Однажды было небо

      …Всё произошло так быстро, что он даже не успел отреагировать на тихий звук открывающейся двери склада. Только увидел слабую полоску света, крадущуюся извне, а уже в следующую секунду пальцы, крепкие и безжалостные, как тиски, сжали его шею.       Идиот, подумал он, злясь на самого себя и безуспешно пытаясь освободиться от хватки. Какого чёрта надо было поворачиваться спиной к выходу?.. Вот и получи, тупоголовый беззаботный мудак. Сам виноват. И даже короткая жизнь не промелькнула перед глазами. А что, это по крайней мере забавно — предаваться самобичеванию в миг, когда тебе вот-вот переломят хребет.       — Я… — оказывается, он ещё мог говорить, и следовало попытаться совершить сделку. — Я… у меня есть деньги…       — Я знаю, что они у тебя есть, сучонок, — прошипел незнакомец в самое ухо и так сильно дёрнул его за волосы, оттягивая голову назад, что он завыл. — Ты же обчистил меня пару часов назад, помнишь?       Ну, конечно, он помнил, но никак не мог предположить, что казавшийся невменяемым наркоман с замашками типичного мажора и тугим кошельком сможет выследить его. Спорить и лгать, пытаясь доказать свою невиновность, было бессмысленно — особенно теперь, когда к его горлу прижимался узкий клинок складного ножа. Он громко сглотнул, всё ещё беспомощно цепляясь за жилистые запястья мстителя.       — Я всё верну!       И это тоже была ложь. Большинство хрустящих бумажек, выуженных из кармана мажора, уже благополучно перекочевало в алчные артритные пальцы мадам Гризельды.       — С процентами, обсосок. Ты у меня благим матом орать будешь. Я тебя наизнанку выверну! А ну-ка, а ну-ка…       Мажор без особенных усилий крутанул его, разворачивая лицом к себе, больно сдавил ладонью челюсть. Пошарив в кармане свободной рукой, выудил наружу обычную кремневую зажигалку, щёлкнул кнопкой и ухмыльнулся.       — А ты ничего, карманный воришка, особенно если тебя отмыть. Гризельда дерьма не держит. Хотел тебе глазки выколоть, чтобы неповадно было, да жалко портить мордашку. Отработаешь долг — оставлю в живых. Всё понял?       Мажор швырнул его на заслеженный пол, придавил, практически расплющил своим телом, оказавшимся тяжёлым, как плита, с силой впечатал затылком в бетон и рванул ворот его рубашки, который мгновенно разошёлся по швам с сочным треском.       — Ну? Не верю, что у Гризельды тебя научили только по кошелькам шарить. Не дёргайся, сука!       Было невозможно пошевелиться — силы оказались слишком неравны, да ещё в нос бил прелый запах несвежего тела, заставляя задыхаться сильнее, чем от давления лезвия и широкой ладони. Он снова потянулся к рукам мучителя, но уже не в попытке освободиться — погладил жёсткие пальцы, подрагивающие от напряжения, и улыбнулся, явив трогательную ямочку на левой щеке.       — Давай я сам… я сам, ладно? — сипло прошептал он. — Я умею. Сделаю, как ты хочешь.       Когда мажор немного ослабил хватку, он прильнул губами к его шее, лоснящейся от пота. Желудок всколыхнуло от спазмов, но он поборол тошноту, коснулся языком отвратительно горьковатой кожи, пытаясь нащупать выбухающую яремную вену, и, почувствовав искомую пульсацию под своим ртом, рванул заострёнными зубами тугую плоть, вгрызаясь так сильно и глубоко, как только мог. В горло потекло тёплое, солёное; мажор заорал, отпихнул его, схватился за шею, грузно перекатываясь на бок и заливая пол кровью.       До вены он, конечно, не добрался, но отхватил приличный лоскут кожи и мышц. Вскочив на ноги, поднял упавший нож и быстро доделал начатое: с размаху вогнал его в шею мажора по самую рукоять. В горле у того противно забулькало, глаза выпучились, слабеющие скользкие пальцы забегали по шее ещё быстрее, ещё суетливее.       Он учуял запах спиртного, увидел разбитую бутыль прямо у ног мажора — видимо, тот спрятал её в куртке, и она раскололась во время борьбы — схватил его зажигалку, включил её и брезгливо швырнул в алкогольную лужицу. Когда пламя ретиво взметнулось ввысь, он сплюнул, вытер рот, выпачканный в чужой крови — этот вкус не смывался с языка уже целую грёбаную вечность! — и кошкой скользнул за дверь.       Что-то случилось, подумал он, прижимаясь к кирпичной кладке стены. Что-то произошло… Ах, да. Меньше минуты назад он, кажется, убил человека. Но вместо предполагаемой тошноты и ужаса от содеянного к горлу подкатывало лишь мрачное чувство мстительной удовлетворённости на пару со страхом быть пойманным на месте преступления. И опустошение, как будто тот огонь выжег всё внутри, не коснувшись оболочки.       Хотелось бежать, не оглядываясь, но бежать было нельзя — он весь в крови, с ног до головы, это бы моментально вызвало подозрения. Лучше укрыться в пристройке у старухи Гриз, куда девчонки бегали делать внеслужебные минеты клиентам, и попытаться привести в порядок тряпки — кое-что снять, кое-где оттереть или замазать грязью.       Голова была пустая, мутная. В висках стучало имя — Астарта. Чудилось её дыхание, ощущалось её тепло, как будто она снова прижималась к нему тяжёлым боком.       Астарта!..       А до неё была другая. Безымянная, бесплотная, неосязаемая. Какая?.. Он не мог вспомнить. Ни одного треклятого воспоминания: ни запаха, ни цвета, ни единого отголоска, ничего. Он почувствовал пульсирующую боль и только тогда заметил, что ожесточённо кусает губы, рвёт зубами тонкую кожу, снова глотает кровь, только уже свою собственную. Своя, чужая… какая разница. Кровь есть кровь.       «Ты помнишь её, Физик?»       «Отчего ж не помнить. Хорошенькая, как куколка. Танцовщица или актриса, запамятовал. Из этих, творческих. Всё время плакала. Смотрит — а глаза огромные, синющие, как это твоё небо. И слёзы с хорошую горошину».       … — А к тебе пришли!       В первую секунду он ничего не понял. Кто пришёл? Где Физик? Прошлое? Ах, да… Прошлое, как давно позабытая и выброшенная из сердца первая возлюбленная, настырно возвращалось к нему во снах. И всё-таки сейчас пришло не оно.       Пауль, судя по гладко лежащим отросшим волосам и уличной одежде, ещё не ложился, хотя светящийся циферблат электронного будильника показывал третий час ночи.       Мальчишка выглядел неважно: фиолетовые тени-провалы под глазами, заострившиеся черты, измученный вид. Вероятно, дело тут было не в одном недосыпе — последний месяц он бывал за куполом едва ли не каждый день, старательно обрывая листья с гигантских деревьев и набивая ими не только сумку, но и одежду — немного за пазуху, немного в рукава. Наверное, нужно дать ему несколько дней на отдых, пусть поваляет дурака, наберётся сил, воспрянет духом, в конце концов.       — К тебе пришли, — повторил он. — Человек, мужчина. Я его не знаю. Но он кажется добрым.       Человек! Интересно, к нему когда-то приходил кто-то ещё?.. Или исключительно «кто-то ещё»? Пожалуй, мальчик не так глуп, как кажется.       Описание гостя откровенно нервировало и настораживало, как и идиотская привычка Пауля открывать дверь всем подряд. Баст соскочил с кровати и рванул в прихожую, одеваясь на ходу.       — Чёрт, это ты, Фрод, — он улыбнулся, когда увидел, кто маячил перед приоткрытой дверью. — Я совсем забыл, что ты ночное млекопитающее.       Фродди — никто не знал, имя это или фамилия — втиснулся в коридор, часто моргая от яркого света лампы. Неудивительно, что Пауль его впустил: этот прохвост всегда умел расположить к себе. Полный джентльменский набор: кудрявая шапка волос, улыбка, кажущаяся застенчивой, и плутоватый прищур глаз.       — Мия шепнула, чтобы я заскочил к тебе. Что-то важное?       Баст взял зазевавшегося Пауля за шиворот и подтолкнул в сторону гостиной.       — Иди в норку, мышонок, и закрой за собой дверь. Живо!       Они расположились в свободной комнате. Фродди начал первым.       — Слушай, мы тут с Билли-вилли немножко потолковали на днях… Большой Эм злой, как сто чертей. На тебя. Ты бы не лез на рожон.       Кто бы сомневался, что Фродди тактично опустит вопрос о незнакомом мальчишке и поведёт разговор на стороннюю тему — он никогда не совал нос в чужие дела.       — Малыш Билли ищет способ выгоднее расстелиться перед Мендаксом, — отмахнулся Баст. — Это проще всего — погавкать на прохожего, а потом крутить хвостом перед хозяином, как будто отпугнул вора.       — Да, несладко ему приходится под прессом Большого Эм, — хохотнул Фродди. — Но ты бы всё-таки не нарывался.       — Под прессом всегда несладко.       — А мы все под прессом. Или под каблуком, если быть точнее. Налоги, налоги, налоги, чтоб их, а?! Да, возвращаясь к Мендаксу… Я бы на твоём месте не на шутку напрягся, серьёзно. Ты с самого начала был занозой в его бронированной заднице. Он-то рассчитывал, что нагнёт тебя, как старуху Гриз, но просчитался. А Билли наверняка ему напел, будто ты толкаешь клиентам какую-то странную дурь. Он это и мне втирал.       — Тут он не соврал. Об этом я и хотел поговорить.       — Ого! — Фродди хлопнул себя по колену. — Не предложишь выпить? Такие разговоры хорошо идут под стаканчик какого-нибудь бренди.       — Как скажешь, но пить будешь один, — зевнул Баст и пожал плечами. — Боюсь, сболтну что-то лишнее. Вроде бы ты говорил, что раньше работал на какую-то строительную компанию? У тебя остались связи?       — Так это смотря для чего, — уклончиво ответил Фродди. — Что там насчёт дури? Ты открыл подпольный химический завод?       — Завод не подпольный, а просто бывший. Но речь не о синтетике, а о натурсырье.       — И где ты его берёшь? В Ботаническом музее, а? — Фродди усмехнулся, и Баст понимал его иронию: даже сверхотчаянный человек не рискнул бы сунуться с подобной целью в один из самых охраняемых объектов города.       — За куполом, — коротко, спокойно и невозмутимо ответил он.       Фродди помолчал. Его светлые брови сошлись на переносице, а взгляд посуровел: он наверняка осмысливал и обдумывал услышанное. Баст не сомневался, что зарекомендовал себя как человека, который серьёзно относится к делам, а потому Фродди не мог считать, что приглашён сюда для личного разговора ради маленькой идиотской шутки.       — Всегда думал, что там не так пустынно, как говорят, — пробормотал он, почёсывая затылок. — Значит, у тебя есть лазейка? Вряд ли ты бы сумел подкупить кого-то из грандкопов, которые работают в центре передержки. Мне кажется, им там перепрограммируют мозги. Нет, правда. Вынимают, сушат на верёвочке, начиняют всякой всячиной и впихивают обратно. Не буду спрашивать, как ты узнал про растения-галлюциногены, это дело твоё, но что требуется от меня?       — Мне нужен надёжный компаньон, Фрод. Такой, который любит монетки и держит рот за замке. К тому же у тебя есть опыт в торговле. Твои поддельные иммуномодуляторы разлетаются, как горячие пирожки.       — Эффект Плацебо, помноженный на жадность и отсутствие мозгов, творит чудеса. На том и стоим. Ты думаешь, Большой Эм не прикажет отстрелить нам яйца, если мы перейдём ему дорожку? Чего ржёшь? Не будь ослом. Он считает, что должен быть в курсе всего, что происходит на его территории, и ты это знаешь.       — Подумаем об этом, когда наладим бизнес. Давай решать проблемы по мере их поступления. Пока я просто немного экспериментирую. Отдал первую партию Рику. Посмотрим, что из этого выйдет. Знаешь, какая там мощь? Не сравнится с грёбаной синтетикой. Гарантированная зависимость с первого раза.       — А что ты говорил о связях со стройкомпанией? Это тебе зачем?       — Та самая лазейка. Мне нужны люди, которые смогут снести одну её часть и приварить дверь обратно без лишних вопросов. Устроишь? В счёт будущего заработка.       — Ты, кажется, уже записал меня в партнёры, — проворчал Фродди. — Я пока ещё не давал согласия.       — Ну и не тяни с этим. Ударим по рукам официально.       — Если мы окажемся в заднице, я тебе башку отвинчу. Вот этими руками, по которым ты собрался ударять. Слышал? Это самая рискованная затея, которую мне предлагали! Закупольная наркота, надо же!       Баст ухмыльнулся, накручивая на палец лохматый кончик косы.       — Так ты в деле?       — Чёрт бы тебя побрал, Баст, — пробормотал Фродди и на всякий случай оглянулся на запертую дверь. — Чёрт бы тебя побрал, да!       — Тогда обговорим…       Дальнейшего разговора не получилось: из коридора донёсся беспокойный топот ног, и через секунду в комнату ввалился Пауль.       — Баст, — выдохнул он, застывая на месте. — Б-баст, там…       Его дрожащая ладонь указывала на тёмный прямоугольник дисплея под потолком.       — Эй, паренёк, да ты как будто привидение увидел, — Фродди подмигнул ему и, вытащив из нагрудного кармана начатую пачку жвачки, ловким щелчком пальцев пустил её через всю комнату. — Расслабься и лови.       Пачка упала на пол, не достигнув цели.       — Приз зрительских симпатий, марафонец, — мрачно процедил Баст, включая головизор. — Мог бы и постучать, прежде чем пересекать финишную прямую.       Изображение обрело цвета и объём. Бородатый толстяк Тельмо Сагезза, уже больше месяца исполняющий обязанности приболевшего сенатора, глядел в камеру скорбно и серьёзно. Крупная бегущая строка без устали цитировала его слова: «огромная потеря для всех нас», «вероятно, гипертоническая болезнь передалась по наследству», «по предварительному заключению врачебной комиссии, мисс Витте скончалась в результате острого нарушения мозгового кровообращения», «перед кремированием будет обязательно произведено вскрытие, которое даст точные ответы на все вопросы», «профессор Сальвайре сделал всё, что мог».       Первым отмер Фродди.       — Ну и дела, — воскликнул он, весело и удивлённо прицокнув языком. — Полный крах династии Витте. Этот день войдёт в историю. Теперь Гильдия зубами во власть вцепится. Да, недолго девчонка стояла у руля. Она была секси. Это всё, что я могу сказать.       — Надо же, как быстро они всё устроили. Зато теперь у нас есть весомый повод для бренди, — Баст потянулся к бару и, перехватив мутновато-растерянный взгляд Пауля, сказал мягче, чем обычно: — Беги в кроватку, мышонок. Пусть ветер перемен споёт тебе колыбельную.