Притяжение

      Алтарь и Багряную деву не случайно отвезли на остров Галуна. Это был безлюдный клочок суши, затерянный в море. Здесь появление Греха останется незамеченным и не вызовет панику. Максимум, что может угрожать миру — цунами, шторма и грозы, пара землетрясений, но люди будут считать, что это просто гнев природы, а не ужасное порождение мрака, способное уничтожить все живое.       Разумный выбор. Эйлин и сама бы не смогла выбрать ничего лучше и, наверное, будь она на месте Антонио, то действовала бы точно так же. Мы все до определённой меры жестоки и беспринципны, некоторые даже способны принимать непростые решения. Скарлетт с ужасом осознавала, что понимает короля и поступила бы точно так же, окажись на его месте. Забавно. А ведь она жертва и, по идее, должна ненавидеть своего судью, что приговорил её к смерти.       Эйлин с пугающим безразличием смотрела, как слуги Двуликого устанавливают алтарь на большой каменистой площадке. Как усыпают землю лепестками алых роз и золотой пылью. Она в своём белом подвенечном платье будет великолепно смотреться на этом фоне.       — Хорошо, что Зигрейн не видит этого всего, — тихо прошептала девушка, но Антонио её услышал.       — Да, он бы не смог смотреть на это спокойно, — мужчина положил руку на плечо невестки. — Прости за всё, Эйлин, но у меня нет выбора. Я не могу рисковать столькими жизнями ради тебя одной. Кто-то должен умереть, чтобы жили все остальные. Это жестоко и несправедливо, но нам с тобой не под силу что-то изменить и моему сыну тоже. Грех невозможно уничтожить, он будет снова и снова приходить за своими жертвами, а мы покорно отдавать их. Бороться бесполезно, это лишь разозлит его ещё больше, и его и без того ускорившиеся циклы станут ещё короче.       — Не стоит объяснять мне это. Я не сержусь и все понимаю, — Эйлин слабо улыбнулась. — Скажите ему, что я любила его и была счастлива. Для него это будет слабым утешением, но я хочу, чтобы он обрел свое счастье в этой жизни, пусть и без меня.       — В следующем вашем воплощении все будет иначе.       — Да, изначальный ритуал навсегда связал нас, и я надеюсь на то, что мы с ним встретимся вновь, но тогда он уже не будет принцем, а я — Багряной девой, а Грех не будет довлеть над нами.       Девушка сбросила с ног изящные туфли лодочки и босиком по белоснежному песку направилась к уже подготовленному алтарю. Не стоит тратить время на пустые разговоры и оттягивать неминуемое — настало время умереть ради спокойствия мира и жизни любимого мужчины. На душе не было страха, злости или сомнений — Эйлин приняла свою судьбу и готова была пойти до конца. В это самое мгновение, когда до окончания её жизненного пути оставались считанные минуты, Багряная дева нашла умиротворение и внутренний покой. Она ни о чем не сожалела, никого не винила и просто шла к алтарю. Прекрасная невеста Греха, которую он растерзает, дабы успокоиться и оставить мир в покое.       Скарлетт ступила на нежные лепестки роз, которыми было усыпано пространство перед алтарем, и улыбнулась — для нее все кончено, но не для её мужа. Король сумел добиться своего, и Багряная дева все же по собственному желанию восходит на алтарь. Как это делали все жертвы до неё. У каждой из девушек были на это свои причины, но роднило их то, что все они любили своих мужей из рода Фернанадес, и они с улыбкой принимали мучительную смерть. И всё же было одно существенное отличие — лишь Эйлин была любима мужем, лишь её пытались спасти… Увы, безрезультатно.       Небо стремительно темнело, а тяжелые свинцовые облака всё ниже спускались к земле, словно намереваясь раздавить её под своим весом, то тут, то там проскальзывали кроваво-красные молнии. Море тоже утратило свое спокойствие, начиная бурлить, а его воды стали черными, как сама ночь. Грех приближался, отравляя всё вокруг, убивая саму жизнь и природу, что всё ещё пыталась отчаянно сопротивляться ему. Эйлин ощущала ужас мира и всего живого, осознавала, насколько могущественен Грех.       Девушка улеглась на алтарь, морщась от неприятного холодка, пробежавшего вдоль спины. В следующее мгновение жрецы Двуликого приковали её запястья к камню — теперь Эйлин при всём желании не сможет сбежать.       — Вот и всё, — Скарлетт прикрыла глаза, всего на мгновение трусливо желая не видеть того, что будет дальше. Жаль, что нельзя умереть во сне. Это будет мучительно больно…       Мир содрогнулся и наполнился грохотом и скрежетанием, зловонием, от которого выворачивало наизнанку. Воздух сгустился, стал осязаемым, он словно прикасался к нежной коже девушки, вот только в этом не было ни нежности, ни ласки. Эйлин содрогнулась всем телом, а в голове всплыли воспоминания о мгновениях полных страсти и огня, проведённых в объятиях Зигрейна. Этого больше не будет никогда! А после воцарилась зловещая тишина, не предвещающая ничего хорошего. Сердце девушки сжалось в комок, трусливо задрожало в груди, всё быстрее разгоняя кровь по жилам. Страх и ужас всецело овладели Багряной девой, лишая воли и желаний. И всё же, Эйлин распахнула глаза, чтобы с притворными вызовом и смелостью взглянуть в лицо своего палача. Скарлетт не желала проявлять слабость, показать, что сломлена — она примет смерть с гордо поднятой головой, как и подобает женщине её рода!       — Боги всемогущие, — только и смогла прошептать девушка, увидев, наконец, того, о ком столько слышала.       Грех был воплощением всего самого ужасного и отвратительного, что существует в мире. Он был омерзителен и безобразен, но до дрожи в коленках пугала вовсе не внешность, а безграничные ярость и злоба, застывшие в его глазах. Грех ненавидел и презирал все, он жаждал крови и разрушений, монстр нёс в мир лишь боль, отчаяние и гибель.