Однажды было небо

      — Фебе фкуфно? — промычал Пауль с набитым ртом и, посмотрев на свои пальцы, перемазанные соусом, устыдился и поспешил вытереть их салфеткой. В компании Баста он бы не стал озадачиваться проблемой жирных рук, но ударить в грязь лицом перед Феличе хотелось меньше всего.       Она ела торопливо, но аккуратно, сидя спиной к выходу и редким посетителям.       — Когда я это в первый раз увидел, — продолжил он, разделавшись с бургером, — подумал — ни за что такое не съем! Знаешь, нам ведь никогда не давали в пансионе ничего подобного. Желудок портится, ожирение, канцерогены, вся эта фигня… Только здоровая пища. Потом я пришёл сюда, увидел, понюхал — фу-у, бе-е, гадость, в рот не возьму… А оказалось, что очень даже ничего. Хочешь ещё? Нет? А пить? — получив в ответ кивок, Пауль вскочил со стула и замахал сразу обеими руками, привлекая внимание официантки. — Два капучино, пожалуйста. Для меня и для леди. То есть… ой, один капучино для леди.       Деньги, которые ему подкидывал Баст, стремительно таяли, и Пауль вовремя вспомнил о том, что если он не будет экономить, то дело закончится худо. К тому же в окна бил поддельный свет полудня, а это означало, что скоро придёт и вечер; усталость и сонливость навалятся с новой силой, и сопротивляться им станет невозможно. Это было огромной проблемой, потому что он так и не придумал, куда им идти для ночлега. Его жалких оставшихся монеток не хватило бы даже на то, чтобы снять половину койки, не говоря уже о целой комнате. Прошлую ночь они провели у дверей съёмной квартиры Баста — Феличе была измотана, но полна решимости дождаться его и довести начатую беседу до конца, однако он так и не появился. Они просидели несколько часов бок о бок, вместе и порознь, в мрачном молчании. Несколько раз сознание Пауля уплывало, и каждый раз он удивлялся, обнаружив себя не рядом с Феличе, а в странной незнакомой обстановке, но потом вздрагивал, выныривал из мутной ирреальности и удивлялся уже тому, что умудрился заснуть.       Можно было бы пойти к Мие — девушка она незлая, весёлая, — но Мия несколько дней назад упорхнула в престижный одиннадцатый район к своему престарелому жениху, и Пауль не имел ни малейшего представления, в какой из элитных зеркальных высоток её искать. Да и вряд ли кто-то впустил бы их — бледных, запылённых, еле волочащих ноги — в любой сектор «барабанных палочек». Охрана зорко следила за тем, чтобы на территорию богатых и успешных не проникали сомнительные личности.       — Ты знаешь, где он может быть? — спросила Феличе, выдёргивая его из раздумий. Её голос был надтреснутый, с нездоровой шипящей хрипотцой, как помехи на радиоволнах.       — Квартира не его, не факт, что он туда вернётся. Мы с ним постоянно меняли комнаты, то тут, то там… — Пауль взъерошил волосы и вдруг подскочил на стуле, ужаленный догадкой. — А что, если он на химзаводе?       — Ржавое здание под снос? Что он там забыл?       — Да он наверняка на заводе! И у нас… — он засунул руку в карман, сгрёб в кулак монеты, быстро пересчитал их на раскрытой подрагивающей ладони, — …как раз хватит денег, чтобы проехать в один конец.       — Билет в один конец, — пробормотала Феличе, прикрыв глаза. Её настоящие ресницы, не утяжелённые фальшивыми пучками волосков, трогательно дрожали. — Как в дешёвой пьесе. Ладно, пошли.       Она снова натянула на лицо маску и поднялась со стула, не допив кофе. Пауль покосился на чашку с сожалением: они были не в том положении, чтобы оставлять купленные на последние деньги еду и напитки, но укорить за это Феличе он не решился, как не решился вернуться к столику и допить капучино. Она не должна думать, что он какой-то там жалкий оборванец, пусть это и стало правдой в его новой действительности.       По дороге они тоже почти не разговаривали, и Пауль радовался этому. Он опасался, что Феличе начнёт расспрашивать его о заводе и вынудит рассказать ей правду о вылазках за купол. Конечно, теперь она не сможет приказать арестовать его или ещё что-то похуже, но Пауль боялся пошатнуть тоненький мостик доверия, установившийся между ними, а потому был благодарен ей за молчание. От волнения он снова — как и в первый раз, когда добирался до завода самостоятельно — сел не на тот электробус, и добрую часть пути им пришлось идти пешком.       Поглядывая на Феличе, Пауль удивлялся, как ей вообще удаётся держаться на ногах после всего, что с ней приключилось — хотя он не знал почти ничего из этой таинственной истории. Но сейчас нужно было просто идти вперёд, чтобы выжить, а времени для разговоров у них ещё будет достаточно. Потом, потом, всё потом… Конечно, Баст может снова послать их куда подальше, но на этой случай у Пауля был припасён план, который он вынашивал в голове последнюю треть ночи. План был рискованным, но риск с недавнего времени стал верным приятелем, сопровождал везде и всюду, как пёс-поводырь.       До завода они добрались к вечеру. Пауль вёл Феличе по знакомым тёмным коридорам-тоннелям; несколько раз ему казалось, что он слышит звуки уверенных шагов — посторонних шагов, — но быстро успокоился. Это или Баст с Фродди, или какие-то бродяги, а то и вовсе обман слуха. Вряд ли сюда регулярно заглядывал кто-то ещё.       Фонарика не было, и им пришлось идти вслепую, хватаясь за стены и друг за друга. Наконец Пауль почувствовал под ногами знакомую пупырчато-жестяную поверхность — теперь они были совсем близки к цели. Свернув за угол, он резко остановился, ослеплённый ярким светом, и потёр глаза. На участке перед трубой, ведущей за купол, стояло четыре человека: одного, с гривой нечёсанных волос, завязанных узлом, невозможно было не узнать, а других Пауль видел впервые. Мощный иллюминатор, установленный на большом железном контейнере, и был тем самым источником света.       — Пойдём, — Пауль взял Феличе за руку, потянул за собой вниз по лестнице: она предательски затряслась, загромыхала, и те четверо, что находились внизу, посмотрели в их сторону, как по команде.       — Эй! — крикнул Баст. — Вы начинаете меня раздражать.       Он тихо сказал несколько слов рабочим, и они, быстро собрав инструменты, направились в коридор, ведущий к выходу. Баст повернулся к лестнице, прищурился: его взгляд не сулил ничего хорошего, но Пауль и не рассчитывал на радушный приём.       — Мы не договорили, — процедила Феличе, опираясь на перила. Она еле стояла, но её глаза источали такую злость, что Пауль невольно поёжился.       — Да ну? — холодно сказал Баст, подходя ближе.       Пауль быстро влез в пространство между ними и открыл было рот, но в это время где-то вдалеке послышался хлопок, гулко отражённый эхом, вслед за ним — громкий крик, и ещё один — а потом ещё два хлопка.       Все настороженно переглянулись и замерли.       — Это что? — пролепетал Пауль. — Почему кто-то кричал?       — Люди обычно кричат, когда на них направляют пистолет, — ответил ему Баст яростным шёпотом, выключая иллюминатор и пряча его за один из огромных ящиков. — Спасибо за то, что притащили за собой хвост, путешественники.       Он осторожно попятился назад, к трубе, достал из кармана магнитный ключ и потянулся к дверце. Ещё до того, как погас свет, Пауль успел заметить, что труба заметно укоротилась, и вход в неё теперь располагался в месте расширения, — он тихо пошёл к нему, потянув за руку Феличе. Позади слышались голоса: несколько резких мужских голосов, а ещё шаги, выстукивающие решительную дробь по полу, обитому железом.       — Люди Мендакса? Да? — догадался Пауль, леденея от ужаса и крепко вцепляясь в рубашку Баста. — Они видели, как мы… как она его по башке?.. И выследили?       — Или думают, что это я его… по башке, — тот ухмыльнулся, передразнивая, и резко вырвался. — Аривидерчи, мышонок. А ты, птичка, не забудь рассказать Мендаксу, что я тут не при чём, ага? Чистосердечное признание смягчает меру наказания.       Щёлкнул замок. Баст подтянулся на руках, запрыгнул в проём двери, но Пауль вцепился в верёвку, вплетённую в пояс его штанов, стиснул зубы и потянул изо всех сил.       — Мы тоже спрячемся там! Мы с тобой!       — И не мечтай, — огрызнулся Баст, спихивая его с себя.       — А тогда! — засипел Пауль, повысив голос. — Тогда я возьму и расскажу Мендаксу всё про тебя, и ещё что ты наркоту продаёшь его клиентам, и ещё скажу, где ты скрываешься, и дам им ключ от трубы! И ты сдохнешь за куполом, понял?       Баст развернулся и замер. Пауль не видел его взгляда, но не сомневался, что он полон изумления и гнева.       — Откуда у тебя ключ, если он у меня?       — Сделал дубликат, пока ты спал! Так что, если я сдам тебя Мендаксу?       — А что, если я сейчас сверну тебе шею?       Шаги и голоса неумолимо приближались. Люди уверенно шли по заданному курсу. Рабочие наверняка рассказали, где искать того, кто нужен их лидеру. Баст схватил Пауля за горло, сомкнул пальцы — не в полную мощь, но достаточно крепко, чтобы напугать — однако тот держался на удивление стойко.       — Свернёшь — тогда Феличе поговорит с Мендаксом. — Тающий голос Пауля звучал решительно, несмотря на то, что его трясло. — Она знает, где ключ.       — Я знаю, — хрипло и нервно подтвердила Феличе. — Идёмте хоть куда-нибудь, пока нас не пристрелили.       Баст молча и сердито подхватил Пауля под мышки и, не церемонясь, грубо засунул в чёрный провал трубы. Он шмыгнул носом и пополз вглубь, освобождая место для остальных.       — Ты следующая. Дамы вперёд. Давай быстрее!       Когда Феличе оказалась внутри, Баст забрался туда вслед за ней и закрыл за собой дверь.       — Шевелитесь, развенчанные наследники.       Всё происходило почти стремительно, каждый молча двигался вперёд, тяжело дыша и царапая ладони о ржавые стенки.       — Мы будем выходить или нет? — спросил Пауль, когда его зудящие и кровоточащие пальцы нащупали замочную панель на дверце, ведущей наружу.       — Или да! — рявкнул Баст. — Давай, открывай — у тебя же есть запасной ключ, махинатор хренов.       — Он не со мной, а в секретном месте. А-а-ай! — жалобно взвизгнул Пауль, схватившись за голову. Ключ, переброшенный Бастом, ударил его по макушке. — Но мы без масок!       — О, серьёзно? Может, отправим тебя обратно прикупить их? Открывай!       Пауль тяжело вздохнул, толкнул неповоротливую дверцу, выглянул наружу и поморщился от сильного порыва ветра, хлестнувшего по лицу наотмашь.       Солнца не было. Переплетённые ветви деревьев в послезакатном сумраке выглядели зловеще и казались щупальцами огромного иномирного существа.       Небо смотрело на него недобрым фиолетовым глазом. Пауль зажмурился и прыгнул вниз, прямо в склизкую желейную хлябь, подняв брызги: его окатило холодом изнутри и снаружи.       Феличе и Баст прыгнули следом, огляделись по сторонам и подняли головы кверху.       Небо сердилось и набухало лохматыми дымчатыми тучами.       — Мы без масок… — растерянно повторил Пауль, шумно втягивая носом смертоносный воздух — но ничего не произошло, он даже не закашлялся. — Нам нужно обратно, мы же не сможем дышать и умрём…       — Не будь дураком, мальчик, — раздражённо бросила Феличе, крепко обхватывая себя руками за плечи: незнакомый холод оплетал её всю, а ткань платья была тонкой, намокшей от брызг. — Ты же видишь деревья? Если бы кислорода совсем не было, то и деревьев тоже.       — Восхитительное владение дедукцией, — усмехнулся Баст. — Не будь дурой, девочка. Деревья, кислород… Можно подумать, ты не знала, что здесь происходит.       — Знала, не знала — тебя не касается. Но ты-то откуда знал? — спросила она с нажимом.       — Утечка информации, — он пожал плечами, даже не глядя в её сторону, а потом схватил Пауля за шиворот, попутно выдёргивая ключ из его руки, и подтянул к себе. — Ну что, засранец, готов рассказать, когда ты успел сделать дубликат ключа и куда его спрятал?       — Да пусти ты, — заскулил он. — Ничего я не делал и никуда не прятал!       — Тогда…       — Я всё придумал! Пусти! — Пауль трепыхнулся ещё раз, и Баст толкнул его обратно в грязную лужу.       — Надо же, какой прогресс! Яблочко от яблони, да? А ведь ты провёл с ней всего несколько часов, — он ухватился за ближайшую ветку, перекрутил у основания, оторвал и, опираясь на неё, стал выбираться из холодной топи.       — Эй, ты куда? — крикнула Феличе. Пауль поднялся на ноги, протянул ей руку, и они, цепляясь друг за друга, медленно двинулись вслед за Бастом.       — Прогуляться!       — Когда мы пойдём обратно?       — Послушай, птичка, — зашипел Баст. — Нет никакого «мы». Усвоила? Вы сами по себе. Отцепитесь от меня и делайте что хотите.       Он зажёг на часах фонарик и пошёл вперёд, чертыхаясь и отбрасывая ветви, целящиеся в лицо.       Ветер усиливался, выл, гудел, яростно трепал кроны — а потом с неба посыпались капли. Это походило на душ, включённый на среднюю мощность. Пауль коснулся рукой щеки, и его закачало. Так страшно ему не было ещё никогда в жизни, даже после того, как Феличе бросила его на произвол судьбы, даже тогда, когда он вылезал за купол в первый раз, даже в тот момент, когда здоровяк Билли навис над ним в парке. Все эти события были ступеньками, ведущими к самой настоящей пропасти. И он вполне готов был прыгнуть вниз, добровольно разбив голову в лепёшку, лишь бы весь этот кошмар скорее закончился. Пытаясь хоть как-то справиться с надвигающейся паникой, Пауль представил, как падает в чёрную дыру, а потом приходит в себя в тёплой кровати пансиона, и Густав начинает недовольно ворчать, разбуженный его криками.       Вот если бы…       Баст сдал назад так резко, что Пауль моментально вернулся в реальность. Он открыл рот, чтобы задать вопрос, но заговорить не успел. Вместо него заговорил кто-то другой — и это был не человек.       — Твою мать, — со стоном выдохнула Феличе, напугав Пауля ещё сильнее.       На дерево, на дерево, залезть на дерево, подумал он на удивление отстранённо, как будто речь шла о ком-то другом, но не двинулся с места. Стволы и ветви стали скользкими от дождя, а сил не оставалось даже на следующий шаг.       Звуки, которые приближались к ним с пугающей скоростью, были мощные, сиплые, рычащие. Баст осторожно попятился, выставив щит из ладоней, и тихо заговорил:       — Спокойно, спокойно, дружок. Мы тебя не трогаем, и ты нас не трогай. Если побежите, вы трупы.       Пауль содрогнулся: последняя фраза предназначалась им, ему и Феличе. Фонарик Баста отклонился в сторону, ненароком осветив громадную лохматую морду уродливого животного — то ли собаки, то ли волка — Пауль никогда не видел воочию ни тех, ни других.       Существо продолжало рычать, ощерившись, лязгая зубами; оно делало резкие, короткие выпады вперёд, не атакуя, но и не отступая. А потом Пауль услышал треск веток, шум торопливых шагов и громкие человеческие голоса.       — Филиус, ко мне!       Существо глухо гавкнуло и скрылось между деревьями. На свет фонарика вышли люди — оторопевший и дрожащий Пауль машинально пересчитал их — шестеро. Шесть здоровых мужчин.       Баст снова шагнул назад, но резкий оклик заставил его остановиться.       — Стоять! Все вы — стоять! Арчи, забери у него фонарь.       — Это часы, — откликнулся тот, кого назвали Арчи — молодой, тощий, с узким лицом, наполовину зашторенным чёрной чёлкой.       — Хорошо, король гаджетов, это часы. Забери у него часы.       — Ты глухой? Или дебил? — Арчи прицелился в Баста из какого-то странного оружия: Пауль увидел изогнутую палку и стрелу. — Советую слушаться дядюшку Марко. Снимай часы.       Пока Баст возился с ремешком, к Арчи присоединилась ещё одна зловещая тень, укутанная в меховое потрёпанное тряпьё. Мужчина был невысок, но крепок. В руке он сжимал что-то вроде громадного топора, и ужасное существо, похожее на собаку, пристроилось у его ноги, высунув наружу длиннющий склизкий язык.       — Новенькие? — спросил человек в шкуре.       Баст поспешно кивнул.       — Обычно все приходят с севера. Как вас сюда занесло?       — Мы не знали, куда идти. Шли и пришли, — Баст отстегнул часы. — Даю исключительно взаймы, ребята. Я на них полгода работал.       — Ты бы лучше на налоги работал, — хмыкнул Арчи. — Не стоял бы сейчас здесь. Обыскать их, Марко?       — Подожди… подожди… — человек в шкуре обошёл Баста, небрежно вырвав часы из его руки, и двинулся прямиком к Паулю, который испуганно съёжился, прикрываясь ладонями. — Чёрт побери, это же ребёнок! Тут ребёнок!       Он мельком взглянул на Феличе и взял Пауля за плечи — в нос ударил кислый запах давно немытого тела, несвежего дыхания — и страшное, изрытое шрамами смуглое бородатое лицо в обрамлении длинных седых косм нависло прямо над ним.       Пауль дёрнулся и всхлипнул. Ужас прорвался наружу слезами, и сейчас он даже не стыдился их, не замечал их, вообще о них не думал. Он просто хотел, чтобы жуткое лицо исчезло навсегда и оставило его в покое.       — Ну, ну. Будет тебе, сынок, — скрипуче сказал Марко, ещё сильнее сжимая его плечи своими медвежьими лапами. — И здесь можно жить. Смотри, какая чертовщина, Арчи, — зарычал он, поворачивая голову. — Ребёнок за куполом. Совсем озверели, поганые скоты. Скоро будут отсылать грудных младенцев. Генетических несовершенств. Всё к этому идёт, помяни моё слово. Да ты весь мокрый!       Грубоватые руки ощупали его тело; Марко покачал головой, сдвинув жёсткие, торчащие в разные стороны брови.       — Так и заболеть недолго, — сказал он, скинул с плеч меховую накидку и завернул в неё Пауля. — А лечить тебя здесь некому. Вы трое — родственники?       — С чего бы? — быстро возразила Феличе.       — Просто спросил, — он посветил фонариком в её лицо, закрытое маской, оглядел повреждённый глаз, крякнул и продолжил: — Меня зовут Марко. Скажите спасибо Филиусу. Если бы не он, вы бы попались Неприкаянным. Это вообще-то их территория. Мы — клан Охотников и живём общиной. Идёмте отсюда. По дороге я всё расскажу.       Баст нахмурился, не спеша трогаться с места, и Арчи сердито подтолкнул его деревянным плечом дуги.