Притяжение

      На что она готова ради него?       Этот вопрос был словно приговор, ведь Эйлин точно знала, чего именно от неё хочет король. Антонио Фернандес был мудрым правителем, радеющим за благо своего народа, а потому он готов был принести любую жертву ради всеобщего блага. Девушка в некотором роде даже уважала короля, ведь он был способен взять на душу этот грех и нести за него ответственность до конца своих дней. Мало кто может решится на это осознанно и продуманно, а не по воле собственных страхов и трусости. Достойный поступок достойного правителя, но это не значит, что с его решением нужно смириться. Эйлин было больно и страшно, она точно знала, что Антонио не шутит и пойдет на все, что угодно ради того, чтобы она добровольно взошла на алтарь, он вполне способен причинить вред собственному сыну. Именно это, а вовсе не собственная судьба, страшило девушку. Король добился своего — она готова добровольно умереть ради того, кого любит.       Багряная дева должна умереть — это залог благополучия в королевстве и всем мире. Судьба самой жертвы никого не волнует… Никого, кроме влюблённого в неё мужчины. Вся эта ситуация была настолько бредовой, что в её реальность было трудно поверить. Эйлин хотела проснуться, увидеть рядом Зигрейна и осознать, что всё это не более чем кошмар, который уже закончился. Мечтам и желаниям свойственно не сбываться — её судьба предопределена, и самое печальное, что у них никогда не было ни единого шанса. Сейчас, анализируя всё, что произошло, Эйлин понимала это. Они с мужем поддались сладости самообмана, поверили в то, что могут быть счастливы… Некоторое время так оно и было.       Девушка сидела в удобном мягком кресле на борту вертолета, что должен был доставить её на остров Галуна. Именно там, подальше от посторонних глаз, расположили алтарь. Весьма благоразумно — не стоит сеять панику среди простых жителей, не стоит им знать, что в любой момент их жизням может прийти конец. Всё правильно, и разумом Эйлин это понимала, но страх в душе никуда не делся.       Сегодня она собственными глазами увидит Грех. Сегодня она умрет.       — Прости, но у меня нет иного выбора, — тихо произнес король. Он был готов принести любую жертву, но это не значит, что в его душе нет сожалений. Антонио предпочел бы, чтобы это решение принял кто-то другой, но, увы, это ноша его.       — Я все понимаю. Жизнь одного человека не может стоить судьбы всего мира и его обитателей. Если бы я оказалась на вашем месте, то поступила бы так же, — на удивление спокойно ответила Эйлин. — Я понимаю… Надеюсь он тоже поймет и не будет долго страдать. Не хочу, чтобы он оплакивал меня.       — Боюсь, что это невозможно… Зигрейну будет сложно смириться, даже представить не могу, на что он способен решиться после того, как всё произойдёт.       — Он не должен пострадать, — в карих глазах полыхнуло пламя решимости и злости. — Дайте слово, что мой муж не пострадает!       — Даю слово, — Антонио слабо улыбнулся. — Если бы не обстоятельства, моего сына вполне можно было бы назвать счастливчиком. Он любит, он любим, и его женщина готова ради него на все…       — Да… на всё… — Эйлин отвернулась. В голове больше не было ни одной мысли, лишь звенящая пустота и чувство обречённости, в ней ни осталось ни единой капли надежды или веры. Всё кончено. Багряная дева смирилась со своей судьбой. *** В это же время       Зигрейн сидел на холодном полу, с ненавистью смотря на запертую дверь. Он заперт в тесной камере, его не навещают, ничего не говорят и не объясняют, держат в неизвестности. Именно неизвестность хуже всего. Время уходит, а он бессилен что-то предпринять! Принц точно знал, что затевает его отец — шантажом и угрозами заставить Эйлин взойти на алтарь, добровольно отдать себя на растерзание Греху.       — Лучше бы ты не любила меня, лучше бы желала мне смерти и всего самого худшего, — мужчина уронил голову на колени и закрыл глаза. В душе были лишь холод и пустота. — Мне следовало это предусмотреть. Я просто идиот, раз думал, что все пройдет гладко, и боги не вмешаются. Они делают всё, чтобы мне было больнее, пытаются спрятать знания и силу! Они трусы!!!       Зигрейн резко расправил плечи и хмуро осмотрелся. Ничего не изменилось, он всё так же заперт в тесной камере три на три метра, металлическая бронированная дверь способна выдержать даже взрыв или прямое попадание ракеты, окон нет, тусклый свет попадает в темную камеру сквозь зияющие дыры в потолке. Вот только до них не добраться, ведь над головой метров шесть, не меньше. На мгновение мужчине даже стало интересно — для кого была построена эта странная тюрьма.       У него нет ни единого шанса на спасение и бегство… Нет ключа, нет отмычки, нет оружия или банальной веревки, нет союзников и друзей, что примчатся на выручку. Он просчитался.       — Я не отдам её! Слышите! Не отдам!       Зигрейн, словно безумец, окончательно потерявший остатки разума, вонзил зубы в собственное запястье. Во рту появился солоноватый привкус крови. На удивление приятное и будоражащее ощущение. Боль не имела никакого значения, мужчина практически не ощущал её. Принц принялся собственной кровью чертить древние письмена на холодной каменной стене, его губы беззвучно шевелились, произнося слова на давно забытом языке. Он готов был расстаться с собственной душой ради возможности вновь увидеть Эйлин и спасти её. Лишь ушедшие боги-драконы могли дать ему такое могущество, а раз так, то он призовет их, вернёт из небытия и воспользуется их силой! Его никто не остановит, и неважно, насколько высока будет цена.