Revenge

***

      Чертов март. Чертова пятница. Чертова течка.       В тот день До КенСу чувствовал, что произойдет что-то, что в корень изменит его и так не самую сладкую жизнь. Парнишка глотал таблетки горстями, которые в силу игры гормонов и возраста, не хотели восприниматься как подавители, отчего должного эффекта за ними так и не последовало.         Бедный До, изнеможденный до предела, не может даже дотянуться до мобильника и предупредить учителя или старосту о том, что последующие пару дней его в школе не будет; руки тянутся лишь к ширинке, которую омега безо всяких проблем расстегивает, а затем и вовсе стягивает штаны, что, кстати, дается с трудом из-за излишнего веса. Недовольно скуля и пыхтя, До, все же, стягивает злосчастный элемент одежды и помогает своему телу в столь тяжелый момент. Омега закрывает глаза и перед ними всплывает долговязое, громкое, но поистине мужское божество по имени — Пак Чанёль. Да, он нередко подтрунивает над младшим, но до чего же тот к нему привык. И ведь что-то тянет к нему…тянет с такой силой, что противостоять он не в силах.       А у Чанёля день вообще не задался — живой кошелек на учебу не явился, Бён Бэкхён отшил и это заставило Пака не только сбежать с оставшихся уроков и прогулять, но и напиться в доску, к вечеру истратив все деньги, которые были накоплены в старом портмоне (а если точнее, то остатки того, что До так любезно отдал ему.) И, конечно, в голову долговязого не пришло ничего лучше, как пьяно чертыхнуться на весь бар и решить, что старый коше…ээ, друг До КенСу, конечно же, поможет ему в беде. Так Пак и столкнулся на своем «идеальном» пути с такими проблемами как фонарные столбы, дороги, стены и сногсшибательный запах течной омеги под дверью друга. Что им двигало в тот момент — дикий недотрах или, все же, деньги, альфа не понял, но когда зашел в квартиру, то пропал.       Утонул в сладком запахе граната, в мелодичных стонах, которые, кажется, даже лепечут его именем, но это показалось, все же, игрой возбуждения и сильного опьянения. Не верилось совершенно, что этот голосок, этот запах — они принадлежат его пухлому и невзрачному другу. Пак, которого ведет скорее инстинкт, входит в комнату и видит, как КенСу со своими пышными формами лежит на боку и стонет, сжимая член в руках. В другой ситуации Пака вывернуло бы, но возбуждение слишком сильно.       До же, который не услышал чужих шагов, тяжело дышит ртом и не чувствует сначала запаха альфы, но стоит втянуть носом спертый воздух, как дыхание перехватывает…       Горячая ладонь на бедре из колеи выбивает, а стоит увидеть еще и того, чья конкретно это рука, так Кёнсу совсем опешил. Чуть отодвинувшись, он пытается что-то спросить, но, в итоге, открывает и закрывает рот, как рыба, в то время, как Пак заставляет потерять равновесие на одной только руке держащееся. — Чанни, ты чего зде… — начинает он и замолкает, стоит только встретиться с глазами Пака. Те горят так, словно он, наконец-то, нашел то, чем можно позабавиться. — Заткнись хотя бы сейчас, блять. — просит несчастный пьяница, с тихим рыком, и тянет младшего на себя.       Кёнсу не успевает соображать, а Чанёль пользуется этим, сдергивает тряпки, которые сейчас кажутся ему настолько раздражающими, что он даже, кажется, рвет что-то.       Его движения резкие, совершенно несдержанные, а До под ними совсем теряется в пространстве, забывая о том, что такое совесть и решаясь просто пустить эту ситуацию на самотек.   «Будь что будет.» — пролетает в голове, и омега просто подается навстречу ласкам, которые ему так щедро дарит далеко небезразличный ему человек.       Чанёль в этот момент не особо церемонится об ощущениях парня, он лишь матерится, стягивая с тебя, впервые, ненавистные черные джинсы, проклиная их в том, что его не слушаются собственные пальцы. Но, закончив с этим, он резко дергает их вниз и откидывает голову, просто-напросто, зацепившись пальцами за воротник своей черной рубашки, срывает пуговицы, которые с характерным звуком закатываются под кровать.       Он не заботится о средствах контрацепции и о возможности беременности, потому что у До течка, а он далеко не последний по силе альфа; Пак просто хочет и просто берет.       Забывая еще и о том, что тот девственник.       Резкий толчок и у Чанёля крышу сносит: тонкие стеночки приятно обволакивают, а природная смазка добавляет скольжения. Он, не заботясь ни о чем, просто вдалбливается в омегу, в то время, как тот царапает его плечи и просит остановиться.       Чанёль лишь сжимает бедра Кёнсу до самых синяков и ногтями впивается в кожу, блаженно хрипя. Су бы сказал, что то, что он видит перед собой — прекрасно, и не соврал бы: У Чана закрыты глаза, губы, покрасневшие от укусов, чуть приоткрыты, а по лбу стекает пот, отчего, когда Пак проводит рукой по волосам, они остаются на макушке, не возвращаясь в жалкое мокрое подобие челки.       Резкие толчки не становятся мягче даже после пощечины от младшего, а через несколько минут Кёнсу уже просто не в силах соображать. Не подавая ни голоса, ни вообще какого-либо признака жизни, в то время как сам альфа с упоением достигает разрядки, вгоняя член поглубже.       Сознание подбирается под корку головного мозга, когда стенки внутри сжимают его узел настолько, что даже больно. Чертыхнувшись, (а вернее, выкрикнув громкое «БЛЯТЬ») Чан пытается выйти из нутра омеги, но ничего не выходит.       Узел спадает только через двадцать минут и тот торопится как можно скорее натянуть на себя свои штаны, найти кошелек друга и по-тихому смыться из его квартиры, оставив Кёнсу так и лежать на постели без сознания.       Это повернется к ним обоим ребром в будущем. Все-таки, это - пятница тринадцатое.       Чёртова пятница чертого марта.