When Lightning Strikes

Эмма моргала и чувствовала тёплую ладошку в своей руке, но она думала, что они с Реджиной до сих пор в наручниках, как и прыгнули в портал. Вот только она не чувствовала холодного металла на запястье. Когда она, наконец, проморгала яркость молний, которые в очередной раз ослепили её, но в этот раз на дольше, чем в прошлый раз, обнаружила, что шла по пляжу. Солнце тепло светило, а лёгкий ветерок с океана обдувал её. Прежде, чем Эмма посмотрела на Реджину, она почувствовала, что это была она. Сейчас был первый раз, когда блондинка на самом деле осознала, что напряжение между ними, которое всегда присутствовало, теперь было настоящим. Она посмотрела вниз на себя, слегка улыбнувшись от того, что увидела, что одета в джинсовые шорты, свободную белую майку и шлёпанцы. Она посмотрела налево и увидела ту же обувь на Реджине. Эмма стала упиваться открывшимся видом подтянутых смуглых бёдер, такие же джинсовые шорты и майка. И только после был взгляд на саму Реджину. — Всё хорошо? — тихо спросила Реджина, слегка сжав её руку. Когда Эмма не ответила, Реджина подалась вперёд и нежно и любяще поцеловала её в щёчку. — Милая? — Ммм? Я в порядке, — кое-как выдавила из себя Эмма, сжимая руку Реджины в ответ. Она была рада, что, открыв глаза, так и не обнаружила в своей руке оторванную руку Реджины. — Ты ведь до ужаса рада сегодняшним утром, милая? — улыбнулась Реджина, когда они продолжили прогулку по песчаному пляжу. Эмма узнала этот маленький пляж. — Не могу дождаться, когда же мы уже будем праздновать то, что наш сын закончил школу. Будет он, наша семья и его друзья. — Ох, я… — Не волнуйся, милая, я уже утвердила меню этим утром. Генри, конечно же, не хочет вечеринку таких масштабов, но как мы можем этого не сделать, когда в конце этого лета он уедет в колледж, и мы едва будем видеть его. Генри. Окончание школы. Колледж. Глаза Эммы расширились в шоке, когда она поняла, что её забросило в далекое будущее. После того, как она видела себя и Реджину в будущем на кухне, она до сих пор не могла уложить такое в голове. Даже сейчас она была напугана этим до чёртиков и отчаянно пыталась понять, как им прекратить это проклятие. Но одна вещь пугала её ещё сильнее, чем всё остальное. Факт того, что она почувствовала кольцо на левой руке, когда Реджина снова сжала её руку. Она слегка повела рукой, сплетая их пальцы так, чтобы была возможность увидеть свои. Она чуть не остановилась, когда увидела кольцо с бриллиантом, которое было рядом с серебряным обручальным кольцом. Жената. Жената на ком? Реджине-мать-её-Миллс? Сейчас Эмма точно убедилась, что эти прыжки точно какой-то сон под наркотой. Потому что никогда в их жизни не могло произойти так, чтобы она закончила с Реджиной. Большую часть общения они едва выносили общество друг друга! — Разве это не очаровательно, что он так нервничает, что представит нам Пэйдж как свою девушку, когда приведёт её к нам, чтобы мы познакомились? — продолжила Реджина и, рассмеявшись, прижалась к Эмме так, как делают только женатики или парочки, которые безумно влюблены друг в друга. — Ты помнишь, как я говорила тебе о Пэйдж? Дочке Джефферсона? Раньше её знали под именем Грэйс. — Я… он встречается с ребёнком Джефферсона? Ребёнок Сумасшедшего Шляпочника, которого ты отобрала у него, Шляпочника, которого прокляла так, чтобы он помнил две свои жизни? — Эм… — Реджина покачала головой, останавливаясь и поворачиваясь к Эмме, слёзы блестели в её глазах, когда она взяла её лицо в свои ладони, — что сегодня с тобой происходит, дорогая? Ты ведёшь себя так, словно это не ты. Эмма не знала, что ей ответить. Она не знала, что произошло, и не понимала, что происходит сейчас. Реджина, стоявшая перед ней, была старше. Глаза, наполненные слезами, смотрели на неё совершенно по-другому. Это была не её Реджина, а совершенно незнакомая ей. Эта версия Реджины хотела вернуть её, пока Эмма вела себя так, словно была завлечена Реджиной. Та самая привлекательность Реджины, которую Эмма пыталась забыть и отпустить, потому что не было такого поворота судьбы, чтобы такое могло произойти на самом деле. Она вспомнила кое-что, что Генри — Генри из будущего — сказал. Они пройдут через портал шесть раз, если по-другому не разрушат проклятие. Это означало, что ей предстояло в последний раз пройти портал, прежде чем они найдут способ разорвать это проклятие и вернуться домой. К себе домой. Однако от этой мысли ей инстинктивно захотелось сбежать так быстро и так далеко, насколько она могла в данный момент, особенно когда слегка постаревшая версия Реджина так смотрела на неё. Прежде, чем она смогла сказать или подумать что-нибудь ещё, губы этой Реджины уже прижимались к её губам, мягко и уверено целуя. Она почувствовала себя так, словно сейчас взлетит в небо, словно она уже парила. Она никогда не чувствовала себя так от одного поцелуя. Это чувство полностью заполнило её сущность, недостающую часть в сердце, без которой она очень долго жила. Это пугало и восхищало её в одно и то же время. Она была в полном раздрае. Она хотела большего так же, как и оттолкнуть Реджину, потому что это не могло быть реальностью. Это была не её Реджина. Поцелуй внезапно прервался, оставляя Эмму тяжело дышать и смотреть на недоумевающую Реджину которая до сих пор держала в своих ладонях её лицо. — Ты — не она. Ты — не моя Эмма, не так ли? — Реджина, я… — Она говорила мне, что это было, но я не поверила ей. Не совсем. — Реджина, — выдохнула и снова вдохнула Эмма, убирая руки Реджины от своего лица, но позволяя им стоять в нескольких сантиметрах друг от друга на пляже, под палящим солнцем. — Я не понимаю, что происходит сейчас. — Нет, конечно же, нет. Это произошло до того, как вы разрушили проклятие, да? — Я не знаю. Да? — Понимаю, — Реджина сделала паузу. — Думаю, что знаю, что произойдёт дальше. — Знаешь? И что же? — После этого, вы воссоединитесь с Реджиной, всё изменится. Кардинально. — Как? — От понимания того, кто вы друг для друга, — ответила Реджина. — То, что чувствуешь ты к ней, является тем, что она чувствует к тебе. Вы обе слишком упрямы на этот счёт. — Что, чёрт возьми, это должно значить? — Ты выяснишь, Эмма. Сколько раз вы уже проходили через портал? — Шесть. Это был шестой. — Если ты хочешь покончить с проклятием, что я ненамеренно создала той ночью, когда ты притащила Мэриан в настоящее, то тебе нужно перестать бороться и принять то, кем вы друг для друга являетесь. — Я не понимаю… Эмма почувствовала статику магии в воздухе и то, что прошла через многое за последние несколько дней. Она знала, что следующий портал откроется и довольно скоро. — Я не могу тебе многого сказать, или это всё изменит в прошлом, будущем и твоём настоящем, но я могу сказать тебе, что всё закончится, когда ты… Реджина же с другой стороны лишь ещё немного продвинулась в будущее, снова обнаруживая, что ослеплена. Снова проснулась в своей кровати, вот только не с будущей Эммой, а тогда, когда извивалась под ней. Её тело внезапно почувствовало и рассказало ей всё… что сейчас она ворвалась сюда посреди страстного любовного акта, который был между ними. Эмма замерла, как и Реджина. Серьёзный взгляд. Глаза в глаза. Реджина почувствовала, как вина просачивается в её грудь. Она перенеслась в самый важный момент. А что самое страшное — Эмма поняла это. Она просто замерла, прекращая вдавливаться бёдрами в Реджину, что приносило ей такое удовольствие. — Оу, это опять ты, — прошептала Эмма, тут же расслабилась, переставая хмуриться, и наклонилась, чтобы нежно поцеловать Реджину в слегка раскрытые губы. — Сколько прошло? — Пардон? — Сколько времени прошло с тех пор, как ты была тут со мной? Сколько времени прошло для тебя? — Едва ли день. — Едва ли день… — эхом сказала Эмма и искренне рассмеялась, а после страстно поцеловала. Когда она оторвалась от брюнетки, улыбка всё ещё сияла на её губах. Игриво и соблазнительно она провела кончиками пальцев по приподнятой брови Реджины. — Спроси меня, сколько прошло времени. — Я не… — Больше года, Реджина. — Как это вообще возможно, когда для меня едва ли день прошёл? — Проклятие. Я помню. Как я вообще смогу это забыть? — Где я в будущем? — спросила Реджина, не уверенная в том, хотела ли она услышать ответ для себя, или желала вообще никогда не спрашивать этот вопрос. — Думаю, — Эмма остановилась и чуть сдвинулась с Реджины, улучив момент, чтобы посмотреть на неё. — Думаю, прошло полтора года. По крайней мере для тебя или для меня тоже. Эти путешествия во времени всегда сбивали с толка. Ты, ну, будущая ты, которая сейчас со мной, убедила меня, перестать думать об этом. Эта Эмма не дала ей и шанса, чтобы переварить услышанное, эффективно заставляя её молчать поцелуем, от которого у брюнетки потемнело в глазах. — Ты ещё даже не поцеловала её, правда? — Нет, — выдохнула Реджина, чувствуя, как губы Эммы ласкали её шею. Улыбка спала с её лица, когда она ответила, — ещё нет. — Но ты хочешь, не так ли? Её дыхание перехватило в груди от внезапного осознания, что снизошло на неё. Она действительно хотела, чтобы это произошло. Она действительно хотела поцеловать её Эмму и почувствовать всё то, что она чувствовала с этой Эммой, и даже больше. Это пугало и восхищало её. И пока она была тут, ничего не могла с этим поделать. Так что она сдалась этой блондинке, позволяя себе почувствовать каждый поцелуй, которыми её награждала девушка. — Хочу. Эмма улыбнулась и подняла голову, чтобы посмотреть на неё. — Она не знает, на что это похоже, верно? Или, может быть, знает, потому что будущая ты уже поцеловала её. Может быть, она почувствовала магию между нами больше, чем когда-либо до этого. — Она была с… — Да, — тихо рассмеялась Эмма. — Была. Я помню, как это происходило. Я помню, как напугана была, когда ты меня тогда поцеловала. — Это ужасно запутывает. — Как насчёт того, чтобы сделать всё менее запутанным? — Как? — Я покажу тебе, — ответила Эмма, оставляя поцелуи по всему телу, которые давали невысказанные обещания. — Я покажу тебе, как любить меня. Тело Эммы идеально подходило к её собственному. И Реджина поняла, что буквально тает от этого чувства. Она таяла от каждого прикосновения Эммы, пока её руки скользили по нежной коже, кончики пальцев проходили по всем «нужным» местам, заставляя её выть от желания. Она поняла, что эта Эмма была невероятно терпеливой, и она резко вдохнула, когда девушка взяла её за руку и осторожно направила по её гладкому боку, позволяя брюнетке коснуться себя, дойти до того места, где Эмма хотела, чтобы её ласкали, чтобы она снова ощутила прикосновения Реджины, которые когда-то давно запомнила. Она нежно толкнула Эмму на спину, тут же заскучав по тяжести тела, которое приятно придавливало, но она получала большое удовольствие исследуя Эмму кончиками пальцев, смотря на её эмоции и желания, которые мелькали на её лице от каждого прикосновения. Реджина лишь могла смотреть на Эмму, когда та подняла руку и начала дразнить свой сосок. — Поцелуй меня тут, — прошептала она низким от возбуждения голосом, когда Реджина восхищённо наклонилась и нежно поцеловала затвердевший розовый сосок Эммы, — укуси меня. — Эмма. — Пожалуйста? Реджина задрожала от того, как Эмма стала молить, не зная до этого момента, насколько девушка была заведена. Она ухватила губами затвердевший сосок и сильно всосала его, а после прикусила. Блондинка выгнулась ей в рот, тихий крик удовольствия раздался в комнате, заставляя тело Реджины сжаться от ещё одной волны желания. — Сильнее, — застонала Эмма, её пальцы исчезли в волосах Реджины, ногти царапали кожу головы, — бляха. Реджина кружила языком вокруг соска, а потом снова с силой всосала его, чтобы потом прикусить. Стон, которым она была вознаграждена, заставил её сильнее намокнуть от такого возбуждения, которое она никогда в жизни не чувствовала. Этой Эмме нужно было больше, как и самой Реджине. Она отодвинулась и улыбнулась блондинке, проведя пальцами по мокрому соску, ожидая дальнейших инструкций. Эмма провела рукой над пупком, губы изогнулись в ленивую распутную улыбку, когда её пальцы вернулись и зарылись в волосы Реджины, заставляя её спуститься и наклонить голову вниз, чтобы брюнетка поцеловала плоский животик. Не ожидая никаких новых инструкций, Реджина продолжила целовать тёплую, мягкую кожу. Её язык без устали пробовал Эмму. Тепло и приятно. Она чуть прикусила кожу, вызывая этим стон Эммы. — Ох, бл… блять, — закричала Эмма, пока Реджина языком успокаивала покрасневшую кожу, которую она только что прикусила, и спустилась ещё ниже. Язык всё также выводил узоры, а глаза наблюдали, как на теле появляются мурашки. — Я не думаю… — Эмма замолкла, дыхание перехватило в груди. — Мне не нужно показывать тебе, как любить меня. Ты уже это знаешь, не так ли? — Могу уверить, что это первый раз, когда я это делаю. — Не совсем уж и первый раз, — вставила Эмма, её пальцы ухватились за шею Реджины, и та подняла голову, чтобы посмотреть в зелёные глаза, — здесь, — просто сказала Эмма, поднимая бёдра, прижимаясь к животу Реджины. Блондинка ещё шире развела ноги. Её влажные складки коснулись разгорячённой кожи брюнетки. — Здесь? — поддразнила Реджина, откинувшись немного и проводя пальчиком по внутренней стороне бедра. Она делала это медленно, ощущая дрожь под прикосновением. — Ммм, да. Реджина позволила своему пальцу ещё немного спуститься, упиваясь эротичным видом, что предстал перед ней. В этот момент она даже забыла, что происходило между ними, она забыла то отрицание, которое было, когда рядом находилась её Эмма. Она просто потерялась в этой Эмме полностью. К этой Эмме можно было легко дотронуться, почувствовать, любить. От мысли о любви ей пришлось помотать головой и оставить несколько нежных поцелуев на внутренней стороне бедра, повторяя путь своего пальца. Она не позволяла себе думать, только чувствовать. Это было слишком легко чувствовать всё, так как эта Эмма была открыта, свободна для неё. — И здесь? — прошептала Реджина. Её дыхание опалило и без того горячий клитор. Так близко, но недостаточно, чтобы ласкать и пробовать девушку. Эмма слегка притянула к себе Реджину, впиваясь пальцами в голову. Это было всем, что потребовалось Реджине, чтобы провести медленно всем языком по промежности Эммы. В этот раз она не сомневалась, уже зная вкус и ощущения Эммы, которые она уже испытывала. В этот раз она искала точки, которые вызывали шумные вздохи и стоны, которые она сильнее полюбила с недавнего времени. Вкус пьянил и напоминал о тёплом яблочном пироге, в котором было немного корицы и ванили. Она увлеклась, потеряла себя, пока её губы, язык и пальцы делали то, о чём она никогда не позволяла задуматься. Это само по себе было вознаграждением — чувствовать, как Эмма подаётся ей навстречу, сильнее прижимаясь ко рту, её крики удовольствия, наполняли комнату этим ранним утром, когда свет только начал пробиваться через окно в спальню. Реджина слегка передвинулась и крепко ухватила Эмму за бёдра, вжимая её в матрас, пока язык яростно ласкал и дразнил клитор. Она обхватила губами клитор и сильно всосала, чувствуя, как тело Эммы задрожало, стало извиваться, когда та быстро и сильно кончала, крича её имя. Реджина ещё раз опустила голову и прижалась губами к пульсирующей и сжимающейся дырочки и стала посасывать, пробуя оргазм Эммы на вкус, продлевая этим удовольствие Эмме. — Иди сюда, — простонала Эмма, призывая её подняться к ней, чтобы поцеловать её, пока руки продолжили бы блуждать по телу брюнетки. — Нет, мне, правда, не нужно показывать тебе, как меня любить, как любить её, почему? — Почему? — Потому, что это было пиздец как круто. Реджина поняла, что улыбалась в губы Эммы, когда они снова нежно поцеловались. Эти слова снова заставили её напрячься, но она впитывала все те ощущения от этой Эммы, ощущения полной удовлетворённости. Реджина такое чувствовала только тогда, когда была тут, с этой Эммой. — Любить? — спросила Реджина ещё раз, уже чувствуя не удовлетворённость, которую оставила её Эмма, а напряжение от магии, что повисло в воздухе между ними, — что это такое? — Это… — сказала Эмма, поцеловав её в висок, пока они валялись в объятиях. — Это то, что тебе нужно самой узнать, Реджина. — Но это настоящее? — Да. Реджина улыбнулась положила голову на плечо блондинки. Она снова любила. Она снова любила даже после того, как её предполагаемая Истинная Любовь воссоединилась со своей бывшей любовью. Она любила ту, что сделала такое с ней, что это заставило её неосознанно создать проклятие, которое только им под силу разрушить. И тут её снова перевернули на спину, блеск в глазах Эммы показал женщине все её намерения — они не закончили, и не скоро закончат. Она почувствовала статику магии, которая чуть ли не затрещала в воздухе. Впервые она захотела, чтобы это не произошло. Не сейчас. Было слишком скоро, и она не готова закончить всё с этой Эммой. Она была не готова возвращаться к тому, где они были раньше, пока это всё не случилось.Она была не готова, потому что это был тот момент, когда она знала, что она влюбилась в Эмму Свон. ________________________________________ Эмма была мокрой, когда снова проморгалась от света и обнаружила, что стоит на том же самом пляже, только сейчас было темно и холодно, шёл сильный дождь. Она задрожала и взглянула на брюнетку, которая была точно такой же промокшей до нитки, которая подняла их соединённые наручниками руки и с силой потрясла ими. — Это не сработало! — Нет, не сработало, — пробормотала Эмма. — По крайней мере, не в этот раз. — Где ты была? — Где ты была? Реджина фыркнула и отвернулась от Эммы, вот только девушка успела увидеть вспышку боли на лице через дождь, который яростно падал из тёмных облаков, которые зависли в ночном небе. — Я спросила тебя первая, — пробурчала Реджина. Её голос был едва слышен, так как гром протрещал недалеко от них. — Куда на этот раз ты попала, Эмма? — Окончание школы Генри, — ответила она. Эти слова заставили Реджину взглянуть на неё, удивление сверкало в её глазах, пока они обе боролись с тем, чтобы не отводить взгляды друг от друга. — Я была там с тобой. Будущей тобой. Ты… ну, она сказала мне, как покончить со всем этим или, по крайней мере, была близка к этому, пока портал не открылся опять! — Почему ты говоришь так, словно обвиняешься меня, что не дала ответ, когда мы обе нуждаемся в том, чтобы разрушить это проклятие? Почему ты снова винишь меня? — Потому что это твоя вина, что мы сейчас стоим тут, Реджина! Ты создала это проклятие, осознанно или нет, но это твоя вина, что мы застряли в никогда не заканчивающейся временной петле путешествий в различные времена и места, а ещё мы не знаем, как его разрушить! — Я говорила тебе, что не знаю, как покончить с этим проклятием, Эмма! Прекрати меня винить во всём, что происходит, потому что, если я бы знала, как и почему это происходит, то, чёрт возьми, первая бы всё закончила, чтобы этого никогда не случилось! Так же, как мне следовало убедиться тогда, что тебя никогда больше не было бы ни в моей жизни, ни в жизни Генри, когда ты только приехала в этот город! Реджину трясло, даже Эмма могла почувствовать, как её магия становится неустойчивой из-за гнева, который быстро заполнял брюнетку. Но это не остановило Эмму от того, чтобы также не почувствовать злость. Хотелось чувствовать себя лучше, встряхнуть Реджину за плечи, а ещё чтобы не было этих наручников, чтобы как следует ударить по лицу Реджины и при этом не упасть вместе с ней на землю. — Ты хочешь избавиться от меня, и ты проделала дерьмовую работу для этого, Реджина! — заорала на неё Эмма, пытаясь не подпрыгнуть от громкого треска, который заставил дрожать землю под их ногами. — Мне вообще не следовало давать тебе второй шанс! Если бы я не пыталась увидеть в тебе что-то хорошее, если бы я не верила, что, может быть, ты действительно изменилась, что, может быть, ты стала другой и захотела быть хорошей, тогда мы бы не застряли в этом ёбанном проклятии, которое ты неосознанно создала. Как это вообще, блять, произошло? Потому что ты убедила себя, что я разрушила твой последний шанс на счастье! — Ты сделала это, но это абсолютно не имеет значение, когда я оказалась в своей кровати обнажённая вместе с тобой! — заорала Реджина, заставляя Эмму шокировано выдохнуть, которая задрожала не от холодного дождя, а от того, как Реджина смотрела на неё и от тяжести этих слов. Слов, в истину которых она не хотела верить, но верила. — Я спала с тобой! У нас был секс. Он длился часами! — Мы никогда этого не делали, Реджина! Когда, чёрт возьми, это произошло? В последнем прыжке или в первый раз, когда нас разъединило? — Я не скажу тебе ничего, пока ты орёшь на меня! — Ты орёшь на меня! Реджина тяжело дышала, уставившись на Эмму, её Эмму. Обе промокли до нитки под дождём. Она была такой злой, что не знала, чувствовала ли такое в своей жизни вообще. Она боролась с такими эмоциями, что не могла отрицать этого. Не так, не тут, когда они стояли на пляже Сторибрука посреди ночи в разгар грозы. Сейчас она едва могла смотреть на Эмму, потому что каждый раз, когда она глядела, то видела не её, а Эмму из будущего. Ту, которая смотрела на неё с обожанием влюблёнными, сияющими глазами. Конечно же, она не могла сказать обо всём своей Эмме, потому что та просто напросто ей не поверит, что у них по-настоящему всё было. Она вздрогнула, сделала несколько успокаивающих вдохов и посмотрела на Эмму. — Что я говорила тебе? Я, которая из будущего? Что я пыталась тебе сказать до того, как ты очутилась здесь со мной? — Что мы должны перестать ссориться, что, очевидно, мы не можем сделать, и принять то, кем являемся друг для друга. — Кем мы являемся друг для друга? — неверяще спросила Реджина. Свободной рукой она убрала мокрые волосы с глаз. — Я не знаю, что это вообще значит, но я уверена, что мы обе матери Генри это точно. Вот, кто мы. — Как насчёт того, что мы видели в будущем? — Это могла быть шутка, — быстро ответила Реджина, выбирая не раскрывать Эмме всю правду, которую недавно ей поведала, находя, что злость более подходит на чувство, чем любовь. — Это могло быть жестокой шуткой. — А если нет? — Я не в настроении, чтобы рассказать тебе о своих чувствах! — эта острая боль, эти слова, боль в глубине себя… она ничего этого не хотела. — Но ты чувствуешь? — попыталась Эмма, тихо спросив. — Ты чувствуешь, не так ли? Ты не хочешь, но чувства всё равно с тобой. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь… — Я понимаю, потому что я тоже чувствую это, — ответила Эмма, тяжело вздохнув. Она переплела их пальцы, наручники холодным металлом скользнули по их запястьям, — я не хочу этого чувствовать, но я ощущаю, Реджина. Я даже не знаю, что мы будем с этим делать и как нам вместе разгадать это нелепое проклятие. — Я тоже не знаю. — Ты же знаешь, не так ли? Будущая ты уже почти сказала, как всё это закончить, и я очутилась здесь с тобой. Я знаю, что ты знаешь, Реджина. Ты знаешь, как всё остановить. — Я не знаю! — заорала Реджина, уставившись на Эмму и пытаясь освободить руку. — Я даже не знала, я ли создала это тупое проклятие! Я была слишком зла, что ты притащила жену Робина из прошлого, потому что я действительно думала, что он — моя Истинная Любовь, а ты всё разрушила. — Я не знала, кем она была! — Я знаю это, идиотка ты! — выплюнула Реджина и тихо простонала, голова шла кругом, и она почувствовала, как живот скрутило так, словно её сейчас вырвет. — Я не могу так больше. — Что? — Это, мы, вся эта фигня с проклятием, что случилась, — пробормотала себе под нос Реджина. — Сейчас я понимаю, что это моя вина, мне надо понять, как прекратить всё это. Эмма молчала какое-то время. Они сели на мокрый песок, обе слишком уставшие от проклятия за эти дни. Эмма чувствовала, что её раздирали противоречия, и она знала, что Реджина так же себя чувствует. Напряжение всегда было между ними и всегда трещало, словно наэлектризованное, каждый раз, когда они просто дотрагивались друг до друга. Она поняла, что проклятие, прыжки в портал — всё произошло, чтобы всё прояснить между ними. Эмма знала, что магия неустойчива в Сторибруке, и она знала, что когда эмоции брали над ней верх, то магия выходила из-под контроля. Она также знала, что и с Реджиной происходило то же самое, только в больших масштабах, потому что она была сильнее в магии. — Ты помнишь, о чём ты думала, когда засыпала той ночью? — Как сильно я ненавижу тебя, что ты отобрала у меня единственный мой шанс на «счастливый конец», — ответила Реджина и посмотрела на Эмму, ее глаза округлились от шока, когда она что-то поняла. — Я пожелала, чтобы я наконец нашла своё счастье, даже если это будет не Робин. И я думала, что, может быть, Тинк ошиблась, и он — не моя Истинная Любовь, в конце концов. — Что именно ты пожелала, Реджина? — Не смейся. Это на самом деле нелепо. — А ты попробуй. — Найти свою истинную любовь, найти своё счастье, и не важно, как это произойдёт. — И сейчас… ты думаешь, что я — твоё… — замолкла Эмма, не в силах сказать это. — Что ещё может объяснить тот факт, что я не один раз оказалась голой в постели с тобой, а дважды, и у нас был секс, — горько сказала Реджина, рассказывая, что с ней произошло в последнем прыжке, и даже не осознавая то, что только что призналась. Она немедленно пожалела об этом, но было уже поздно. Эмма была до чёртиков испугана, и она почувствовала, как эмоции вспыхнули, грозясь взорвать её. — Дважды? Но мы никогда… и мы никогда даже не были близки к… дерьмо! — застонала Эмма, вставая и поднимая Реджину за собой. — Это бессмысленно. Я никогда не думала о тебе в таком ключе. Я хотела сказать, что конечно, были моменты, когда я думала, что ты чертовски восхитительно выглядишь, даже сексуально и… — Когда, ты говоришь, были такие моменты? — Я не знаю, в разные времена! Например, тогда, когда мы оказались в Бостоне, и ты надела мои джинсы, я просто не могла перестать пялиться на твой зад. Ты так хорошо в них смотрелась, Реджина, и мой мозг, казалось, попрощался со мной. Реджина ударила её по плечу, но не со зла. Они обе рассмеялись, когда дождь снова усилился. Эмма заметила укрытие, где песок встречался с травой и деревьями, и потянула туда Реджину, желая спрятаться от продолжительной грозы. — … вы обе должны перестать ссориться и принять, кто вы друг для друга. — Что, если это правда? — тихо спросила Эмма, внимательно глядя в глаза Реджины, выискивая что-то в их темноте. Её голова плыла от мыслей того, что она обнаружила в своём последнем прыжке. — Реджина? — Что? — Да? — Я не знаю, Эмма, — ответила Реджина тихим голосом, говоря так, как Эмма никогда ещё не слышала. Она говорила так, словно напугана тем, что обнаружила правду, как и Эмма. И, возможно, тем, что поняла, как разрушить это проклятие. — Что, если это так? — Что ты имеешь в виду? — Если это правда, как ты себя чувствуешь на этот счёт? — Напугана. — Из-за меня, — ответила Реджина. Это было не вопросом, а утверждением. Фактом. Эмма отрицательно покачала головой и, найдя руку Реджины, нежно сжала. — Ты другая сейчас. Ты была героем, когда остановила Зелену. И ты отлично это сделала. Я видела. Я знаю, что ты изменилась, и что ты продолжаешь становиться лучше. И я хочу помочь тебе остаться на этой дорожке и никогда больше не оглядываться на прошлое. Я хочу этого, потому что забочусь о тебе, Реджина. И ты ничего не сможешь сказать, чтобы изменить это. Реджина едва могла смотреть в глаза блондинки. Её слова заполняли её тёмное разбитое сердце так, как она этого не ожидала. Ей нравилось это чувство, тепло, которое она ощущала от того, что Эмма заботится о ней. Она знала, что также заботится об Эмме, даже тогда, когда хотела избавиться от неё, выпнуть из города, чтобы Генри остался только с ней. Она заботилась о ней, хотя никогда так до конца и не понимала почему. До сегодняшнего дня. До этого момента. Все стены, что она построила, вся её сущность отрицала настоящие чувства к Эмме Свон, раздавливая их, хотя и желая, чтобы всё получилось, в одно и то же время. — Я тоже забочусь о тебе, — прошептала Реджина и ближе подошла к Эмме, пока практически не вжалась в Эмму всем телом. — Думаю, мы обе знаем, как покончить с этим проклятием. Время остановить то, от чего мы бежим. — Реджина… — После того, через что нас протащило это проклятие, из-за всего того, что мы видели, вместе или по раздельности, я больше не могу отрицать то, что видела в будущем. То, что было в будущем, я всё это хочу с тобой. Я не собираюсь отрицать, что я так думаю впервые, или думаю, насколько всё может отличаться, если ты чувствуешь то же самое, что и я. Эмма медленно выдохнула. Теплота дыхания согрела губы Реджины и напомнило им обеим, насколько близко они стояли друг к другу. Эмма не могла поверить в происходящее. Она никогда до того, как это проклятие не началось, не думала, что закончит тем, что её стены рухнут, и она признается себе в чувствах к Реджине, в чувствах, которые она не понимала и слишком боялась о них размышлять. Реджина сделала первый шаг, она сказала, что хотела бы быть с Эммой и даже не сомневалась в этом. Её слова были уверенными и искренними. Она подняла их руки, что были закованы, и нежно поцеловала тыльную сторону ладони Реджины. — Мы были женаты, — прошептала она. — Когда я увидела тебя в последнем прыжке… мы были женаты, ты выглядела такой счастливой, такой влюблённой, и я почувствовала недоумение от того, как всё произошло, и как мы дошли до этого. Но потом ты поцеловала меня, и я ощутила что-то, я даже не знаю, но… — Уверенность и правильность всего происходящего, — закончила Реджина. И Эмма кивнула, соглашаясь, не в силах произнести слова. — Словно поцелуй Истинной Любви должен быть таким. Должна признать, что когда целовала Робина, то ожидала большего. — Ты имеешь в виду того, когда у тебя был секс с будущей мной! — выпалила Эмма и тут же засмеялась. — Даже не говори мне об этом, сейчас слишком сложно всё переварить. Я пытаюсь смириться с мыслью, что у меня сумасшедшие, глубокие и сильные чувства к тебе, Реджина. И я… — Поцелуй меня, — быстро сказала Реджина, когда Эмма почувствовала статику магии в воздухе. Надвигался ещё один портал. — Эмма, поцелуй меня. Сейчас же. Пока не стало слишком поздно. Эмма немного посомневалась, но подалась вперёд, захватывая губы Реджины. Она освободила руку и зарылась ею в волосы брюнетки, притягивая ещё ближе, пока они растворялись в поцелуе. Губы и языки боролись за господство. Больше не было никакого отрицания чувств, потому что Эмма действительно всё почувствовала в этом поцелуе. Всё, что она ощущала; всё, чего она боялась; всё, чего она хотела. Всё было в этом поцелуе. Она не хотела, чтобы это прекращалось. Никогда. — Оу! Эмма оторвалась от губ Реджины, услышав, как Белоснежка начала орать. Они обнаружили, что стояли посреди квартиры Снежки и Дэвида насквозь мокрые и до сих пор закованные в наручники. — Мам! — Эмма! Что ты делаешь? — схватилась за сердце Снежка, судорожно выдыхая, лицо покраснело. — Ты только что целовала её? — Мы разрушили проклятие или перенеслись в очередное место и время? — прошептала Эмма Реджине, которая лишь пожала плечами в ответ. Снежка вот-вот окончательно спятит, и Эмма не хотела оставаться тут, когда это произойдёт. — Можешь перенести нас отсюда, Реджина? — Да, могу. Держись, — она кивнула, а после они исчезли в облаке фиолетового дыма, оставляя Снежку пялиться на то место, где они стояли пару секунд назад.