Однажды было небо

      Она осторожно провела щёткой по волосам, стараясь не задевать виски — любое касание могло спровоцировать вспышку острой боли. На удивление, голова сегодня почти не беспокоила. Если так пойдёт и дальше, зачинающийся день обещал стать одним из лучших на этой неделе. Прошлая была сущим кошмаром.       Феличе покусала губы, слегка тронутые блеском, а затем решительно вытерла их тыльной стороной ладони: кожа на ней нежно замерцала лиловатым перламутром. Нет, никакой косметики, лучше прослыть невзрачным призраком — гораздо лучше, чем навлечь на себя подозрения. Этот Эрно, судя по всему, был важной фигурой и летал высоко — не исключено, что и её когда-то видел вживую, лицом к лицу. Но теперь узнает едва ли; она сама, всматриваясь в зеркальные параллели, с трудом признавала прошлую себя в этой женщине с тяжёлым взглядом и почти мертвецки-заострившимися чертами.       Игнорировать проблемы со здоровьем было уже невозможно. Только обезболивающие не продавались открыто в сети аптек, рассеянных по всему Грандполису. Феличе никогда не думала, что это может стать для неё самой настоящей проблемой. Но теперь… Фармацевтическая промышленность полностью контролировалась специальной секцией Гильдии учёных, и в обход визита к доктору можно было купить разве что комплект самых никчёмных витаминных добавок.       Если изматывающие боли в висках она стоически терпела, стиснув зубы — то последний приступ напугал нешуточно. Феличе мало что помнила, кроме резко нахлынувшей тошноты и момента помутнения в голове, но отходила от припадка долго и тяжело. Тогда, лёжа в постели, она медленно восстановила в памяти полную хронологию болезни: началось всё ещё в Мисерии, с долгих секунд неприятного ступора, а обморок на складе во время расправы над Сальвайре случился вовсе не от испуга — скорее всего, покалеченный мозг в очередной раз дал сбой. И Баст мрачно подтвердил, что «та хрень действительно была похожа на эту». Что будет дальше, что?.. И главное — как это остановить?       Иногда по ночам, на грани сна и яви, Феличе хотелось переиграть встречу с Сальвайре, оставить его в живых, продлить агонию — искалечил, так пускай вылечит! Только наутро она угрюмо вспоминала, что переиграть ничего не получится и что, находясь в заточении, Сальвайре вряд ли бы смог оказать ей помощь.       А Эрно — вероятно, сможет. Это была единственная причина, побудившая её согласиться пойти к нему в гости вместе с Бастом. Феличе до сих пор колебалась, без конца просчитывая риски — но вся её жизнь теперь состояла из рисков, крупных и не очень. Конечно, можно было бы затаиться в Мисерии под ненавистным патронатом Марко и носа из хижины не казать, а потом благополучно сдохнуть в тисках очередного приступа. Какая чудесная убогость! Вспомнилась и бесноватая мужеподобная Триш из закупольного бункера — что она там несла насчёт эпилепсии? Ни алкоголя, ни наркотиков? Феличе поморщилась, закусила губу в досаде и гневе. Не нужно было пропускать те слова мимо ушей и позволять чёртову Басту напоить её какой-то синтетической дрянью.       Вестей от Миро, на которые Феличе надеялась каждый день вплоть до последнего разговора с доктором, по-прежнему не было. Значит, её действительно уничтожили. Миро не могла предать, как остальные. Кто угодно, но не она.       — Готова? — Баст поймал её хмурый взгляд в отражении. Когда только успел подкрасться?       — Ты уверен, что мне нужно туда идти? — Сомнения не отпускали, а о здоровой ясности в голове последнее время можно было только мечтать.       — А ты не уверена? — он пощекотал её под подбородком, как грёбанного питомца, и, тихо рассмеявшись, продолжил: — Ну, ещё бы. Птичке стра-а-шно. Страшно, да?       — Твою мать, да, — она дёрнулась, убрала его пальцы. — Что, если этот Эрно… что, если он…       — …не поведётся на это всё? — Баст фыркнул, выразительно обрисовал глазами её фигуру. — Конечно, он не поведётся. Ты же взяла и попрятала самое любопытное. Здесь… и здесь… и здесь, — тесно прижав её к столику, он нащупал кнопки на вороте платья спереди и теперь расстёгивал их по одной, неторопливо и почти любовно. — К чёрту ложную скромность. Знаешь, Эрно любит естественность.       — Мне плевать, что он любит!       — Неожиданно. Я-то думал, ты бы дорого дала за такую протекцию. Между прочим, у него куча денег и связей. А ещё Эрно чокнутый альтруист, ему нравится вытаскивать из болота маленьких испуганных девочек. Ну как, убедил?       — В его альтруизме? Нет.       — Тогда тем более — ничего лишнего, — он расстегнул последнюю кнопку у самого лифа и нахально прищурился. — Вперёд, птичка. Будь собой. Глупо отказываться от шанса попытать счастья. Лети!       Что-то крутилось в голове — какая-то важная мысль, вот только нащупать её никак не получалось. Что же там? Что же… что…       — Эрно женат, — наконец вспомнила Феличе.       — Женат, — повторил Баст; на какой-то миг его лицо неприятно окаменело, но уже в следующий он гнусно расхохотался во весь голос: — Да ладно? Когда тебя это останавливало, малышка?       Феличе развернулась, вцепилась в его рубашку, привстала на мыски:       — Что, если всё это ловушка? Зачем ему я?       — Он любопытный, старина Эрно. Интересно взглянуть. Мия напела, что мы с тобой встречаемся.       — Да перестань! Он что-то про меня знает…       — Сезон гаданий на кофейной гуще объявляется открытым? — поинтересовался он холодно. — Поедем и выясним. Я знаю его не первый день. Ловушки он расставляет по-другому, а советы даёт толковые. Рекомендую прислушиваться.       Только на это и оставалось надеяться — что никакого капкана не будет.       Презентабельный вид элитного района — снаружи и изнутри — бесцеремонно макнул в прошлое прямо с головой. Когда-то Феличе могла купить все эти красивые многоуровневые высотки, а сейчас была просто рыбой, выброшенной на берег. Только и получалось дышать — часто-часто, с гадкой болезненной отдачей за грудиной, — и трепыхаться.       Но ничего. Ничего. Сальвайре, ещё пару месяцев назад бодро прислуживающий Сенату, теперь и дышать не мог. Она распрямила плечи, улыбнулась, поправила тёмные очки.       Эрно ждал их дверях гостиной, сложив руки на выпуклом животе и вежливо улыбаясь. Его обрюзгшее, но приятное лицо, полное в меру степенного радушия, вовсе не казалось ей знакомым, и это не могло не радовать. Значит, оставались шансы, что прежде они никогда не пересекались.       Огромная комната была безлюдной, но наверняка нашпигованной камерами, если только хозяин дома не приказал отключить их.       — Спасибо, что откликнулся на мою просьбу, — сказал Эрно Басту, предварительно кивнув Феличе. — Располагайтесь, прошу. Рад вас видеть, вас обоих. Представишь свою даму, дорогой?       — Мари, — безмятежно бросил тот, плюхаясь в ближайшее кресло. Феличе села в соседнее, старательно излучая приветливость и осторожно осматриваясь.       — Прошу прощения, — хорошо, что за все месяцы скитаний она почти полностью избавилась от своего прежнего постановочного голоса чёртовой колокольчиковой тональности. — У меня была операция на глазах, и я пока не могу снять очки.       — Ничего, ничего, Мари. Мари! Прелестное имя, изящная простота, — Эрно расположился напротив. Покряхтев, скрестил ноги в дорогих старомодных ботинках, уложил подбородок на гладкий крюк крепкой трости. — На все времена, правда? Мило, мило. Мари, Мариэтт, Марихен, Мариче…       Внутри будто разверзлась пропасть, куда ухнули внутренности. Феличе выдержала долгий — в несколько мучительных секунд — искрящийся любопытством взгляд Эрно, лихорадочно размышляя, что делать дальше. О, чёрт! Боковое зрение выцепило и Баста — планку невозмутимости он выдерживал отменно.       — Ну так что же, — Эрно потянулся к столику, взял в руки изящную бутыль и стал медленно разливать вино по бокалам, — рассказывайте, как вы живёте, чем занимаетесь? Мне всё, всё чрезвычайно интересно. Баст уже говорил, что я ужасно надоедливый, любознательный старый зануда, Мари?       — Ты такой, — Баст повернулся к ней со знакомой насмешливой улыбкой, в которой Феличе почуяла невысказанный приказ: молчать, держать себя в руках. — И чем мы с тобой занимаемся, крошка?       — Преимущественно друг другом, — ответила она ему в тон.       Эрно на миг закатил глаза в сдержанном интеллигентном восторге.       — Славно! Если начистоту — я счастлив, что кто-то наконец прибрал к рукам этого шельмеца, Мари. Главное — чтобы руки были надёжные. В противном случае я буду очень огорчён. А теперь давайте выпьем, господа.       — Я не могу. Болезнь накладывает столько ограничений, — Феличе вздохнула: вышло тревожно, прерывисто. Хоть бы Басту тоже хватило ума не пить — одному чёрту известно, что в тех бокалах, а замутнённое алкоголем сознание было худшим союзником из возможных.       — Я на байке, милорд. Если попадусь копам, добром они меня не отпустят.       — Хорошо, хорошо, — Эрно с видимым наслаждением откинулся на мягкую спинку кресла, зажмурился и сделал большой глоток. — Моё любимое, между прочим. Придётся пить в одиночку и развлекать вас хмельными историями. Знаете, вчера ко мне заезжал один давний знакомый… Выпить не отказался, и мы с ним довольно мило побеседовали. Когда-то он подрабатывал в ГрандОтделе, заведовал институтом генетической экспертизы. Увы, безнадёжно и скучно состарился, как и я, — он развёл руками. — А тут его внезапно вызвали — понадобилось экспертное мнение. Громкое дело, убийство профессора Сальвайре. На теле нашли генетический материал, принадлежащий неизвестному мужчине, и потребовалось…       — Неизвестному? — с ухмылкой вмешался Баст. — По-моему, все только и кричат о Греге Мендаксе и его казни.       — Материал не принадлежал Мендаксу. Он, видишь ли… загвоздка в том, что он будто бы вообще никому не принадлежал.       — Чудеса!       — Ещё какие, дорогой. В базе не нашлось ни одного человека с подобным генетическим кодом.       — Ну и как это объяснить? Взлом базы?       — Приятель говорит — вероятнее всего, человеческий фактор, некорректно внесённые данные. Но есть ещё кое-что, куда более загадочное. Второй генетический материал — волосы — женский.       — И его тоже нет в базе?       — О. Этот — есть. Приятель не мог поверить своим глазам. Настоящая мистика.       Дышать становилось всё труднее, сидеть спокойно — тоже. Феличе нервно сплела пальцы в замок, стиснула изо всех сил.       — И чей он? Генетический код? — не выдержала она.       — Покойницы мисс Витте, — спокойно ответил Эрно, глядя в глаза. — Вы удивлены? — и прежде чем она успела сообразить, как вести себя дальше, заговорил опять, так же ровно и благодушно: — Я бы хотел побеседовать с вами обоими доверительно, приятельски. Может быть, из нас получится неплохая команда, как знать? Но если мы не начнём разговаривать в духе компаньонов, дело до этого попросту не дойдёт.       Не дойдёт? Что за двусмысленная формулировка, что задумал этот лощёный скользкий тип? В немой панике Феличе посмотрела на Баста, и на этот раз он откликнулся не только дурацкой улыбкой.       — Не дёргайся, птичка, всё под контролем. Эрно давно догадался. Мы поговорили с ним ещё вчера. О-очень подробно.       — Вы!.. — в глазах потемнело: значит, Баст всё-таки подставил её, гребанный ублюдок, уличная тварь! Какого же чёрта она не прирезала его ночью, когда он видел десятый сон на её кровати?!       — Опережая истерику, — сказал он, повернувшись к ней вполкорпуса, — я бы не затащил тебя сюда, если бы ты была в курсе, так что не заводись. Сама понимаешь — сидя в заднице, Сенат не порушишь. Эрно хочет помочь.       Мысли путались, туманили мозг, и Феличе сцепила зубы, приказав себе не быть тряпкой.       — Чем?       — О, — живо отозвался Эрно. — Возможности, мои дорогие. Со мной у вас резко возрастут шансы обновить состав ГрандСената и правительственную систему в целом. И у меня с вами — тоже. Выходит, всё это время вам не хватало меня, а мне — вас. Всё довольно просто.       — Вы хотите занять сенаторское кресло?       — О, — повторил он и засмеялся густым клокочущим смехом. Указал тростью на свой выступающий живот: — Я не помещусь. Пока я просто хочу побыть вашим локомотивом. Но — да, Мариче! — я не откажусь как следует пощупать власть. Есть множество способов, сенаторское кресло — лишь один из. Он не слишком мне подходит. Но мы ещё успеем подумать о распределении ролей в этой пьесе. Сейчас важно наметить ход игры.       Оставалось только догадываться, что именно наплёл ему Баст и на что стареющий банкир ориентировался в своих мудрёных туманных речах.       — Что вы хотите взамен? — выдохнула она. Разжала затёкшие пальцы — они так и гудели от напряжения.       — Взамен?.. А! Да, конечно. Конечно, вы правы. Взамен я хочу вашу храбрость, прелестная Мариче. Она очень понадобится нам всем.       — Вы можете выражаться яснее?       — Попытаюсь. Вместе с вами живёт прямой представитель династии — мальчик Пауль, так? Надо только суметь вовремя вытащить этого туза. Грамотно явить мальчика миру и действующему правительству, когда фундамент под ним будет почти разрушен. Но, видите ли, одного внешнего сходства с сэром Арландом Витте недостаточно. Доказательства строятся на фактах, а факт, который говорит сам за себя — тест ДНК. Сомневаюсь, что мистер Сагезза любезно предоставит нам истинные образцы генетического материала мистера Витте. И на этот случай… рядом будете вы. Вы ведь будете?       — Если ГрандОтдел не найдёт меня раньше, чем вы подберётесь к Сенату.       — Это вторично. Первично вот что — сможете ли вы, так сказать, скинуть маски, когда придёт время? Разоблачиться перед всеми, заявить о себе открыто?       Они оба уставились на неё с двух сторон — и Эрно, и Баст.       — Да, — резко бросила Феличе.       Пусть пока она и находилась в зависимом положении, но такое условие обеспечивало ей относительную безопасность до поры до времени. Убирать её с дороги, не воспользовавшись её знаниями о делах Сената, не показав народу, не сделав процедуру ДНК максимально публичной — несусветно глупо.       — Моё восхищение, — Эрно склонил голову набок. — Но вы, должно быть, знаете, что значительная часть населения настроена по отношению к вам не слишком доброжелательно. С этим нужно что-то делать. Если Пауль, который принесёт другую, несомненно более гуманную идеологию, наверняка вызовет симпатию по определению, то вам нужно будет хорошо постараться, чтобы люди поверили в ваше моральное перерождение. У вас есть время подумать, как этого добиться.       Да — он был чертовски, чертовски прав. Она окончательно убедилась в этом ещё в Мисерии, когда попыталась прощупать почву во время разговора с Марко. С Паулем всё казалось предельно простым: нужно уделить ему больше внимания, привязать к себе сильнее, чтобы он никогда и никому не позволил отодвинуть её в сторону, обидеть, обвинить во лжи. Беспокоило другое. Содействие влиятельной персоны в лице Эрно было бы настоящим даром судьбы, если бы сам Эрно выбрал скромную роль сочувствующего мецената. Но кто, как не он, несколько минут назад заявил, что непременно пощупает власть? И если Баст отчего-то всецело доверял этому старому дьяволу, у неё всё ещё не было ни одной причины расслабиться и признать его честным союзником.       Но почему бы не воспользоваться той помощью, которую он предложит, в полном объёме, а затем… избавиться от него? Эта мысль придала ей сил, заставила улыбнуться Эрно — с почти настоящим теплом. Да, да, она будет строить из себя послушную дурочку, и когда он потеряет бдительность… Сумела же она убить доктора? Найдётся способ и для банкира!       Эрно улыбнулся ей в ответ — и её больная, нервная интуиция зашлась в вопле, забила во все колокола. Посыл его улыбки был так схож с её собственным посылом: сквозь старческую ласковость глаз проглядывалось жёсткое, уверенное «я убью вас, Мариче; убью, когда придёт срок, когда вы перестанете быть нужной».       — Я подумаю, — пообещала Феличе медово, но искренне — при таком опасном для неё раскладе думы уж точно обеспечены на месяцы вперёд, и не только те, о которых толковал Эрно.       — Вам троим лучше съехать с прежней квартиры, — сказал он. — Я подыщу жильё в приличном районе — среди середнячка затеряться проще. Там мы всё и обсудим: долго и подробно. У меня уже есть кое-какие идеи, уверен — у вас тоже. Да, и ещё — моя жена ничего не знает, она крайне аполитична. Я посвящу её в дела, когда они пойдут на лад. Ах! Заходи, заходи, принцесса; мы почти закончили.       Феличе стремительно обернулась. Бестолково-кучерявая жёнушка Эрно — как её там, Ми-и-ия? — беспокойно мазнула взглядом по каждому, пробормотала будто в пустоту:       — Привет всем.       Баст молча отсалютовал ей — странно, и куда подевалась его обычная болтливость? Эрно поднялся с кресла, поманил его за собой.       — Думаю, девочкам будет о чём поговорить, пока мы с тобой обсудим сугубо мужские нюансы, — он слегка поклонился Феличе и направился к выходу; она проводила его долгим взглядом и такой же долгой улыбкой. Пусть начинает думать, как сильно она прониклась его участием, как благодарна…       — Выдохни, — усмехнулась Мия, когда за Бастом, вышедшим следом, плавно сомкнулись стеклянные двери. — Можешь не пыжиться, Эрно не нравятся брюнетки.       — Какая ценная информация. Спасибо, что просветила, — Феличе поднялась тоже — прошла к окну, выглянула во двор сквозь приоткрытые жалюзи. — Только меня это не интересует.       Девчонка отвлекала, раздражала, мешала структурировать мысли. Пришлось обернуться, чтобы держать её в поле зрения: мало ли для чего она здесь? Глупо верить словам Эрно о том, что она ничего не знает.       — Жаль, — мрачно проговорила Мия. Угрюмость не шла к её круглой веснушчатой мордашке, но губы складывались не в жёсткую сердитую линию, а подрагивали, будто перед плачем. — Я ждала тебя.       — Его, ты хочешь сказать? — Феличе указала подбородком на двери.       — Тебя.       — Польщена.       И что бы это значило?       Мия полезла в карман цветастой тканевой куртёнки, вытащила наружу микро-карту и помахала ей в воздухе.       — Может, объяснишь, что это за хрень такая?       Феличе лениво передёрнула плечами, но нешуточно насторожилась.       — Это не моё.       — Это моё, — Мия сжала карту в ладони, шагнула ближе. — Я вытащила её из моей камеры в моей квартире. Камера висит в моей спальне, над моей кроватью!       — И при чём тут я? — раздражение скрывать уже не выходило, но внезапная догадка заставила рассмеяться: — А-ах, дорогуша! Так это твоя зефирная квартирка с плюшевыми единорогами? Ну и как? — Феличе игриво толкнула карту пальцем. — Тебе понравилось?       — Нет!       — Жаль. В следующий раз будем стараться лучше.       — Не будет никакого следующего раза, — Мия прищурилась, покусала губы, задрожавшие ещё сильнее. — Ты совсем охренела? Я давала ключ от квартиры не тебе. Тебе там делать нечего!       — А ты скажи это ему, — Феличе тоже сделала шаг вперёд, потянула её за кудряшку. — Сама. Слабо?       Мия шумно сглотнула.       — Думаешь, он только тебя трахает? — спросила она с вызовом.       — Да хоть весь город, — прошептала Феличе ей на ухо. — Главное — это то, что я его трахаю. Чувствуешь разницу, дорогуша? Хочешь, трахнем его вместе? Ты согласна на весёлый тройничок? Или тоже слабо?       — А ты дрянь! — Мия побледнела, качнулась было назад, но Феличе поймала её за ворот блузки. Обняла ладонями её лицо: оно было мягким, нездорово горячим, под пальцами отчаянно билась жилка.       — Принцессы уже не те, да? Принце-е-сса… Почему ты ещё не королева? Времени прошло достаточно. Почему?       — Не твоё…       — Есть аксиомы, которые вечны. Если нацепить на шлюху корону и усадить её на трон, она всё равно останется шлюхой. Бывает и наоборот, — Феличе улыбнулась и оттолкнула Мию от себя — слегка, но та отшатнулась, как от удара. — Только это не твой случай. Будь лапочкой, покажи, куда могли отправиться твои мужчины. А то мне снова придётся своевольничать в твоём доме.