Арахнофоб

— Ром, Рома! Посмотри — какая прелесть! Какие глазки! А ножек то сколько, видишь? — девочка, хихикая, подбежала ко мне, сжимая что-то в маленькой руке. Я рассмеялся, погладив сестрицу по светловолосой голове. — Что? Опять кого-то нашла? — спросил я, на что девочка утвердительно покивала головой и тихо приказала мне нагнуться. Мне казалось это таким забавным и милым, что я просто не мог удержать свои смешки. — Смотри…- девочка, снова хихикая, раскрыла ладошку. На маленькой ладошке моей сёстры сидел ужаснейший ПАУК. Я удивлённо расширил глаза, всматриваясь в ЭТО. Много-много чёрных ножек, волосатое тельце, которое постоянно металось по ладошке, мерзко передвигая лапки. Липкий страх, тошнота подступила к горлу, заставляя моё лицо вытягиваться, а сердце биться через раз. Я чувствовал, как ком дичайшего ужаса подбирался к груди, сдавливая её. Издав тяжёлый хрип, я следил за быстро передвигающейся чёрной точкой на ладошке хохочущей во всю силу сестры. — Смотри, смотри! Какие у него ножки! А глазки! — сестра всё хохотала, «тыча» мне в нос этим существом. Всё это длилось не меньше минуты, но страх заставил меня считать часы, пока закончится эта пытка. Я смог издать только тихий писк и отскочить к стене. Впервые в жизни, я сказал «спасибо» своим рефлексам, потому что ЭТО поползло по руке моей сёстры и спрыгнуло на пол, быстро перебирая ужасными, маленькими лапками, двигаясь ко мне. КО МНЕ. Смех сёстры бил по перепонкам, но я не мог отвести взгляд от ЭТОГО СУЩЕСТВА, которое уже было рядом с моей ногой. Я заорал, что есть мочи, затряс ногами и руками, вскочив и задев светильник, который был крепко приделан саморезами. Стеклянный плафон полетел на мою голову, но я смог отскочить. И я кричал. В руки и ноги подбирались нервные судороги. Но мои мысли были лишь о пауке. Он был в этой комнате. Рядом со мной. Сейчас. От этой мысли я ещё больше заметался по комнате, не обращая на плач уже перепуганной мною сёстры и осколки плафона. Я визжал, как маленькая девочка, хоть мне и шестнадцать, бегал из угла в угол, врезался в стены, потом, видимо, решив, что на полу больше места, где можно было спрятаться, залез на стол. Только тогда, сердце стало стучать реже, дыхание успокоилось, только частая дрожь ещё не покинула моего тела. Теперь я оглядел комнату. Осколки стекла, измазанные кровью, а я и не замечал, что натыкался на них, перепачканный в этой самой крови ковёр и плачущая на диване сестрёнка. Мне стало стыдно. Мне же шестнадцать. Семнадцать скоро, а я паучка какого-то боюсь. Аккуратно встал, перепрыгивая через осколки, сел рядом с сестрой на диван и погладил её по голове. Первая минута прошла в молчании. Девочка несколько раз всхлипнула, а я пытался подобрать слова, но как назло в голове был вакуум. И вот… — Сонь, ну не плачь. Сонька, прости меня. Я так больше не буду. — я хотел обнять сестрёнку, но она отстранилась, утирая слёзы. Внутри что-то неприятно резануло. — Это ты прости меня, Ром. Я же не знала, что ты так их боишься, я так больше не буду… — Соня встала с дивана и, переступая через осколки, отправилась к себе в комнату. — Я тебе верю. — тихо прошептал я ей вслед. В груди всё так же кололо. Она во мне разочаровалась. Опять. Но ведь сейчас я действительно испугался до приступа истерических слёз. Как обычно это и бывало. Как же мне это надоело. Каждый, каждый раз, я сходил сума от одного вида этого чудовища, которого по ошибке называли «полезным». Эта моя арахнофобия всегда была моей маленькой тайной, а теперь… Теперь сестра видела мою истерику, видела мою слабость. Я смотрел на ковёр. Страшные лапы, челюсти, паутина, всё это виделось в каждом углу. Просидев так неизвестное количество времени, я решил убрать осколки и забинтовать ногу, которую украшало много маленьких, но глубоких порезов. Как только я подмёл, мой телефон оповестил меня о сообщении. Сняв блокировку, я просмотрел список: От кого: Леший «Рог, ты где?! Мы с пацанами тебя уже минут десять около подъезда ждём! Вылазь, морда лупоглазая!» От кого: Леший «Ты чё?! Издеваешься?! Когда выйдешь? На балкон хоть выйди, помаши нам, ёпт!» И 2 пропущенных вызова от Лешего. Чую, сегодня меня убьют. Я посмотрел на часы. Лето, только три часа, а мама будет дома часов в восемь. Время погулять есть. Быстро надев кеды и накинув толстовку, я побежал на балкон. По дороге я запнулся о ковёр и упал, больно ударившись головой о пол. Голова закружилась и я еле встал, меня неприятно тошнило, качало из стороны в сторону. Интерьер квартиры сменился: в квартире стало как-то слишком тепло и мрачно, это меня насторожило, даже испугало. — Лу, ты умер?! — я открыл окно. На меня зло уставились восемь чёрных глаз. Я застыл, к горлу опять подкатывало отвращение и дикий страх. Издав тихий стон, я закрыл окно и попытался отойти подальше, но вдруг запутался в чём-то липком и вязком. Обернувшись, я увидел, что мои ноги запутались в паутине, из которой медленно началось массовое бегство маленьких паучков. Мой вскрик, звон разбитого стекла, что-то мягкое, обвившееся вокруг талии, и темнота.