, — резонно ответил сонный парень.       — Санджи тот спрятал, Мавр его надоумила.       — Тогда нет.       — Вы заткнётесь, или да? — слишком внезапно и грозно шептала подруга.       Обоим парням показалось, что в каюте стало на пару тонов ещё тише, чем до этого. Они даже задержали дыхание. Услышали только три чётких звука: три неритмичных биения сердец.       Луффи шокированно уставился на Мавр. Зоро не открывал глаз, притворился спящим или реально снова заснул, чтобы не получить по голове тяжёлой рукой. Мавр иногда действительно могла больно ударить.       — Ты не спишь? — с надеждой прошептал Луффи, вытянув свою резиновую голову поближе к накама. Девушка нахмурилась и скривила губы, но глаз не распахнула.       — Вы и слона разбудите, — ворчала та неестественно тихо, голос значительно охрип, и говорить было ужасно больно. — Дай поспать, чудище.       Мавр не знала, разобрал ли парень напротив её слова, потому что говорить сил не было, а её разбудили именно парни. Шёпот шёпотом, а для неё это уже было громко. Всё-таки поспать подольше не дают! Покой нам только на том свете сниться будет!       Вместо ответа она почувствовала лишь сжатие её маленькой ладони. Рука Луффи была горяча и мягка, и отпускать её не хотелось совсем. По телу разливалось странное чувство тепла. Маврикии было жутко приятно, что её не оставили после ужасной выходки и сейчас находились с ней рядом. Единственное, что шатенка могла сейчас сделать, — только дать понять, что не хотела расставаться с командой. Эгоистично, но разве можно желать другого, когда так холодно и страшно до сих пор?       Мавр в ответ сжала из последних сил большой палец парня. Капитану пиратов этого было достаточно. Стало спокойно, мирно, тихо. Сопение и несколько тел накама рядом только дарило ему ощущение защищённости. Соломенный мальчик впервые за вечер и ночь широко улыбнулся и провалился в долгожданный сон, не расцепляя руки подруги.       Охотник на пиратов вздохнул, его живот слишком громко заурчал, и он мысленно проклинал кока за то, что тот слушает баб. Надоумили же его прятать провиант!