Однажды было небо

      Зеркало было крошечным, мутным, облупившимся по краям. Она стащила его у толстой селянки, заведующей кухней, и не выдала себя ни единым жестом, когда та потратила на поиски добрую половину дня, заглядывая под каждую былинку. Если вдуматься — зачем этой старой уродливой туше зеркало? Пусть смотрится в свои котлы.       Она огляделась по сторонам, стянула маску и поднесла зеркало к лицу. Отёка уже не было, да и синяк сошёл за полторы недели, оставив на коже лёгкий желтоватый след-отголосок с редкими сиреневыми прожилками. Но повреждённое веко всё так же прикрывало глаз почти на треть, как бы она ни пыталась яростно оттягивать его кверху. Будь она в городе, на прежнем положении — проблема бы мгновенно решилась небольшой пластической операцией, в крайнем случае — фиксацией века специальной косметической наклейкой. Но что можно было сделать в этой гнусной антисанитарной дыре, без медицины и без денег?       Ублюдочный Сальвайре! Она стукнула ладонью по земле, невольно обратив внимание на свои безобразные ногти — обломанные и грязные, как у какой-нибудь скурвившейся бродяжки, опустившейся на самое дно жизни. И волосы, которых теперь касалась только голая вода без шампуня и кондиционера, потускнели и неопрятно топорщились в разные стороны. Платье пришлось припрятать — в нём было слишком холодно; сейчас на ней висела видавшая виды куртка с мужского плеча, а ноги согревали джинсы, которые пришлось подворачивать, и бесформенные сморщенные сапоги с облупленными мысками. Исступлённая злость напополам с резкой пульсирующей болью колотилась в висках, когда она позволяла себе подумать о том, до чего её довела сговорившаяся кучка мерзких мужчин. Мужчины приносили сплошные проблемы и продолжали множить их день ото дня: напыщенный кретин Баст, упустивший ключ и до сих пор его не отыскавший; приставучий мальчишка с его вечными телячьими нежностями и безобразный Марко, беспрестанно раздающий команды и возомнивший себя местным авторитетом.       Её собственные глаза в мутном отражении напомнили ей другие, похожие. Да и как они могли быть не похожими, если Арланд когда-то нехотя внял её уговорам и пожеланиям? Ключа от чёртовой трубы не было, но где-то там, под куполом, был совершенно точно запущен механизм её персональной надежды на спасение. Она коснулась шеи — в том месте, где располагался чип, — оставив на коже грязный земляной след, и прерывисто вздохнула.       Миро.       Миро, Миро, Миро.       … — Мэм.       Миро ждала приказа, а за её прямой спиной стоял Сагезза, постукивая каблуком, и крошечные зрачки опасно и безумно лавировали в глубине его обманчиво добродушных глаз.       — Не делай глупостей, — сказала Феличе. — Уходи с ними и не делай глупостей. Ты нужна мне целой, — и обняла Миро, прижавшись к прохладному стройному телу — спокойно, неторопливо, как будто они расставались всего на пару часов. Изнутри её штормило и трясло так сильно, что она с неуместным удивлением посмотрела на свои кисти, застывшие на спине Миро — интересно, как они могли оставаться скульптурно неподвижными? Видимо, генов Арланда в ней всё-таки было предостаточно.       Миро погладила её по шее, задержавшись пальцами на чипе — намекая, ободряя.       — Хорошо, мэм. Я буду целой для вас.       — Договорились, — она разомкнула объятья и посмотрела на синевато-бледного Сальвайре. — Конвоируйте, док. Мой милый, милый док.       …Мокрый нос ткнулся в её ладонь. Феличе невесело улыбнулась, спрятала зеркальце под слой грунта и привалилась к кудрявому чёрному боку, нагретому солнцем.       — Мальчик. Лапка. Я уродина, да?       Филиус визгливо, радостно гавкнул, а потом лизнул её прямо в щёку, и она не увернулась.       — У Мэ-э-ри был барашек…       Несмотря на то, что она моментально узнала этот хрипловатый баритон, руки сами поднялись к лицу и натянули маску до глаз.       Баст сидел на камне позади неё. Загорелый, обветренный, лохматый, с многодневной щетиной и кривоватым копьём, перекинутым через плечо, он был похож на воина из древних сказаний. Феличе прищурилась, покосилась на оружие и усмехнулась. Присутствие Филиуса, с которым она быстро нашла общий язык ещё на второй день — когда Баст обыскивал хижину Марко, — обеспечивало ей безопасность.       — Что притащился?       — Соскучился.       Она продолжала смотреть на него выжидающе, без улыбки — время смеяться давно прошло.       — Марко зовёт. Судя по его свирепой физиономии, нас ждёт весёленькая трёпка. Это должно быть забавно.       — А вы с ним теперь как близнецы, — Феличе сузила глаза и подманила пса, пощёлкав пальцами. — И не отличишь. Пещерные тролли. Филли, понюхай его ещё раз, сладкий…       Баст недовольно нахмурился и загородился оружием.       — Полегче, леди укротительница. Он меня уже нюхал. И ничего не нашёл. Он, наверное, обонятельный импотент, твой дружок.       — Понюхает ещё раз! — с жёстким напором сказала Феличе. — Ты кашу заварил — ты и жри! Филли, давай.       Она ласково взяла его за загривок и подвела к Басту, который нехотя, медленно наклонился: Филиус проворно обнюхал его шею, уткнулся холодным носом в вырез рубахи и фыркнул.       — Ключик, маленький ключик, лапка, — втолковывала Феличе, теребя его уши. — Такая металлическая штучка. Принесёшь её мамочке?       — Завя-я-я-я-зывай, мамочка, — простонал Баст. — Меня сейчас стошнит от вашей идиллии.       — В расчёте. Меня тошнит от твоей рожи. Милый, — она повернулась к Филиусу, который благодарно лизнул её ладонь, — ты самый приличный мужчина здесь. Беги, Филли. Нюхай, хороший, нюхай… Будь умником.       — Будь быстрым умником, блохастый ренегат, — добавил Баст и помахал ему вслед. — Пошли сдаваться большому боссу?       — Где Пауль?       — Плетёт свои корзиночки.       Марко сидел на коротком бревне недалеко от общей кухни и выстругивал стрелу. Его рука, сжимающая тесак, двигалась резко, сердито — да и угрюмый взгляд, который он бросил на них из-под кустистых бровей, не сулил ничего хорошего. Арчи расположился возле него прямо на земле, таращась в небо и загребая босыми ступнями песок; увидев Баста, он сморщился, сделал большие тоскливые глаза и выразительно провёл ребром ладони по шее.       Феличе усмехнулась. За несколько дней эти двое отлично спелись: пока она приручала Филиуса, Баст и Арчи весело пьянствовали после каждой охотничьей вылазки за пределы поселения. Баст, конечно, уверял, что он пытается разузнать у Арчи что-нибудь про ключ, но часы проходили за часами, складываясь в сутки, а потеря и не думала находиться.       Мальчишка — Пауль — притих, сник, в последнее время даже не заговаривал про побег и старался держаться поближе к Марко. И славно: он наконец-то перестал бродить за ней по пятам потерянной надоедливой тенью. Феличе огляделась — его и сейчас не было видно поблизости. Однако он, несмотря на внешнюю беспросветную тупость, оказался дальновидным — решил пригреться под боком у главаря. Очень удобно, что и говорить.       Рыжий веснушчатый Улис топтался по другую сторону бревна и рассматривал свои широкие мозолистые ладони.       Гес — молчаливый лысый увалень с перевязанной рукой — сосредоточенно ковырял в ухе длинной щепой, но делал это чересчур старательно, что наталкивало на мысли о пошаливающих нервах.       — Когда выходим? — спросил Арчи елейным голосом, подавая Марко громоздкий шлифовальный брусок.       — Когда скажу, тогда и пойдёте, — пророкотал Марко. — Всё равно толку от вас в последнее время… как от козла молока. За неделю ваша группа принесла одну тощую вонючую лисицу. Она, наверное, сама от старости околела. Признавайтесь, подобрали? Подобрали, а?       — Подбили, — обиженно оттопырив нижнюю губу, просипел Арчи. — Обижаешь, брат.       — Упустили кабана, — Марко отбросил в сторону стрелу и метнул недобрый взгляд в сторону Баста. — Стоило торчать в засидке почти весь день!       — Это Гес его упустил, — Баст лениво пожал плечами. — Я-то тут при чём?       — Ты был рядом с Гесом, когда кабан вырвался и набросился на него. Почему не помогал отбиваться?       — Я помогал. Молился боженьке за его грешную душу, — Баст подмигнул насупившемуся толстяку и сложил руки на груди. — Да ладно тебе бухтеть. Кабан не успел никого потрепать. Арчи пустил в него стрелу, и он убежал. У меня была всего лишь эта долбаная палка.       — Пустозвон ты поганый! — Марко рывком поднялся с бревна. Он был гораздо ниже Баста, но Феличе не могла с уверенностью сказать, кто из них выйдет победителем, если однажды они всё-таки сойдутся в драке. — В цирке тебе место, а не здесь. Думаешь, хорошо устроился?! Да нет, парень, я тебя огорчу. Год у нас голодный, урожая кот наплакал. Значит — так! В неуспешной группе самый слабый идёт на прокорм. Соображаешь?       — Бинго, — спокойно ответил Баст. — У тебя тут славные порядки. Дело великого Арли, мир его праху, — он ухмыльнулся и качнул головой, имитируя поклон, — живёт и процветает даже за куполом. Уничтожь неуспешного, отбрось балласт. И я даже не скажу, что мне противна такая политика. Противно, когда её поливают грёбанной демократической глазурью. Несъедобно, Марко. Вы же сами подавитесь своим пирожком.       — Эка ты закудахтал! — буркнул Марко. — Тебя и захочешь — не переговоришь. Нет у нас таких порядков. А вот у Неприкаянных — есть.       Баст страдальчески возвёл глаза к небу, чихнул и снова взглянул на Марко.       — Видишь? У меня началась аллергия на твоих Неприкаянных.       Но Марко уже отвернулся от него и теперь жёстко смотрел на Арчи.       — Лидер группы, да? Рано я тебе их доверил, рано. Не много ли лидерства в одну харю, молодчик? Ты-то куда смотришь? Почему они у тебя как скот на выпасе — гуляют да жуют? А сам что? Руки уже и лук не держат? Увижу ещё раз под мухой — пойдёшь нужники чистить на пару с приятелем.       Арчи раскраснелся, как помидор, и усиленно делал вид, что на него подействовал полуденный зной — обмахивался обеими руками и удручённо молчал. Феличе не смогла сдержать нервного злорадного смешка, и Марко тут же впечатал в неё острый взгляд.       — А ты, девушка Мари, в группе как украшение или талисман какой? Я говорил, что тебе на охоте делать нечего. Но нет, заладила… — он раздражённо вздохнул и осёкся. — В последний раз с ними идёшь. Здесь-то пользы от тебя больше будет.       Феличе подавила улыбку — хорошо, что он решил не выносить её якобы маленького секрета на публику. Но последнее заявление настораживало. Если Баст пропадёт из её поля зрения, это будет очень и очень скверно. Подонка нельзя оставлять одного и на несколько минут. Что, если он найдёт ключ и тихо удерёт обратно под купол, бросив её здесь?       В конце концов Марко перестал изрыгать ругательства и упрёки и, дав подопечным пару напутствий, лично выпроводил их из поселения. Сегодня они держали путь на запад — к речушке, куда редкие звери приходили на водопой.       Шли медленно: нужно было рассчитывать силы, потому что до реки было не менее десяти миль по глинисто-каменистому бездорожью.       Арчи тяжело вышагивал впереди, пинал мелкие камни и насвистывал что-то себе под нос. Баст несколько раз порывался догнать его и оторваться от остальных, но Феличе тоже прибавляла шагу, ясно давая понять, что так просто от неё не отделаться.       — И в туалет под твоим конвоем? — рявкнул он, когда она снова поймала его за рукав и с силой потянула назад.       — Знаю я твои туалеты. Притормози. Ты обещал Марко присматривать за мной.       — А что он обещал сделать со мной за клятвоотступничество?       — Не беспокойся. Я ему подскажу, если будет нужно. У меня много идей на этот счёт.       — Лучше расскажи, что ты напела ему тогда, на второй день.       Феличе фыркнула.       — Да ничего. Первое, что пришло в голову. Сказала, что запала на тебя и хочу трахнуть. Удивительно, что он вообще на это повёлся.       — А-ах, — Баст расхохотался, обошёл её кругом и преградил ей дорогу, схватив за плечи. — Одна женщина для одного мужчины, так он говорил? Таким образом, у меня появляются… м-м… некоторые права?       — А-ах, конечно, дорогуша, — Феличе привстала на цыпочки, прильнула к нему, качнула бёдрами, стянула маску и медленно облизнула губы. — Конечно, у тебя есть права… — она серьёзно кивнула, томно поглаживая его по колючей щеке, а потом резко вывернулась, — …надрачивать до задымления, пока местная фауна не оторвала тебе руки. Или что-то ещё.       — Грубиянка, — он оскалился, покачал головой и снова двинулся вперёд. — Это было ужасно невежливо. Но слушай, я серьёзно, птичка. Давай начистоту. Ты пытаешься держать меня на поводке, чтобы я помог тебе смыться отсюда, а сама хранишь молчание, как на допросе. Так нечестно, не считаешь?       — В каком смысле — храню молчание?       — В прямом, лапочка. Ты ведь знаешь про эту задницу, — он сделал вид, будто с восторгом обводит рукой унылые окрестности, — гораздо больше, чем все мы вместе взятые. С соратниками лучше делиться секретами. Хотя бы для того, чтобы потом они могли поделиться с тобой… ну-у, чем смогут. Кровом, монетками, кусочком жвачки, грязными тайнами. Или ключиком. Кому что.       — С чего ты взял, что я знаю больше вас? Всем заведовал Арланд и кучка его лизоблюдов. Меня вообще не интересовало, что происходит за чертой города. Я не успела вникнуть. Высылка неплательщиков — забота полиции и ГрандОтдела, они предоставляли мне отчёты. Все прочие закупольные дела были под контролем Гильдии. Ясно? Я знала только то, что атмосфера восстанавливается и люди перестали массово умирать. Гильдия наблюдала за ними, делала какие-то выводы…       — За тобой стоял целый забор из серых кардиналов?       Феличе нервно усмехнулась.       — Ну, можно и так сказать.       — И ты даже не пыталась их подвинуть?       — Всему своё время. Я собиралась.       — Неаккуратно грохнув… э-э, как его там… дай вспомнить… профессора Риччи?       Она вскинулась на него так резко, что у неё заныли виски. Откуда он, мать его, знает про Риччи?       — Не понимаю, о чём ты.       — Не прикидывайся, мы же вроде как в одной лодке. Ладно, ладно, успокойся, выдохни, на тебе лица нет, — Баст с притворной заботой похлопал её по плечу. — Я просто случайно услышал кое-что интересное, когда ты пригнала меня в ГрандСенат за братишкой.       — Что ты услышал? — Феличе замерла на месте, не отрывая взгляда от его смеющихся глаз.       — Так, ерунда. И рассказывать особенно нечего.       — Нет уж, давай! — взвизгнула она так громко, что остальные охотники, уже обогнавшие их, удивлённо обернулись.       — О'кей, — он улыбнулся, блеснув заострёнными зубами. — Если ты так настаиваешь… Двое шептались о том, что это ты отправила Риччи на вечный покой. А потом выразили надежду, что скоро всё закончится, бумеранг вернётся, бла-бла-бла. И да начнётся новая эра.       Она ошарашенно молчала, осмысливая услышанное.       — Ты хочешь сказать… ты знал… ты знал о том, что они задумали? И ничего мне не сказал?!       Баст улыбнулся ещё шире и приложил ладонь ко лбу.       — Прости, совсем забыл. Вылетело из головы.       Самым первым желанием было проткнуть его пикой, болтающейся за спиной. Феличе сжала губы, натянула на лицо маску, пригладила волосы и сделала ещё с десяток бесполезных движений, чтобы хоть немного подавить ярость, которая мешала дышать.       — Тварь, — выплюнула она сквозь стиснутые зубы. — Бессердечная, мерзкая, эгоистичная тварь!       — Оу, — он опёрся на своё копьё и смотрел на неё с холодной ухмылкой, щурясь от солнца. — Ты никогда не замечала нашего сходства, птичка? Иногда смотреться в зеркало не так уж приятно, да?       Она открыла было рот, чтобы гневно возразить, но в это время впереди грязно, хрипло и громко выругался Арчи. Он уже достиг серого подлеска из тощих чахлых деревьев и теперь стоял у какого-то куста, покачиваясь и зажимая рот руками.       Баст закинул копьё за плечо, поправил перекосившуюся лямку сумки с провизией и быстро направился к нему.       — Что там? — крикнул Гес, пытаясь бороться с одышкой, а потом испуганно протянул: — Вот же, мать твою… твою мать…       Встревоженная, Феличе тоже прибавила шагу и заспешила к ним, перепрыгивая через крупные камни. Когда она нагнала мужчин, столпившихся у тёмной зловонной кучи, они уже хранили мрачное угнетающее молчание. Омерзительно-сладковатый запах тухлятины разъедал ноздри, вызывая спазмы в желудке, но по-настоящему гадко ей стало, когда она протиснулась вперёд, толкнув Улиса, и наклонилась, чтобы рассмотреть находку.       Она оказалась человеческим трупом.       Он был почти полностью раздетым — Феличе заметила грязную тряпку в районе паха да дырявые носки на раздувшихся почерневших ступнях. Часть левого бедра отсутствовала, как и внутренности в смердящей полости вскрытого живота и грудной клетки. Только кишки тянулись наружу разлагающейся бурой лентой. Мухи и другие насекомые, которых она впервые видела, облепляли тело со всех сторон, и их хоровое жужжание при установившейся тишине больно отдавалось в ушах зловещей мощной вибрацией.       Феличе слабо вскрикнула, повернулась и уткнулась лицом в плечо Баста, с трудом сдерживая подбирающуюся к горлу тошноту.       — З-звери? — спросила она отрывисто. Совладать со сбившимся дыханием не получалось.       — Наши звери в еде не переборчивы. Сожрут — так уж с костями, — прохрипел Арчи. — А тут… Видишь, как ровненько его покромсали?       — Твари, скоты, — прошипел Гес, сжимая кулаки. — Мрази конченые. Идёмте-ка отсюда нахрен. Слышишь, Арчи? Давай сдадим назад и влево, к бывшему госпиталю, и выйдем к реке оттуда.       — Наверное, — Арчи задумчиво почёсывал редкую иссиня-чёрную бородёнку. — Да, идите. Идите. Давай, Гес, веди. Я догоню.       — А ты?       — Да отлить я хочу, — он сердито пихнул приятеля кулаком и отвернулся. — Идите, ну?       Когда они развернулись и двинулись вслед за Гесом, Феличе всё ещё цеплялась за Баста, с трудом удерживая равновесие. Она уже и думать забыла, что несколькими минутами ранее хотела его убить — да чёрт бы с ним, сейчас в голове стучало только одно: надо уносить отсюда ноги. Но далеко уйти не удалось: дикий, отчаянный вопль позади заставил всех резко развернуться. Баст оторвал её от себя, взбежал на пригорок и осмотрелся.       Феличе видела, как в нескольких ярдах копошились два тёмных силуэта: какой-то человек боролся с Арчи, примяв его к земле; она попятилась назад, и в тот же миг потная широкая ладонь зажала ей рот, а вторая рука обхватила поперёк груди.       — Тихо, тихо, тихо, — зарычали прямо в ухо. — Кто первый поймал — того и добыча. Надо же, баба! Снимай оружие. Медленно и осторожно. Умница, умница. Я буду нежен, обещаю. Давай сюда свою игрушку.       Она подчинилась и замерла, повела взглядом в сторону: Улис и Баст уже неслись к ней, а Гес спешил на подмогу Арчи.       — Пусти её, — Улис рванулся вперёд, но из соседнего куста вынырнул ещё один незнакомец и ловко пырнул его в бок заточенным куском металла.       — Ребятки, — бодро спросил он, небрежно отталкивая скорчившегося Улиса в сторону. — Адепты культа святого Марко. Что вы, блядь, забыли на нашей территории?       — Её, — сказал Баст, скользнув быстрым взглядом по Феличе. — Давайте вы отдадите то, что взяли, и разойдёмся с миром.       — Давай ты не будешь мне указывать, лохматая обезьяна? Снимай сумку, кидай её сюда — живо, я сказал! — и заодно копьё на землю. Считаю до трёх.       — Начинай, — Баст пожал плечами, запустил в него сумкой, взялся за копьё и присел, чтобы положить его на песок; когда незнакомец приблизился, он размахнулся и ударил его по ногам с такой силой, что тот взвыл и кулём рухнул на камни. Баст пнул его в живот, несколько раз пырнул копьём куда попало, но дальше Феличе, перепуганная до смерти, не успела ничего рассмотреть — тот, кто угрюмо сопел позади неё, разжал руки, грубо швырнул её к стволу деревца и кинулся на Баста.       Феличе торопливо огляделась в поисках Улиса — но тот, придерживая раненый бок, уже хромал в сторону Арчи. Судя по крикам и звяканью оружия, там тоже кипела нешуточная битва.       Она выдохнула, умыла лицо прохладными дрожащими ладонями, лихорадочно соображая, что делать дальше. Бежать? Куда? Эти твари могут быть где угодно, одной ей ни за что не отбиться даже от самого слабого из них — её оружие болталось за плечом врага. Если этот увалень, который её держал, убьёт Баста — туда ему и дорога, но выбираться под купол самой будет значительно труднее. А если и получится выбраться — что потом? Ни денег, ни связей, ничего. Одно сплошное проклятое ничего. И Охотники — если выживут — обязательно расскажут Марко, что она стояла столбом и не помогала сражаться.       Похоже, оставалось только одно решение.       Она поднялась, покосилась на Баста и его противника — кажется, силы были равны, но Баст неплохо держался. Круглая морда вражеского хряка была густо заляпана кровью, струившейся из разбитых носа и губ. Она двинулась в сторону, где сквозь зелень кустов мелькали рыжие патлы Улиса — пусть поделится с ней оружием, он всегда таскал с собой запасное — и в это время вражеский хряк торжествующе завопил. Феличе оглянулась: из плеча Баста торчал кривой самодельный нож, а сам враг, воспользовавшись ситуацией, быстро навалился на него, схватил за волосы и несколько раз крепко приложил затылком о камни.       Дело принимало скверный оборот.       Феличе кинулась к Улису, но тот сцепился с ещё одним Неприкаянным и не замечал её; Гес, пыхтя, как загнанный пёс, добивал молодого парня в щегольской кепке. Ещё один враг валялся в стороне и не подавал признаков жизни; Феличе подбежала, склонилась над ним, пытаясь отыскать оружие — пусто. Она в растерянности попятилась назад и споткнулась обо что-то крепкое, стонущее.       Арчи смотрел на неё единственным глазом. Второй потонул в студенистой массе чего-то вязкого, тёмного. Феличе перевела взгляд на его грудь, и её повело, закачало — он был решетом, натуральным решетом; в чёрных зевах глубоких колотых ран колыхалась кровь. Он дышал громко, натужно, со свистом.       Стараясь не сблевать прямо на него и ухватившись рукой за горло, она потянула за плечо лук, который он всё ещё держал, прижимая к себе, как младенца.       — Арчи, — тихо и настойчиво прошептала Феличе. — Дай. Дай мне.       Он силился открыть рот, но выходило плохо: наконец его синие губы слабо шевельнулись, образуя кровавую щель; поверх неё быстро вздулся розовый пузырь. Феличе передёрнуло — она опустила взгляд ниже, снова рванула лук из каменеющих пальцев того, что осталось от Арчи, и выругалась, заметив, что тетива перерезана. Впрочем, глупо было думать, что сейчас она действительно могла кого-то подстрелить. Лук ей ещё не доверяли — первые попытки управиться с ним оказались провальными.       Она кое-как поднялась с колен, опираясь на шаткий ствол ближайшего деревца, и рванула обратно, к Басту. Он был жив и продолжал сопротивляться, хотя уже и не с прежней прытью. Феличе подобралась к врагу со спины, размахнулась и огрела его что есть сил, целясь в голову. Удар пришёлся по уху и части плеча — хряк взвыл, схватился за лицо; Баст быстро выбрался из-под него, вырвал из рук Феличе лук и ударил наотмашь. Раздался противный хруст, хлюпанье и приглушённый вопль — Баст ударил ещё пару раз: бордовые брызги взметнулись вверх из кровавого месива с осколками костей; затем отшвырнул лук в сторону и, тяжело дыша, упал на колени.       — У тебя… — Феличе подошла к нему, пошатываясь, как пьяная, — у тебя нож из руки торчит.       — Знаю, — огрызнулся он.       — Сейчас, подожди, я позову Улиса… вот он… Улис! Помоги ему вытащить грёбаный нож!       Улис подбежал, окидывая их взволнованным диким взглядом, подозвал жестом грузно топающего позади Геса.       — Ты не ранена?       — Нет. У тебя кровь на боку.       — Царапина, заживёт, — Улис подошёл к Басту, осмотрел его руку, покачал головой, а потом быстро стащил с себя рубашку, рванул её напополам и ещё раз. — Держи, Мари. Я вытащу нож, Гес наложит жгут, а ты быстро забинтуешь рану. Поняла?       Феличе кивнула.       Улис оказался ловким, сильным — Баст не успел лишний раз скрипнуть зубами, как нож уже был извлечён: сидел он неглубоко, но крови из раны вылилось прилично.       — Руку подними! — крикнул Гес. — И не опускай, пока мы не закончим. Улис, не так туго. У тебя часы целы? Засеки два часа. Давай, Мари. Сильнее, не бойся. Бинтовать нужно плотно.       — Сколько их было, этих чертей? — хрипло спросил Баст, кривясь от боли.       — Пятеро, — Улис вытер пот со лба, оставив на веснушчатой коже длинный грязно-бурый след. — Этот, твой, с расколотой башней… да и второй, кажется, не жилец. Ещё двоих мы с Гесом точно уделали, а один пока дышит, но долго не протянет. Больничек тут нет.       — Арчи?       Улис опустил глаза.       До поселения они добрели далеко за полночь. Марко стал мрачнее тучи, когда по очереди осветил всех фонариком.       — Что? — сипло каркнул он, уставившись на Улиса.       — Неприкаянные. Выскочили из ниоткуда. Как снег на голову. Мы опомниться не успели.       Марко шагнул к Басту, оглядел его замотанную тряпками руку.       — Ты как, парень?       — Спасибо. Хреново.       — Ладно, ладно, — он кивнул, тронул его за здоровое плечо, и жёсткая линия его сухих растрескавшихся губ неловко поехала на левую щёку — видимо, Марко пытался изобразить ободряющую улыбку. — Подлатаем. Мари, ты?       — В порядке, — Феличе прислонилась к забору, отвернулась, стягивая маску; её зубы часто застучали о стенку жестяной кружки с водой, которую ей подала Вилма, местная кухарка.       — А где Арчи? — Марко вдавил в Геса тяжёлый взгляд. — Арчи где, я вас спрашиваю?!       Все угрюмо молчали.       — Нет Арчи, — проговорил Баст, забирая у Феличе кружку. Сделал шумный глоток и добавил: — Был и весь кончился. Такие дела, Марко.       Марко стиснул в руке фонарь так сильно, что побелели костяшки, а потом с размаху швырнул его в кирпичную стену — и участок поселения утонул в кромешной тьме.