Притяжение

      — Спасибо, — бросила Эльза, когда Жерар открыл перед ней дверцу своего автомобиля. Но благодарила она его вовсе не за галантность, а за спасение от Люси. Девушка понимала, что ей придется измениться и сотрудничать с Хартфилией, но пока не готова была в полной мере принять это. — Если бы не ты, мне пришлось бы заниматься имиджем и выбором тряпок и прочими бесполезными вещами.       — Наверное, ты единственная женщина в мире, кто не любит шопинг и обновки, — ухмыльнулся принц, бросая заинтересованный взгляд на свою спутницу. Фернандес не мог не заметить, что лед между ними треснул, но что послужило тому причиной, оставалось для мужчины загадкой. Неужели все дело в том, что он увел её от Люси, или Эльза благоразумно решила дать своему будущему мужу шанс?       — Нет, не единственная, но этот факт стал трагедией для моей матери, ты же знаешь, она актриса и всегда хотела, чтобы я пошла по её пути, — Скарлетт улыбнулась. Она любила свою мать, но, увы, чаще прислушивалась к отцу, который фактически отстранил Филицию от воспитания дочери. Это было правильно, ведь с самого начала её судьба была предначертана, в тот самый момент, когда она родилась, все уже было решено, ведь долг семьи Скарлетт — служить.       — Сомневаюсь, что из этого что-то бы вышло, ты бы не смогла вести богемный образ жизни. Это не твое.       — Говоришь так, словно знаешь меня, — фыркнула Эльза. Интересно, почему, когда Жерар рядом, ей хочется спорить с ним, проявлять чувства и говорить о своих желаниях? Это так на нее непохоже, как и то волнение, которое она испытывает, когда они находятся рядом.       — Я знаю тебя намного лучше, чем кто-либо другой, даже лучше тебя самой — говоря это, мужчина помрачнел. Если бы он только мог все рассказать, но пока для этого было слишком рано, сердце любимой еще не принадлежит ему, да и неизвестно, сможет ли Скарлетт вновь полюбить его. Но разве это имеет значение, когда она будет принадлежать ему? — Давай сменим тему. Ты ведь хочешь участвовать в гонке?       — Я должна была в ней участвовать, — раздражённо бросила Скарлетт, начиная злиться и вновь винить Жерара в том, что все её планы рушатся. Не так уж часто она может делать то, чего ей действительно хочется. — Но какая теперь разница, ведь я должна поддерживать тебя и смотреть со стороны.       — Звучит, как обвинение, — ухмыльнулся мужчина, с легкостью маневрируя на дороге. Машины и гонки были единственным для него способом расслабиться и ненадолго позабыть о том, что угнетает его долгие годы. Без этой отдушины вполне можно сойти с ума и снова проиграть. — Знаешь, мне надоело побеждать легко и просто. У меня нет достойного соперника, может, им станешь ты?       — А как же Люси и приказ твоего отца? — настороженно поинтересовалась Эльза, пытаясь разгадать, какую игру затевает Жерар. Принц вел себя странно, то проявлял своеобразную заботу и ласку, то говорил непонятные фразы, то отталкивал от себя, Скарлетт вконец запуталась и не была уверена, что выдержит жизнь с этим мужчиной. Что же он за человек такой, чего добивается?       — Я решу эти вопросы, тебе нужно лишь сказать мне «Да». К тому же, если ты победишь, то получишь мой Bugatti type. Я видел, с каким вожделением ты на него смотришь. Ты хочешь его и вполне можешь получить.       — Не боишься проиграть?       — Я боюсь других вещей, Эльза, так что решайся, я не всегда буду таким добрым.       — Тебе достаточно лишь приказать, но ты просишь, — девушка внимательно смотрела на профиль Фернандеса, словно пытаясь навсегда запечатлеть его в своих мыслях. Спокойный, умиротворенный, сосредоточенный и сильный — почему он не может быть таким всегда?       — Хочешь, чтобы я приказывал тебе? — в голосе мужчины проскользнула насмешка. — Поверь, так и будет, но я предпочту командовать в спальне, в нашей постели, дорогая, а в остальном я вполне могу положиться на твое благоразумие. Так ведь?       — Так. Я себе не враг, — Эльза прикрыла глаза. Слова принца смущали и будоражили, заставляли краснеть от тех мыслей, которые они вызывали. Скарлетт могла думать о будущем муже что угодно, презирать его, ненавидеть, винить во всех смертных грехах, но отрицать то, что её тянет к нему, было бы глупо.       — Ну, так что, насчет участия в гонках?       — Я не проиграю тебе! И даже не думай, что я поддамся только из-за того, что ты принц или мой будущий муж.       — Именно на это я и рассчитываю, моя лягушечка, — автомобиль резко затормозил у главной лестницы, ведущий в храм двуликого бога. Обычным смертным подобное было не позволено, но Фернандес был наследником престола и мог позволить себе проявить неуважение даже к божеству, а вот его спутница от подобного святотатства чувствовала себя неуютно.       — Тебе обязательно все время вести себя так, словно ты хозяин самой жизни и все подвластно твоей воле? Неужели нельзя проявить немного почтения хотя бы к храму? — нравоучительно произнесла девушка, выходя из машины и с восхищением смотря на острые шпили величественного храма. Такую красоту Эльза любила и понимала.       — Я проявляю почтение к тем, кто этого достоин. — Жерар не разделял восторга своей невесты и не видел в высоких мраморных стенах, подпираемых железными статуями гигантов храма, ничего привлекательного или чарующего. Он знал о Двуликом то, о чем Скарлетт даже не догадывалась, он видел его истинное лицо, знал насколько жесток и беспощаден может быть этот бог. — Идем, мне нужно переговорить с настоятелем.       — Ну, а я-то тебе зачем? — наконец, спросила Эльза, но ответа не последовало, словно принц не слышал её голоса. Все происходящее все больше казалось девушке странным и неправильным, но пока что она не могла понять, что же должна предпринять дальше.