Однажды было небо

      Пауль проснулся рано — над поселением бордово пламенел восход.       Было всё ещё прохладно; он снова кутался в меховую накидку, от которой невыносимо разило сыростью. Ночь прошла плохо: печка быстро остыла, и он дрожал от холода даже укрытый шкурой. Феличе и Баст после небольшой перебранки разошлись по разным углам; выждав, пока оба заснут, Пауль решил тихонько пристроиться к кому-то из них. После недолгих раздумий он выбрал Баста: тот был больше, спал крепко — Пауль помнил это по их совместным ночёвкам в Грандполисе — да и получить от него пинка было не так обидно, как от Феличе. Однако пинка не последовало, и довольно скоро Пауль тоже заснул, осторожно затолкав мешающиеся волосы Баста ему под шею.       Солнце пробудилось, быстро вылиняло из тёмной меди до ослепительно сияющего янтаря, и теперь Пауль рассеянно ловил взглядом его светлые блики, задорно крадущиеся изо всех щелей. Снаружи слышались голоса, разные голоса: мужские и женские, весёлые и серьёзные. И ни одного детского. Но ведь Марко говорил…       Марко! Было бы неплохо заранее разведать, где он живёт — да и любопытство настойчиво тянуло Пауля к выходу, завешенному плёнкой. Он осторожно вылез из шкуры, потянулся, подкрался к пролому и, мысленно сосчитав до трёх, высунулся наружу. Солнце — то самое, настоящее — полоснуло по глазам, ослепив на мгновение, а потом он увидел землю, камни, какие-то навесы, сваленные в кучу обломки кирпичей, кривые силуэты построек, теперь казавшиеся не мрачными, а смешными, и снующих туда-сюда людей.       Он сделал шаг им навстречу, и тут же ойкнул, когда его с силой рванули назад за ворот рубашки.       — Куда собрался, малыш? — прозвенел над ухом голос Феличе.       — Я… никуда, я просто посмотреть… — он извернулся, взглянул на неё: её разные глаза не выражали ничего, кроме брезгливого недоверия, и ему стало горько и грустно — да и любопытство испарилось так быстро, как будто его и не было.       — Просто посмотреть? — переспросила она. — А почему же… — её голос неожиданно смягчился, а рука переместилась ему на затылок, ласково взъерошив волосы.       Пауль поднял глаза — неподалёку от них стоял Марко. Его жёсткие космы, наполовину седые, выглядели такими же лохматыми и жуткими, как прошлым вечером, но сегодня на его плечах не висело никакой шкуры — он был одет в обычную футболку, заношенную и растянутую, а поперёк груди тянулась потрёпанная лямка самодельной холщовой сумки.       — Не окоченели ночью? — крикнул он, приближаясь. — Где же ваш третий?       Феличе повела подбородком в сторону убежища, а Пауль несмело кивнул, надеясь, что это сойдёт за приветствие.       — Я сбегаю за ним, ладно? — вызвался он, лихорадочно прокрутив в голове дальнейший план действий, и прошмыгнул обратно в хижину.       Баст уже не спал. Он сидел на корточках в углу, рассматривая что-то тёмное, трепыхающееся, аккуратно зажатое между пальцев, и даже не обернулся, когда Пауль вихрем ворвался внутрь и горячо зашептал, размахивая руками:       — Там Марко… А Фе… то есть Мари его отвлекает. Слышишь? Мы с тобой выйдем, и вы можете пойти поискать его дом, пока я с ним разговариваю.       Баст покосился на него, не поворачивая головы, и кивнул.       — Сейчас иду, мышонок. Тише.       — А что у тебя там? — Пауль подошёл ближе, с любопытством заглянул ему через плечо и скривился. — Фу-у…       — Это фу, — Баст беззлобно ухмыльнулся и потряс перед его лицом огромным тараканом — Пауль видел парочку в пансионе, но те были куда мельче, — выживет после любого апокалипсиса. А ты — нет.       — Лучше быть мной, чем таким уродом, — пробормотал Пауль.       — Ну да, конечно, — Баст критически оглядел его с ног до головы, будто сравнивая. — Продолжай судить о красоте по шаблонам, ребёнок-клон.       Таракан лениво двигал растопыренными мохнатыми лапками — ворсинки на них казались трогательно-мягкими, — шевелил усами, похожими на крошечные тугие антенны, и выгибал глянцевое дольчатое брюшко. Наверное, в нём действительно было что-то очаровательное — особенно на расстоянии, но Пауля удивляло другое — выражение лица Баста, странное и незнакомое: как будто из его глаз выглядывал восторженный маленький мальчик. Впервые за всё время их знакомства Паулю подумалось, что Баст, пожалуй, даже симпатичный, несмотря на щетину и спутанные запачканные волосы.       — Баст, пойдём, — Пауль потянул его за рукав. — А то Марко ещё заподозрит что-нибудь. И у него на шее нет ключа. Я посмотрел. Но зато у него сумка на плече висит.       Баст осторожно положил таракана на землю — он мгновенно шмыгнул под ворох тряпья — и шагнул наружу вслед за Паулем, натолкнувшись на Феличе. Она внимательно слушала Марко и одновременно прикрывала собой проход.       — Что ж, все в сборе, — Марко хмуро взглянул на Баста, но тот неожиданно ответил ему улыбкой. — Хм… как я уже сказал Мари, толку от вас пока мало. Передохните пару дней, осмотритесь, познакомьтесь с нашими ребятами. За пределы поселения не ходите. Себе дороже. А вот обязанности распределить можно и сейчас. Но сначала немного о правилах. Думаю, самое первое — кто не работает, тот не ест — и так понятно. Второе. Никакого насилия и переходящих знамён. Одна женщина для одного мужчины. И наоборот. Закрой-ка уши, сынок, — обратился он к Паулю. — Хотите сношаться как животные — вам прямиком к Неприкаянным.       Баст искоса посмотрел на Феличе и сокрушённо покачал головой. Его лицо уже приняло привычное ироничное выражение, припудренное пыльцой напускного сочувствия.       — Человеческая жизнь неприкосновенна, — продолжил Марко, делая знак Паулю, что он уже может слушать. — Жизнь любого человека из поселения. Ну? Я сказал что-то смешное? Или тебя снова что-то не устраивает?       — Да нет, я без претензий, — спокойно ответил Баст. — Просто хочу уточнить. Э-э… существам из других кланов ты отказываешь в звании людей?       — Отказываю, — отрезал Марко. — Ты правильно понял. Отказываю.       — Смело.       — Пусть. Смешно тебе, да? Наткнёшься на Неприкаянных — улыбаться перехочется. Ещё кое-что, — Марко покопался в сумке, достал оттуда что-то тускло-зелёное, скрученное в трубочку, развернул, — Пауль тут же узнал знакомый ажурный лист с гигантского кривого дерева. — Вот это — видите? — это наркотик. Запомнили? Привыкание моментальное. Начнёте жрать — через пару месяцев гарантированно протянете ноги. Заметим, что толкаете эту дрянь другим новичкам из поселения — бывали тут такие хитрецы — вылетите отсюда со свистом. Уж я постараюсь, чтобы летели вы долго и приземлились больно. Это ясно? Мы даём листья только безнадёжным больным или смертельно раненым.       Последняя фраза заставила Пауля побледнеть. Смертельно раненые! Теперь побег из поселения не казался ему такой уж хорошей идеей. Даже если предположить, что сегодня ключ будет найден — как добираться до трубы через территорию чокнутых Неприкаянных?       — Теперь об обязанностях. В охрану берём только проверенных, — Марко прищурился, глядя на Баста. — Поэтому… из лука ты вряд ли стрелял, но это дело времени. Обучим. Что насчёт холодного оружия? Ножи, пики, заточки?       — Предлагаешь мне выбрать? А если я убеждённый пацифист?       — Пусть готовит, — промурлыкала Феличе. — Или вылизывает поселение. Очень подходит убеждённому пацифисту.       Марко едва заметно улыбнулся.       — Это больше подходит тебе. Кидать сильных мужчин на хозяйство никуда не годится. Особенно в такой ситуации, как у нас. Так что припрячь свой пацифизм, Себастьен… или кто ты есть… и готовься помахать оружием.       — Я тоже не против пострелять из лука, — быстро проговорила Феличе. — Можно мне с ним?       — Нельзя. Нет, нельзя. Наши женщины нам слишком дороги, чтобы так рисковать. Да ты и лук не удержишь.       — Она удержит! — вмешался Пауль, яростно вставая на защиту Феличе. — Знаете, как она одного… копа… по башке… я думал, у него затылок отвалится!       Марко усмехнулся и уставился на её синяк.       — На сдачу коп не поскупился. А ты бы сняла свою маску. Тут над шрамами никто не смеётся.       Она покачала головой и шагнула к нему.       — Можно тебя на минутку? Давай отойдём? — и, не дожидаясь ответа, цепко ухватила его под локоть и увлекла влево, к сваленным в огромную кучу веткам.       Пауль и Баст недоумённо переглянулись. Феличе шептала что-то Марко, придвинувшись к его лицу, и сначала он перестал хмуриться, затем улыбнулся, а вскоре и вовсе расхохотался, ударив себя по полусогнутому колену.       — Это просто поразительно, — пробормотал Баст.       — Что? — шепнул Пауль, не сводя глаз с Феличе.       — А то. Какая деятельная живучая сучка эта твоя сестрица. Интересно, что она ему излагает?       Марко похлопал Феличе по плечу, и вскоре оба вернулись к хижине.       — Ну, — сказал он — теперь в его голосе хрипло плескалось нескрываемое веселье. — Может, я и попробую взять её в отряд. С условием, что ты, — Марко посмотрел на Баста, — глаз с неё не спустишь.       Тот ухмыльнулся и отвесил кивок.       — А я не спущу глаз с тебя, дорогуша, — кротко пропела Феличе, прижимаясь к его плечу.       — Спасибо за заботу, птичка, — в том же тоне ответил он, склоняя к ней голову. — Ты душка.       Со стороны казалось, будто они вот-вот поцелуются. Пауль сердито надулся: хорошо, что Марко, похоже, не понимал, что перед ним разворачивается комический театр абсурда.       — Марко, я хотел спросить… — начал он, громко прокашлявшись, чтобы привлечь внимание Феличе и Баста. — Про то, что ты сказал мне вчера.       — Конечно, сынок. Про что угодно.       — Мы пока пройдёмся? — мягко спросила Феличе. — Ты ведь предлагал осмотреться… Да?       — Осматривайтесь, — Марко махнул рукой. — Видите дым? Там у нас что-то вроде столовой. Скоро будет завтрак, так что далеко не уходите. А то сидеть вам до обеда на одной воде. В большой семье клювом не щёлкают.       Пауль с тоской и тревогой проводил их взглядом. Теперь, когда они были далеко от него, и без того призрачное чувство защищённости стремительно рассеивалось.       — А неплохо они держатся, верно? — пробасил Марко. — Ни соплей, ни нытья. Видимо, не оставили в городе близких.       — Мари плакала всю ночь, — приглушённо сказал Пауль, недовольный и взволнованный тем, что Феличе и Баст действительно держались подозрительно спокойно. — Ну, и Баст тоже… переживал.       — Взяли себя в руки — и ладно. Мне нравится такой подход к проблеме. Не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней.       Пауль робко тронул Марко за рукав футболки.       — Знаешь… показать тебе кое-что? Вот тут, — он потянул вниз отсыревший ворот рубашки и провёл пальцем по татуировке в верхней части шеи. — Смотри.       Марко прищурился, пригляделся — Пауль заметил, как расширились его глаза, гневно насупились брови.       — Естественное зачатие? Пансион? Ты — оттуда?!       Пауль закивал. Марко всё равно рано или поздно заметил бы отметку, а втереться к нему в доверие нужно было уже сейчас. Он не должен думать, будто от него что-то скрывают.       — Быть не может! Не может быть! Вы же… чёрт бы всё побрал, вы же… неприкосновенные, так? Или в законе что-то поменялось?       — Не поменялось. Просто… к нам приезжал один знаменитый дурак из Гильдии, и я ему… в общем, нагрубил, — вдохновенно врал Пауль, не забывая делать паузы, имитирующие смятение. — Сильно нагрубил. А он… приказал размагнитить чип и…       — Ясно, — мрачно заключил Марко. — Ясно. Забудь и включайся в новую жизнь. Когда я думаю о том, какой беспредел они там творят, мне хочется передушить их всех к чёртовой матери. Однако ж, сынок… начинать-то надо не с них, если по справедливости. Не с них. Дерево гниёт с корня. Мы виноваты не меньше, чем верхушка. До тех пор, пока терпим всё это издевательство — виноваты. Сон разума порождает чудовищ. Арланд Витте, эта его самодовольная стерва, Гильдия… мы сами позволили им расплодиться и относиться к нам, как к куче дерьма. Жаль, что разум у многих пробуждается только здесь, когда уже ничего нельзя поделать. Жаль.       — Марко, — Пауль потоптался на месте. — Ты говорил, что тут уже был один мальчик. До меня. Его тоже сослали? А как?       — Не сослали, — рассеянно ответил Марко, всё ещё хмурясь. — Он здесь родился. Хотя дети в Мисерии рождаться не любят. Он был единственным. А ты бери пример.       — Был? Он что, умер, да?       — Умер. Блаженные, конечно, считают по-другому, но у них вместо мозгов опилки. Так-то.       — Плохо… я бы хотел с ним познакомиться.       Марко улыбнулся и потрепал его по волосам.       — Так с начала этой истории больше тридцати лет прошло. Сейчас он бы тебе в отцы сгодился.       — Расскажи, а? — Пауль заглянул Марко в глаза. — Пожалуйста. Какой он был? Смелый?       — Пожалуй. Тощенький, лохматый, чумазый… вроде тебя. Я плохо помню. Встречал его всего пару раз. Сюда сослали молодую девчонку, его мать — я сам её не видел, но говорили — красивая была, страсть. Попалась Неприкаянным. Что они там с ней делали, не знаю, но говорят… — он тяжело вздохнул и резко взмахнул рукой. — Не для твоих ушей. Ну, а потом она сбежала, спряталась ото всех и родила.       — А дальше? Она пришла к вам? К Охотникам?       — Ни к кому она не пришла. Боялась людей, как чёрт ладана. Ну, оно и понятно. Говорят, кормила ребёнка, пока молоко было, а потом оно закончилось…       — И что он ел? — Пауль, и до того падкий на ужасающие истории, будоражащие мозг, не мог дождаться продолжения, а Марко, как назло, рассказывал медленно и неохотно. — Что было потом?       — Спроси у Арчи. Арчи! — Марко ухватил приятеля за перевязь на шее. — Побудь с мальцом, пока я отойду.       — А ты куда?! — запаниковал Пауль.       — Да не трясись ты. Сюда я, — Марко улыбнулся и указал на соседнюю хижину. — Там у нас маленький склад. Пойду посмотрю, чем тебя можно занять на будущее. Никто не должен бездельничать.       Пауль уселся на валун, не выпуская Марко из поля зрения, и недовольно вздохнул, когда Арчи встал прямо перед ним. Он был без оружия и выглядел весёлым, а ещё от него пахло так, как будто он пил алкоголь. Этот запах Пауль не мог спутать ни с чем. Он брезгливо сморщил нос и отвернулся в сторону.       — Смотрю, вы тут уже местные байки травите? А? — Арчи хрюкнул и наклонился к Паулю. — Любишь страшилки?       — Почему байки? Это что, неправда всё? Про того мальчика?       — Да хрен его знает. Лично я думаю, что выдумки.       — Марко говорит, что сам его видел.       — А я не видел и не верю. Имею право.       — А саму историю ты знаешь?       — Кто её тут не знает, — Арчи потянулся, зевнул и взлохматил волосы. — Говорят, что сумасшедшая мамашка кормила младенчика своей кровью. Руки себе резала и давала ему пить, когда он от голода загибался. Чего рот разинул? Муха влетит. Кровь — это тоже питательная масса, между прочим. Хищники её с удовольствием пьют.       — Но мы же не звери…       — Это как посмотреть. Думаешь, там, — он мотнул головой в сторону выхода, — ты был человеком? Овцой ты был. Барашком.       — А потом что было, Арчи?       — Потом вообще хохма. Мамашка его померла, а младенчик прибился к одному чудику. Его тут все звали Физиком. Говорят, постоянно бубнил какие-то формулы, что-то чертил, ни на кого особенно не реагировал. И тоже жил отшельником. Вот так они парочкой и ходили. А лет через десять Физик тоже копыта отбросил, то ли от наркоты, то ли от болезни, хрен его разберёт.       — А мальчик?       — Тут версии расходятся, — Арчи развёл руками и хмыкнул. — Мальчишка, говорят, куда-то делся, и в зарослях даже находили окровавленные тряпки, только тела не было. Но зверьё тут непривередливое, с костями проглотит. Тем более ребёнка.       Пауль вытер пот со лба. Господи, надо уговорить Феличе и Баста не убегать из поселения неподготовленными.       — Ты говорил, ещё другая версия есть.       — А, — Арчи сплюнул на землю. — Это недоумки Блаженные. От них всё идёт. Вбили себе в головы, что мальчишка не помер, а выбрался в город. Как, скажи, он мог выбраться, ну? Самое смешное — они свято уверены в том, что он за ними вернётся. Вроде как он там стал большим учёным и спит и видит, как выцарапать их отсюда. Ха! Идиоты. Да я на его месте — если бы попал под купол — обосрался бы от радости и ушёл в бессрочный запой. Учёный, как же. Брехня это всё. А Блаженные просто двинутые. Марко говорит — а ну их, людям, мол, нужно во что-то верить. Вот и придумали себе. А я считаю — нужно выживать. И ещё…       Пауль вскочил на ноги, не дослушав — вдалеке показались Баст и Феличе. Судя по их кислым лицам, ключа они не нашли, но вроде бы и не попались: вряд ли бы они тогда вернулись обратно без конвоя.       Удручённый неудачей и шокированный услышанным от Марко и Арчи, он опустил голову и медленно побрёл им навстречу.