When Lightning Strikes

— Не вертись, — мягко сказала Реджина, пока они стояли на её кухне. Вода стекала с их одежды, заливая пол. Эмма дёргалась, не слушаясь, и Реджина щелкнула по ней пальцем. Строгий взгляд не со зла, а от сосредоточенности. — Пожалуйста, стой спокойно и дай мне ещё раз попробовать. — Это не работает. — Немыслимо, — сказала Реджина, взметнув левую руку вверх вместе с правой рукой Эммы. — Не мешает попробовать ещё раз, или мы вечность будем ходить прикованные друг к другу. — Ты говоришь так, словно это плохо. — А я знаю, что это неправда, — ответила тем же тоном брюнетка и поняла, что улыбается, глядя, как Эмма игриво закатила глаза. Она сделала несколько вдохов и сосредоточилась на магии, глядя на свет, который исходил из её ладони и был направлен на наручники. Они обе выдохнули, когда услышали щелчок, и оковы с громким стуком упали на пол. Реджина наклонилась, чтобы поднять, и ненадолго замерла, прежде чем отдать их блондинке. Эмма замотала головой и спрятала руки. — Ну, по крайней мере, мы теперь свободны. — И ты можешь делать всё, что захочешь, чего так желала, когда была закована. Я не хочу проходить через это снова. — Неужели всё было настолько плохо для тебя? — Нет, но… Реджина, прямо сейчас я не знаю, как всё осознать. Я пытаюсь. Я больше, чем пытаюсь, и всё, о чём я могу думать прямо сейчас, это пойти домой и отоспаться. — Точно, — резко произнесла Реджина, разворачиваясь на каблуках и выбрасывая наручники в мусорку. — Если ты чувствуешь, что хочешь этого, тогда, вероятно, тебе стоит уйти. — Ты знаешь, что это не то, чего я хочу. Как я и сказала, я пытаюсь. Реджина стиснула зубы, игнорируя огромное разочарование, которое накатило на неё из-за того, что она вспомнила, ведь они появились в квартире Снежки, как только проклятие разрушилось. Всё зашло намного дальше, с чем они могли бы справиться. Реджина посмотрела на их одежду, на которой не было ни одного сухого места. Желание её снять и принять душ было почти таким же сильным, как и желание поцеловать Эмму. — Мы разрушили проклятие, не так ли? Мы на самом деле его разрушили. Как?! — продолжила Эмма, не двигаясь с места. Её взгляд остановился на лужице воды, которая становилась больше. — Как мы его разрушили? Как мы разрушили проклятие, если даже не знали, как это сделать? — Я не совсем уверена. — Ты врёшь. — Что ты хочешь, что бы я тебе сказала, Эмма? Что мы разрушили проклятие поцелуем Истинной Любви? Потому что я думаю, что ты сейчас не поверишь ни единому моему слову о том, как мы сняли проклятие, которое я непреднамеренно создала! — сказала Реджина, тяжело выдохнув и уставившись на девушку, стоящую перед ней, наблюдая, как различные эмоции мелькали на лице блондинки: шок, страх, надежда, страсть и любовь. Как один человек смог почувствовать столько эмоций сразу? Реджина знала девушку достаточно хорошо, чтобы понять, Эмма была очень эмоциональным человеком, когда рушились стены. И сейчас, учитывая то, что они целовались под дождём, её стены исчезли, и Реджина видела борьбу, которую девушка вела сама с собой. Миллс насквозь видела Спасителя. Эмму такое положение дел пугало до чёртиков, потому что никто никогда не смотрел на неё так, как Реджина. Взгляд брюнетки не опускался, пока она медленно и осторожно к ней подходила. В глазах появилась нежность, когда женщина взяла Эмму за руки. — Поцелуй Истинной Любви может разрушить любое проклятие, не так ли? — тихо прошептала Эмма, позволяя Реджине делать всё, что та хотела. — Потому что всё, что мы сделали… мы просто… как, Реджина? — Может быть, да, — прошептала в ответ та, вставая ещё ближе. — Я понятия не имею, как это сработало, или почему мы оказались в квартире Чармингов, но сейчас всё закончилось. — Ты уверена? — Разве ты ещё чувствуешь проклятие, Эмма? — спросила Реджина, и Шериф быстро отрицательно помотала головой. Брюнетка оставалась спокойной, едва заметная улыбка плясала на её губах, когда она положила руку в районе сердца Эммы. — Сосредоточься и почувствуй своим сердцем. Последние отголоски магии полностью ушли, и ты понимаешь это, потому что чувствуешь так же. Особенно теперь, когда осталась только твоя магия, хотя ты и не участвовала в создании проклятия. Я знаю, потому что чувствую. — Я чувствую… что-то… Реджина подошла к ней ещё ближе. Обе улыбнулись, подавшись вперёд, чтобы поцеловаться. Вот только поцелую было не суждено случиться, так как они услышали топот, приближающийся к кухне. — Мамы, вы вернулись! — рассмеялся радостно Генри, бросившись их крепко обнимать, — не могу поверить, что вы вернулись! — Хэй, ребёнок, — рассмеялась в ответ Эмма, взъерошив ему волосы, всё так же по-прежнему глядя в глаза Реджины. Их руки соприкасались на спине Генри. — У нас куча вопросов, и знаю, что у тебя не меньше, но твоя мама и я очень устали от проклятия, так что попытайся не взорваться от бурлящих в тебе эмоций. Генри захохотал и снова их обнял: — Мамы, вас не было всего лишь на день дольше, чем нас. Мы подумали, что, может быть, портал перенёс вас куда-нибудь в другое место в нашем времени, потому что половина города оказалась за городской чертой. Мы везде вас обыскались. — Генри, сколько раз вы проходили через портал? — спросила Реджина, пока они садились за стол в то время, как Эмма осталась стоять около них. — Генри? — Только в Зачарованный Лес и обратно домой. А что насчёт вас? — Не всё сразу, Генри. Думаю, сначала твоя мама и я должны задать вопросы, хорошо? — сказала Эмма, и Генри кивнул, а затем они посмотрели на брюнетку. Когда Реджина резко кивнула Шерифу, чтобы та первая задала вопрос, Свон прислонилась бёдрами к столешнице и, поставив локоть на стол, подпёрла голову рукой. — Давай сначала, вы прошли через портал два раза: в Зачарованный Лес и обратно, верно? Мы первыми прыгнули в портал, или сделали это все вместе? — Всё, что я помню: молнии и то, как бабушка с дедушкой схватили меня и Нила. Затем вы исчезли, а после ещё нескольких вспышек и мы, но только бабушки не было с нами. Я подумал, что вы вместе с ней, но, когда мы встретились в библиотеке, она сказала, что не видела вас. — Ты знаешь, все ли вернулись? — Да, все, кроме вас, Ма, — ответил Генри Эмме и нахмурился, — я беспокоился о вас. Никто даже не знал, где вы были или как вернулись. Мистер Голд сказал, что это было что-то вроде проклятия, но даже он не знал, почему оно началось и как его остановить. — Мистер Голд пытался помочь? — Реджина скептично посмотрела на Эмму, так же посмотрел на неё и Генри. — Что он пытался сделать? — Несколько заклинаний, чтобы обнаружить вас, но они не сработали, — ответил Генри, — Снежка подумала, что вы умерли, Ма, потому что не появились в сфере, когда мистер Голд использовал бабушку с дедушкой, чтобы определить ваше местоположение. Почему это не сработало, если вы сейчас тут? Эмма снова посмотрела на Реджину, которая подалась к Эмме, надавливая ей на локоть. — Потому, что мы были в разных временных отрезках и местах, Генри. Мальчик кивнул и посмотрел на свои руки, а потом на своих мам, которые точно знали, что их сын хочет сделать. Это было как раз то поведение, когда он хотел у них спросить или рассказать что-нибудь, но не был уверен в своём вопросе. Реджина и Эмма обменялись взглядами и тут же поняли, что он всё видел в квартире Снежки. Эмма вспомнила, что Генри говорил им во время их пятого прыжка о том, что они снова в наручниках. Она покраснела, когда Генри озорно посмотрел на своих мам. У них было абсолютно два разных выражения лица, когда они смотрели на него: Реджина была спокойной и выбитой из колеи, а Эмма покраснела от смущения, что Генри увидел в квартире её матери, когда они с брюнеткой внезапно появились там. — Генри, ты был в квартире Снежки? — спросила Реджина, хотя и так же, как и Эмма, знала ответ. — Ты хочешь об этом поговорить? — Почему вы целовались? — тоненьким голосом задал вопрос Генри, что Реджине напоминало те времена, когда он был маленьким мальчиком: застенчивым и робким, неуверенным во всём мире и людях, окружавших его. — Мам? — Это… сложно объяснить прямо сейчас, ребёнок, — ответила Эмма, опередив Реджину. Она не могла видеть, но почувствовала боль в сердце брюнетки от выбора своих слов. Но это была правда. Для Эммы точно было всё сложно, и говорить об этом с Генри до того, как они выяснят всё с Реджиной, было довольно проблематично. — Почему нам ещё не поговорить о проклятии? — Отлично. Вы расскажете мне, как вы его разрушили? Реджина ничего не сказала, отошла от стола и прислонилась к барной стойке, скрестив на груди руки. Эмма вздохнула и попыталась вспомнить, что же им будущий Генри говорил. — Мы просто кое-что выяснили, ребёнок. — Ладно, ты не хочешь мне этого говорить, потому что думаешь, что я не способен понять! — Послушай, малыш, через пять недель всё тебе станет понятным и даже будет иметь некий смысл. — Подождите, вы видели меня через пять недель после того, как вернулись? — Ага. — И вы разговаривали со мной? — Да. — Эмма, — предупреждающим тоном начала Реджина, — достаточно вопросов на сегодня, Генри. Если ты хочешь остаться на ужин, уверена, что могу сообразить что-нибудь на троих, но только, если ты, Эмма, останешься. — Думаю, что сейчас мне нужно пойти домой и устранить некоторые последствия, которые учинила моя мама, — тихо ответила Эмма, надеясь, что Реджина всё поймёт и не станет обвинять её в побеге от неё же, или от того, что начало зарождаться между ними, думая, что она сейчас до смерти напугана поцелуем Истинной Любви. — Генри, ты можешь остаться, если хочешь. Я уверена, что вы захотите провести время вместе, так? — А что насчёт проклятия? — Мы обещаем, что расскажем о нём, но только не сегодня, окей? — ответила Эмма и обошла стол, чтобы поцеловать его в макушку. — Увидимся позже, ребёнок. Реджина, — девушка кивнула. Эмма даже не взглянула на женщину и вышла из кухни, направляясь к двери. Она не смогла соврать себе в том, что, когда услышала цокот каблуков Реджины позади себя, её сердце стало биться в несколько раз быстрее. Она остановилась около двери и повернулась к ней, не в силах прочитать, что же было скрыто за маской спокойствия на лице брюнетки, которую та с лёгкостью натянула. Как и всегда, Эмма не могла держать все свои эмоции под контролем. — Мы можем поговорить о том, что случилось, попозже? — тихо спросила Реджина. — Ты сказала нашему сыну, что это сложно. Значит, нам нужно обсудить то, что случилось между нами. — И мы сделаем это, Реджина, только… не сейчас, — тяжело выдохнула Эмма, борясь с эмоциями, которые кричали ей, чтобы она прямо сейчас бежала отсюда как можно дальше. — Если ты захочешь, то скажи Генри, что он может остаться у тебя на пару-тройку дней, если вы оба этого хотите. Мне нужно некоторое время побыть одной. — Как долго? — Я не знаю. Мне многое нужно понять и осознать, — ответила Эмма, нахмурившись, учитывая, что Реджина была не в курсе того, что она поцеловала Крюка около закусочной в тот вечер, когда началось проклятие. Она даже не вспоминала о нём или поцелуе до этого момента, да и не было в этом никакой необходимости, потому что её сердце, мысли и душа стремились к Реджине. Может быть, это всегда так было, и проклятие с порталами, которое таскало их по разным временам и местам, помогло им оказаться в такой ситуации, в которой они сейчас находились. — Не из-за тебя, Реджина, а дело во мне. — Звучит так, словно ты порываешь со мной, а ведь мы даже не вместе. Эмма проглотила ком в горле: — Я не порываю с тобой, я просто… можешь дать мне несколько дней, пожалуйста? Это всё, чего я прошу — несколько дней, чтобы я смогла осознать всё, что сейчас произошло. — Конечно. Можешь осознавать столько, сколько тебе понадобится. Эмма кивнула, едва улыбнувшись, после чего вышла из особняка Миллсов. Она так и не обернулась. Реджина смотрела ей вслед, ожидая, что блондинка не дойдёт до ворот, а развернётся и побежит обратно. Но этого так и не произошло. Эмма не остановилась и даже не оглянулась. Это было больнее, чем должно было быть. Больнее потому, что через всё то, что они прошли, чего не должно было случиться. Реджина закрыла дверь. Звук хлопка пронёсся по всему дому. Она проигнорировала Генри и направилась наверх, желая принять душ и переодеться в чистую одежду. Она едва сняла туфли, когда услышала тактичный стук в дверь, которую она не до конца закрыла. — Что, Генри? — Вы с Эммой до сих пор ссоритесь? — спросил Генри, слегка пиная дверь носком ботинка. — Потому что я думал, что всё изменилось, когда вы из неоткуда появились в квартире бабушки, и вы… целовались. И, пожалуйста, не говори мне, что это сложно, потому что я больше не ребёнок, Мам. — Я знаю, что ты не ребёнок, — Реджина улыбнулась сыну. Её мальчик рос, меняясь каждый день, вырастая настоящим сильным и умным молодым человеком. — Я люблю Эмму больше, чем когда-либо думала. Думаю, она чувствует то же самое, но твоя мать сбита этим с толку. — Потому что вы — девушки? — Не совсем так. Тут немного другое, как я понимаю. — Это из-за того, что ты та, кем привыкла быть? Ты ведь больше не она, и уже давно. Ты же хорошая теперь, разве нет? Бабуля с дедулей… Дэвид рассказал мне, что случилось с Зеленой, как ты победила её с помощью светлой магии. У тебя не может быть светлой магии, если ты до сих пор являешься Злой Королевой. — Я не думаю, что причина в этом, Генри. — Но, если ты её любишь, почему позволила ей уйти? Почему ты не заставила её остаться? Если ты любишь кого-то, тебе стоит его отпустить. Если он вернётся, это — твой человек… — Я дала ей выбор, и она его сделала. Ей нужно немного времени, так что нам стоит уважать это решение и принять его, — мягко сказала Реджина, надеясь, что её сын поймёт. Она знала, что он поймёт. — А сейчас, почему бы тебе не пойти и не посмотреть телевизор, пока я не начну готовить ужин. Хорошо? А я пока приму душ и переоденусь. — Окей, Мам, — улыбнулся Генри, — я рад, что вы вернулись и сейчас в безопасности. — Спасибо, мой маленький принц. Реджина подождала, пока он не уйдёт из её комнаты, а после полностью закрыла дверь. Она не хотела, чтобы он увидел, что она плакала… не из-за Эммы, не из-за того, что она ушла, потому что захотела побыть наедине со своими мыслями. Это была не единственная причина, почему она плакала, но так как Эммы рядом с ней не было, эмоции, который начали зарождаться в ней с момента их поцелуя в этой реальности, лавиной нахлынули на неё. Стерев слёзы и раздевшись, она прошла в ванную. Как только горячие струи побежали по её телу, она дала волю слезам, которые потекли сильнее, чем прежде. Её негромкие всхлипы заглушала вода. ________________________________________ (Неделю спустя…) Эмма лежала на кровати, свернувшись калачиком под одеялом, и занималась наиважнейшим делом — избегала свою мать. Та задавала вопросы, на которые блондинка не знала ответов. Она устала от испуганного выражения лица Снежки, когда та спрашивала её, почему Эмма целовала Реджину, и почему они были прикованы друг к другу наручниками, когда внезапно появились у них в доме, и почему именно в их квартире, а не где-нибудь ещё в Сторибруке. В первую ночь после проклятия, Эмма не могла заснуть, мысли сфокусировались только на последних моментах, которые привели их к поцелую, разрушавшему проклятие. Она сходила с ума от глубоких и сильных чувств к этой женщине, чувств, которые она так легко отталкивала столько лет, чувств, которые вырвались наружу благодаря проклятию. Она больше не могла их остановить и запрятать как можно глубже в себя. Это настолько сбивало с толку, и не потому, что она что-то чувствовала к женщине, а потому, что это была Реджина Миллс — другая мать её сына и бывший заклятый враг. Опять же, она знала, что Реджина — её семья, даже если они не вместе. Они делили Генри и, в конце концов, это делало их семьёй несмотря на какие бы то ни было обстоятельства. Так было с тех пор, как первое проклятие было разрушено. У них появились роли, которые были далеко не лёгкими для них всех. Нэвэрлэнд всё изменил, когда они были сконцентрированы только на том, чтобы спасти Генри от проклятия Пэна. И они работали вместе над этим. Лишь подумав о том, что было до и после проклятия Пэна, у Эммы начинало ныть сердце, потому что она застряла между двумя отрезками воспоминаний: там, где она была с Реджиной, родителями и всеми, кого она любила и заботилась, и жизнью в Нью-Йорке, которая ей была дана Реджиной, которая предоставила ей шанс быть счастливой со своим сыном. В последние два дня она размышляла о том, что у них с Реджиной всё вернулось на свои места, а вот чувства никогда не исходили только от кого-то одного. Реджина до того, как они разрушил проклятие, говорила, что заботится о ней, хочет быть с ней, что часть неё слишком напугана, чтобы это случилось. Эмма знала и боялась, что кому-нибудь из них будет слишком больно, если у них ничего не получится, то есть либо Реджине, либо Генри, но о себе она в этот момент не думала. Она не могла поступить так с ними. Они не заслуживали этого. Ещё одна вещь её пугала и заставляла сердце сжимать от волнения, если всё пойдёт наперекосяк. Эмма не забыла её второй прыжок в портал, когда она была одна, попав в будущее, где Реджины была её женой — её женой! — и она понимала, что бы ни стояло за её же страхами в отношениях или страхами её трагического детства, они были вместе. Доверять людям, иметь обязательство перед кем-то — огромный шаг вперёд для неё. Это она выучила только тогда, когда Генри вошёл в её жизнь и перевернул всё с ног на голову. — Эмма? Она шмыгнула носом, уткнувшись в подушку, она до сих пор была не в том настроении, чтобы встречаться лицом к лицу со своей матерью, но знала, что не сможет избегать её вечно. С одной стороны, забота её мамы заставляла её улыбаться, а с другой ненавидеть то, как и она проходит через то, что случилось с самой Эммой. Это до сих пор оставалось для неё чем-то нереальным. — Эмма, можно я войду? — Не заперто. Снежка вошла с двумя кружками горячего шоколада. Эмма могла почувствовать, что шоколад был с корицей ещё до того, как оторвала голову от подушки. Она перевернулась, чтобы взять кружку, которую ей протягивала Снежка, после чего села на постели. — Спасибо. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — Я просто… устала. — От проклятия. Точно, — её мама медленно кивнула. — Мы можем поговорить? — Если ты о том, что ты увидела… — Ты целовалась с Реджиной, — тихо ответила Снежка, — И ты до сих пор не знаешь почему. Я пытаюсь понять, зачем ты целовала её. — Я не понимаю, как тебе объяснить это сейчас. — Можешь хотя бы попытаться? — Мы разрушили проклятие, Мам, — сказала она, уставившись в кружку, — поцелуй Истинной Любви может разрушить любое проклятие. Мы все это знаем. Думаю, что это как раз был тот случай. Она сказала так, но я не уверена, что это правда. Она ожидала, что её мама будет сходить с ума, но Снежка оставалась спокойной, как и всегда, слегка улыбаясь. Она придвинулась ещё ближе к Эмме. — Почему ты такая спокойная? — Я только пришла. Виделась с Голубой феей, — сказала Снежка и снова улыбнулась, словно пыталась уменьшить страхи Эммы, которые не давали ей покоя. — Я поговорила с ней о проклятии с порталами, потому что ты отказывалась разговаривать со мной и Реджиной… ну, ты знаешь, как она при этом выглядела, — рассмеялась Снежка, покачав головой. — Голубая сказала, что знает о проклятии столько же, сколько и все остальные, и что был только один способ его разрушить. Я не хотела ей верить сначала, я не могла, и ты знаешь, почему это так сложно для меня, но я знаю, что прошла уже неделя с тех пор, как вы исчезли из гостиной через пару секунд после того, как появились, а ты целыми днями скучаешь по ней. Эмма стиснула зубы, смотря за эмоциями в глазах Снежки, пытаясь выяснить, когда её мать начнет истерику с рыданием и криками о том, что та целовала их заклятого врага. Но этого так и не произошло. Брюнетка лишь взяла кружку из её рук и поставила на прикроватную тумбочку, а затем притянула Эмму в крепкие объятия. — Ты — Спаситель по многим причинам, Эмма. Я не думаю, что кто-нибудь из нас когда-нибудь поймёт все причины, почему ты им стала. Но ты спасала себя и Реджину слишком много раз, и ты это знаешь. — Мам… — Я не говорю, что одобряю или не одобряю вас. Мне лишь нужно время, чтобы смириться с этим. Хоть ты и Реджина… вместе… или нет, мне все равно нужно немного времени. Эмма попыталась не рассмеяться, слыша, как её мама скармливает ей ту же самую реплику, что и она Реджине, прежде чем покинуть её особняк. Она была слишком похожа на мать, чем признавалась раньше самой себе. — Итак, это правда? Мы на самом деле вместе разрушили проклятие? — тихим голосом спросила Эмма, всё ещё крепко обнимая маму, словно никогда не собиралась её отпускать. Свон почувствовала кивок, а потом слёзы потекли по щекам, попадая на плечи Снежки. — Я не понимаю. — Истинная Любовь — это не то, что можно легко понять, да и не все её находят. Ты — один из счастливчиков, Эмма, как я и твой отец. Мы тоже попервости не особо ладили. — Точно, — согласилась Эмма, пытаясь улыбнуться, хотя слёзы делали эту миссию невыполнимой. Её мама была Белоснежкой, которая пыталась смириться с тем фактом, что её собственная дочь была Истинной Любовью Злой Королевы, родственной душой. — Мам, я не знаю, как справиться со всем. Я не знаю, смогу ли быть с ней, отдать ей своё сердце… — Не в буквальном же смысле, правда? — Нет, — негромко рассмеялась она, — не в буквальном смысле, но я не хочу отдавать ей своё сердце и при первой же трудности сбежать. Снежка кивнула, понимая, что её дочь имеет в виду. Она отстранилась от неё и нежно провела рукой по волосам Эммы. Так, как только мама может успокоить своё дитя, которому больно. — Я знаю, ты примешь правильное решение, Эмма. Ты уже знаешь, что делать. В глубине своего сердца, ты уже всё знаешь. Тебе лишь нужно сразиться со своими страхами и больше никогда к ним не возвращаться. — Думаешь, я боюсь любить? — Думаю… что ты боишься любить её. — Я больше боюсь причинить боль ей и Генри, чем любить. — Как я и сказала, Эмма, я не говорю, что одобряю или не одобряю ваши отношения, но это будет нелегко для меня и твоего отца. Но так будет не всегда. Мы все — семья, и мы уже через многое прошли. То, что обе матери Генри нашли что-то настоящее и правдивое между ними — не такая уж и проблема, как все этого ожидают, — улыбнулась Снежка. Она никогда не прекратит улыбаться. Она наклонилась и поцеловала блондинку в лоб, как это делают все мамы на свете. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Эмма вздохнула. Ее мама была права. Она боялась любить, а ей нужно побороть свои страхи во всём, и больше никогда о них не вспоминать. Ей просто нужно ещё немного времени, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами. Она на самом деле не могла встретиться со всеми ними. ________________________________________ Реджина стучала носком туфли по ножке стола, держа в руках чай. Она сидела напротив Голубой феи. Это был её последний шанс, чтобы найти ответы на свои вопросы, учитывая, что за прошедшие два дня она нашла ровным счётом ничего. Голубая неохотно предложила свою помощь, но хотя бы сказала, какая будет цена за ответы. Цена за то, что она полностью поймёт суть недавнего и нелепого проклятия. Она даже боялась узнать, что же это за цена. Голубая была хоть и самой могущественной феей, но не всегда честной. У них была долгая и запутанная история, так что Реджина сомневалась, что всё, происходящее сейчас, будет честным. — Цена вопроса? — спросила Реджина, пока Голубая отпивала чай. — Какова цена за ответы на мои вопросы, которые я не могу найти? — Магия. — Моя? — задала вопрос Реджина, и Голубая лишь кивнула головой. — В-вся магия? — Не вся, дорогая, нет. Реджина могла чувствовать, как разочарование затапливает её, но оставалась спокойной, отпивая чай. Она махнула рукой, чтобы Голубая продолжила. — Цена за то, чтобы узнать, зачем произошло проклятие, которое ты неосознанно создала — магия, — продолжила Голубая фея, взмахнув палочкой Это было похоже на то, как сделала бы это Тёмная фея. — Ты окружена тёмной магией, и нужно, чтобы она ушла, и ты никогда больше её не использовала. Ты должна поклясться, потому что тебе уже известно, как легко светлая магия превращается в тёмную, если ты последуешь по определённому пути. — Всё, что угодно. — Очень хорошо, — ответила на это Голубая и положила палочку на столик, за которым они сидели. — Это довольно деликатный процесс, Реджина, и очень болезненный, но только пока будет выходить из тебя тёмная магия. Обещаю. — А ответы? Нужно ли мне подождать, пока… — Нет, — мягко улыбнулась Голубая. — Я скажу всё, что тебе нужно знать. Есть ли какие-то конкретные вопросы, которые ты сначала хочешь задать, или мне следует рассказать всё, что я знаю? — Пожалуйста, скажи мне, Голубая. Я искала и ещё раз искала ответы, но я слишком устала от своих попыток. И, на самом деле, — Реджина сделала паузу, решая, как же ей произнести следующие слова; спросить её об Эмме; о её Истинной Любви; о поцелуе, который разрушил проклятие, — могло произойти так, что мы вместе разрушили проклятие, или был кто-то ещё, кто нам помог. — Это правда, Реджина. Любое проклятие, созданное тёмной магией, можно разрушить только и только поцелуем Истинной Любви. Однако твоё проклятие было другое. Оно было личным. Его могла разрушить только ты и твоя Истинная Любовь. — Но я не могла знать, что это была Эмма… — Нет, не могла. Но той ночью ты создала проклятие, Реджина. У тебя было разбито сердце, твоя душа тосковала и плакала, и ты загадала желание. Желание, которое Тёмная Фея из другой реальности исполнила. Ты хотела найти свой счастливый конец, но ты уже потеряла надежду. Проклятие с порталами было единственным выходом, чтобы совместить тебя и твою Истинную Любовь, но было небольшое… затруднение, когда оно забрало весь Сторибрук обратно в Зачарованный Лес с вами двумя. — Желание? Я не понимаю. Я не загадывала никакое желание. По крайней мере, специально. — Твоё сердце и душа загадали, Реджина. Такое проклятие, в котором не так-то и просто разобраться. Прошло несколько дней, прежде чем я с помощью магии поняла, почему оно произошло. Вот и все ответы, которые ты так хотела. Ответы, которые мы хотели бы услышать, не всегда могут быть такими, какими мы их ожидаем. Реджина тихо застонала, откинулась на диванчике и сделала ещё несколько глотков остывшего чая. Она как никто другой отлично осознавала, что тут не могло всё поделиться на чёрное и белое, как это было у Чармингов, а ещё огромная куча вещей, которые были различных оттенков серого. Особенно, когда дело доходит до тёмной и светлой магии, что собственно и произошло между ней и Эммой. — Ты и я, мы обе хорошо осознаём, что ты верила, что Робин Гуд — твоя Истинная Любовь, даже пусть он воссоединился со своей женой, которая является его Истинной Любовью. Ты бы никогда не дала Эмме второй шанс, если бы не создала неосознанно это проклятие, которое помогло вам обеим обрести друг друга. Предсказание Зелёной феи, которое было сказано много лет назад, неправильное, потому что Эмма Свон ещё не родилась на тот момент. Не то, чтобы я сама всё правильно понимаю в том, как предсказания действуют, но что-то пошло не так, раз пыльца указала на Робина Гуда. Может быть, его сердце было самым близким к тебе из всех, на тот момент существующих. Эммино же, с другой стороны, самое подходящее. Судьба сыграла с тобой злую шутку, да ещё и с Эммой… и с со всей этой реальностью в целом. — Судьба — та ещё сука, — пробурчала Реджина, а Голубая прикрыла рот ладошкой, рассмеявшись. — Знаешь, что, Голубая? Ты знала это до того, как проклятие начало своё действие? — Об Эмме? Да. — И ты не собиралась мне рассказывать? — А ты бы поверила мне, если бы не увидела всё сама, Реджина? Миллс знала, что никогда бы в жизни не поверила в это, но где-то очень глубоко в своём тёмном сердце подозревала, что это правда. — И это всё? — спросила Реджина, подавшись вперёд, чтобы поставить чашку чая на стол. — Можем мы как можно быстрее покончить с остальным? — Если у тебя есть ещё какие-нибудь вопросы, то самое время их задать. — То, что я видела в будущем… мы настоящие? — Они бы не появились, если бы не прошли тот же путь, что и вы с Эммой. Даже если вы измените что-то одно в своих жизнях, будущее не изменится, потому что прямая времени немного сдвинется до тех пор, пока вы в итоге не будете вместе. Пока ты была в будущем с Эммой, девушка исследовала твоё прошлое. — Какую часть прошлого? — Ты помнишь заблудившееся дитя в лесу? Тебе должно было быть не больше тринадцати, — задала вопрос Голубая, и Реджина лишь кивнула в ответ, — это была Эмма, Реджина. Потому что это уже произошло с тобой. Она побывала в том времени и месте в прошлом, несмотря на то, что её тогда даже не существовало. — Я правда не могу понять. — Это парадокс времени. Потому это уже случилось и именно таким образом Эмма была послана тебе, потому что должна была увидеть другую сторону тебя; чтобы снова вернуть тебя на твой же правильный путь. Ты помнишь, как ты вернулась домой, проводив ребенка, после того, как сбежала? — Помню. Мама была в бешенстве, потому что я ушла на несколько часов, не сказав при этом ни слова. Я ужасно пострадала, потому что попыталась сбежать от неё и своего отца. — Ты хочешь знать, что произошло бы, если бы маленькая Эмма не пришла бы тогда в то место и время, чтобы наставить тебя на путь истинный? — Я бы не была здесь, или той, кем я являюсь, если бы не остановилась, чтобы ей помочь, отвезти её. Я едва помню её, потому что она так и не сказала мне своё имя. Хотя и возникает вопрос, как она стала ребёнком, пройдя через портал, ведь когда мы вместе прыгнули в прошлое, то мы были самими собой? — Магия и судьба иногда работают непостижимым уму образом, что никто не может понять этого. Но это привело тебя к тому, чтобы найти её снова. Здесь. Потому что вам предначертано быть вместе. Когда ты была с будущей Эммой, она видела тебя и видела свою Реджину. Ты была ею, но так же ты была собой. Вы двое связаны телами, разумом, сердцами и душами. Когда вы были не вместе, то ты играла роль той, которой и была в то время. Эмма, когда попала в Зачарованный Лес, превратилась в ребёнка, чтобы сыграть свою роль судьбы для тебя, даже если ты не осознавала, кем она была. Эмма была просто ещё одним потерянным и одиноким ребёнком, это и вернуло тебя на твой путь, уготованный твоей судьбой. Теперь ты поняла? Реджина кивнула, борясь с тем, чтобы улыбка не появилась на её губах. Она боролась, несмотря на то, что она была счастлива и наконец-то получила ответы, но что-то всё равно смущало — они что-то упустили. Эмма. Реджина не видела её с того дня, когда они разрушили проклятие. Спаситель отказывалась отвечать на звонки или сообщения. Она даже зашла дальше — стала игнорировать Генри, когда тот приходил к ней, очевидно думая, что их сын был подослан в качестве шпиона. — Она придёт, Реджина, — сказала Голубая, а брюнетка нахмурилась. — Твои мысли хоть и являются твоей собственностью, но они очень громкие сейчас, так что я не смогла их не почувствовать. — Оу. — Через четыре часа всё начнёт меняться. — Я не знала, что ты можешь предвидеть будущее. — Я не могу, это всего лишь предчувствия, — ответила Голубая со всезнающей улыбкой на губах. — А сейчас… ты готова, Реджина? — Это цена за ответы на вопросы, которые я искала, — произнесла она. — Да, да я готова, Голубая. Пожалуйста, просто давай поскорее закончим с этим. Я обещала своему сыну, что возьму его в кафе, чтобы поесть мороженное перед тем, как мы пойдём спать. Голубая рассмеялась и, взмахнув палочкой, сказала Реджине, чтобы она легла на диванчик. Фея пробормотала пару заклинаний, которые Реджина никогда не сможет выучить. Тёмный свет сорвался с кончика волшебной палочки и проник в Реджину. По началу боль сама по себе была терпима, но как только волшебное заклинание вошло глубже в её тело, выискивая каждую каплю тёмной магии, которая пряталась, боль стала невыносимой. Голубая поёрзала и вскочила на ноги, палочка начала ходить ходуном в её руках. Она изо всех сил вцепилась в неё, нараспев читая следующую часть заклинания. Она стояла близко к Реджине, но всё же на всякий случай сохраняла дистанцию. Даже Реджина знала, что заклинания могут подействовать прямо противоположно. Это не убьёт её, но может случиться что-то одно в итоге: либо она совсем останется без магии, либо она станет более могущественной, чем была до этого. Она с каждым днём, неделей будет всё опасней для всех. — Поможет, если ты будешь думать только о хорошем в твоей жизни. Что-нибудь, что удержит светлую магию внутри тебя и поспособствует использовать её как средство от боли. Тёмная магия борется с заклинанием, вот почему тебе так больно, — тихо произнесла Голубая, и Реджина со слезами на глазах уставилась на неё; зубы сжаты, чтобы не орать от боли, которая была самой сильной в её жизни. — Подумай об Эмме, Реджина. Подумай о будущем твоей семьи. О твоём счастливом конце. Реджина закрыла глаза, желая, чтобы боль ушла и попыталась заменить её мыслями об Эмме Свон — её Истинной Любви, которую она обнаружила так поздно, когда та была под носом целых три года. И ни одна из них этого не подозревала. Она думала об их совместной жизни, смехе и просто хороших воспоминаниях, которые у них были на троих. Одна маленькая счастливая семья. Она вспоминала моменты, которые предшествовали поцелую, настоящему поцелую между ней и Эммой в этом времени и в этой реальности. Она знала, что её сердце потеряло какую-то часть тьмы в этом поцелуе, она знала, потому что чувствовала жар, а потом крики Снежки… бр-р-р… Белоснежка — главное проклятие существования Реджины, дала ей то, что казалось невозможным. Её дочь, Спасителя, её Истинную Любовь. Судьба — та ещё стерва, это уж точно, но она знала где-то глубоко в сердце, что если бы Белоснежка не разрушила её любовь с Даниэлем, превратив её сердце в черную дыру, что она стала настолько бессердечной, что создала проклятие, — то у неё никогда бы не было шанса быть с Эммой… только не в Зачарованном Лесу. — Счастливые мысли, — прошептала Тинк, которая стояла там, где находилась голова Реджины. — Счастливые мысли, Реджина, и всё закончится до того, как ты поймёшь. — Зелёная? — сквозь стиснутые зубы произнесла Реджина, едва приоткрыв глаза. Руки сжаты в кулаки, тело стало жёстким. — Не думай о прошлом, думай о своём будущем. Ты тут, из-за твоего прошлого и, да, из-за твоей тьмы, но если ты поймёшь наконец, кем ты стала, то Голубая сможет вытащить из тебя остатки тёмной магии. Глаза Реджины закатились под веки, боль проходила по телу, заставляя чувствовать себя так, словно в венах у неё текла лава. Пот появился на коже, делая волосы слипшимися на шее, пока она боролась с тем, чтобы видеть в мыслях только её счастливый конец. Её счастливый конец с Эммой Свон и Генри. Дыша часто, резко и болезненно, она думала о том, что ей сказала Эмма об их будущем, которое было далеко не тем, чего сама Реджина ожидала. Они были женаты, а Генри заканчивал школу. У него самого были отношения с девушкой, а они со Спасителем были так счастливы и влюблены. Она хотела сама это увидеть. Увидеть, на что будет похож их счастливый конец, который будет длиться до конца её жизни, даже если она потеряла на это надежду, что он у неё будет, или же, что она его заслуживает. Женщина думала о двух своих путешествиях в будущее. Если в первый раз она была застана врасплох, она знала, что есть причины, почему она не убежала без оглядки от Эммы. Она хотела, чтобы это случилось. Она хотела быть с Эммой, она хотела знать, каково это быть любимой именно этой девушкой. Чтобы именно эта девушка ласкала и целовала её. Реджина хотела чувствовать каждой клеточкой своего тела ту, которая вкатилась в её город на своём желтом жуке и всё изменила. Нет, не всё. Эмма изменила её. — Работает, — прошептала Тинк, и Реджина не была уверена точно, к кому блондинка обращалась. Но это заставило её улыбнуться, а боль стала исчезать. — Работает! — Да, — дрожащим голосом ответила Голубая. Даже то, что глаза у Реджины были крепко зажмурены, это не остановило её от того, чтобы не закатить глаза от неуверенности, которая сквозила в тоне феи. — Реджина, мне нужно, чтобы ты ещё немного продержалась. — Как долго? — напряжённо спросила Миллс. — Я не уверена. Просто… ещё немного. Хотя боль почти полностью исчезла, тело Реджины было ватное, она могла чувствовать, как остатки темной магии покидают её. Она заставила себя разжать кулаки и вдохнула грудью, чувствуя иссушающую боль в сердце. В данный момент это не было больно, лишь опьяняюще и бодряще. Так было, пока заклинание не прекратило действовать. Она позволила себе открыть глаза, слёзы потекли по щекам, пока Тинкербел помогла ей сесть и промокнула её потный лоб холодной, мокрой тряпкой. — Хэй, как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Тинк, и Реджина осмотрелась. Голубой нигде не было видно. — Она ушла с палочкой, чтобы поместить её куда-то там под какой-то присмотр. Всё, что я знаю, что она убедится, чтобы она не попала не в те руки. Ведь там вся магия, которая сидела в тебе. — Тинк, что ты тут делаешь? — Как одному из самых близких людей для тебя, Голубая позвонила мне, когда стала беспокоиться, что ты слишком борешься с заклинанием, не желая отпускать тёмную магию, потому что она то, о чём ты думаешь. — Оу. — Я слышала что-то о мороженом. Верно? — Это то, как ты сама себя приглашаешь? — ухмыльнулась Реджина, веселясь от детского поведения феи, которое так и не поменялось с годами. — Генри понравится, — сказала она всё же, — я могу идти? — Ты свободна как никогда, Реджина. Хотя она и чувствовала себя слабой от заклинания, которое забрало всю её тёмную магию, но сердце и душа были сильны. Реджина чувствовала, как сила наполняет её. Она ощущала, как в сердце становится светлее. И было только одно, что заставит её почувствовать себя целой. Полноценной. Эмма. Эмма Свон. Её единственная Истинная Любовь.