Однажды было небо

      Коридор был светлым, просторным, утро — ранним, а настроение — превосходным. С тех пор, как они переехали в новое многокомнатное жилище, всё вдруг стало стремительно меняться к лучшему, а самое главное: Феличе больше не падала в эти кошмарные обмороки и не выглядела злой на весь мир. Вчера, когда она подошла, остановилась напротив и остро ожгла щёку нежным касанием пальцев, Пауль с удивлением обнаружил, что вот-вот сравняется с ней ростом — а ведь совсем недавно она казалась ему такой высокой!       — Ты чего? — спросил он не своим, грубым голосом. Её рука на его лице была нужной, но нервировала; раздираемый этим удивительным противоречием, Пауль вывернулся и шумно вздохнул.       — Всё уже зашло так далеко, — её голос был мягким, а тон — серьёзным. — Ты готов идти до конца? До самого конца, Пауль? Быть заодно, что бы ни случилось?       Ответить ему помешал Баст, заявившийся в столовую из прихожей: рассказал, что теперь нельзя просто взять и выйти наружу — сначала надо отослать знак вопроса на специальный номер. Какой-то нанятый человек просмотрит информацию с камер по всему периметру крыльца, и если не увидит ничего подозрительного — даст добро. Это было странно и немного пугающе, но сейчас не хотелось забивать голову ничем серьёзнее вкусного завтрака.       Пауль потянулся, звучно зевнул во всю ширь — ужас как некрасиво, конечно, но Феличе ведь всё равно не видит, наверняка ещё спит, — и бодро прошлёпал к столовой. Что, если подшутить над домашними и подсыпать соль в джем? Баст, конечно, может не поскупиться на крепкий подзатыльник, но до чего же весело будет! Пауль тихо хихикнул. Жаль, что Джо не жил вместе с ними, уж он бы придумал знатную хохму — в запасе у того был целый арсенал тихих пакостей вредному дядюшке.       Пауль уже собирался по-хозяйски ввалиться в столовую и прошерстить все ящики, когда услышал приглушённые голоса и смешки. Ну и ну! Проснулись в такую рань? Оба? Он осторожно сунул голову в дверной проём и застыл.       Феличе — причёсанная, в коротком платьице — зачем-то уселась прямо на стол. Баст стоял между её бесстыже оголённых ног и, нахально лапая то тут, то там, говорил что-то вполголоса с мерзейшей ухмылкой на небритой роже.       Сердце заколотилось как бешеное. Хотелось ворваться в кухню и двинуть Басту со спины — в челюсть, в ухо, куда угодно! Вот только Феличе улыбалась и поощряла всю эту мерзость. Сама! Баст продолжал говорить, и до Пауля долетали обрывки фраз: ужасные, безобразные вещи, о которых подумать-то стыдно, не то что вот так — вслух… Он собирается делать такое тошнотворное, гадкое с его сестрой?! Пауль стиснул зубы и кулаки. Желание вбежать и наорать на обоих только усилилось, но тут Феличе прошептала что-то игривое, а Баст ответил: «Авансом, детка» и опустился на одно колено, задирая её платье.       Пауль почувствовал, как кровь прилила к щекам — мучительно жгуче, — и поспешно дёрнулся в прохладу коридора. Но дышать всё равно было нечем. Как они могут? Феличе? Как?! Пауль, конечно, знал, что взрослые занимаются всяким таким, и Джо рассказывал… Да и он сам иногда, когда запирался в своей комнате, но… Это было отвратительно! Все эти звуки, тягучие вздохи Феличе вперемешку с яростно-нежным «ублюдок»…       Внутри всё разрывалось. Пауль зажал уши и ринулся обратно в коридор. Пусть делают что хотят, твердил он себе под глухое биение пульса, пусть делают что хотят.       Оставаться с ними в одном доме было невыносимо. Пауль со всей силы вдавил ладонь в сенсор на стене, и двери открылись, а потом так же бесшумно сомкнулись за спиной. Он выскочил в холл подъезда, пытаясь совладать с дыханием, — и вдруг вспомнил про забытый в комнате мини-комм и дурацкое сообщение безопасности.       Эх, чёрт! Застрял так застрял — ни туда, ни сюда. Венди бы точно высмеяла, уж она-то не трусиха, хоть и девчонка. И он больше не будет трусом и размазнёй. Прежде только подумает, что делать дальше.       Пауль уселся прямо на пол за выступом перегородки, разделяющей сектора, и медленно сосчитал до двадцати. Злость никуда не делась, но в груди стало не так тесно и душно. Уйти бы сейчас к Марко и Венди с собой забрать, пусть себе любуется на настоящее небо. Но пока, окружённая внушительными стенами пансиона, она горела другой идеей — на пару с Паулем собрать группу единомышленников, убедить воспитанниц и воспитанников в том, что золотая клетка отвратительна, да и не золотая она вовсе. Джо не слишком поддерживал эту затею, а Баст с Феличе наверняка запретили бы лезть на рожон, но вот им теперь! Вот! Пауль, хмурясь, потряс в воздухе оттопыренным средним пальцем и решил, что завтра же позвонит Трэвору и попросит его устроить встречу с Венди.       И пусть посмотрят, какой он теперь покладистый и бесполезный!       Услышав тихий скрежет, Пауль вытянул шею, вглядываясь в прозрачные подъездные двери. За ними явственно вырисовывался тонкий женский силуэт. Почему она не позвонила в интерком, а ковыряется в замочном устройстве? Можно подумать, его так легко сломать, ха!       Но она сломала, сумела. Щёлк — двери поддались, задребезжали, и она без видимых усилий раздвинула их ладонями в стороны.       Пауль выпучил глаза.       — Ну офигеть, — пробормотал он, вжимаясь спиной в перегородку, а женщина уже входила внутрь. Женщина с сумкой через плечо — как с патронташем — решительная и знакомая.       Миро!       Как?! Почему сейчас? Остановить её или позволить пройти? А если она р-раз — и убьёт? Пауль знал, она умела убивать. Инстинкты удержали его на месте — он даже прикрыл рот рукой, чтобы она не услышала звук его рваного дыхания.       Миро приблизилась к дверям, громко постучала по ним костяшками пальцев. Ещё через пару секунд сработал сигнал изнутри — двери открылись, и Баст недовольно рявкнул:       — Слушай, парень, какого ты вообще потащился… — вскоре он сам возник на пороге и остолбенел, когда они с Миро столкнулись взглядами.       — Я хочу её видеть, — сказала она медленно и чётко.       Пауль сглотнул. Предчувствия были самые дрянные.       — Детка, о ком ты? — кажется, Баст ещё никогда не пытался изобразить удивление так старательно. — Я тут один.       — Неправда. Дай мне пройти.       — Прости, — Баст пожал плечами, с ленцой запустил руки в карманы джинсов: Пауль без труда разглядел в одном очертания ампулы-патрона. — Сегодня я не настроен принимать гостей. Давай провожу, — он улыбнулся, скользнул ладонью по её талии и ниже, убрал мешающуюся ткань платья — и быстро вдавил жало ампулы в бедро. Пауль беззвучно охнул, а игла отпружинила, словно наткнувшись на преграду. Баст вонзил её снова, надавил сильнее…       Миро даже не шелохнулась, не вскрикнула, не дёрнулась, ничего — просто опустила глаза вниз. Баст попытался скрутить ей руки, но она с лёгкостью освободилась. А потом схватила его самого за запястье, вывернула смачно, с хрустом — так, что он согнулся пополам, громко чертыхаясь.       Новый удар пришёлся по рёбрам, следующий — в живот. Оторопевший Пауль с ужасом смотрел на оседающего у стены Баста. Он уже не пытался нападать, только слабо оборонялся, но и в этом не преуспел. Миро потянула его за ворот рубашки, уставилась в лицо — и Пауль не выдержал, выскочил из укрытия, повис на её руке.       — С ума сошла, а?! Ты его так совсем убьёшь!       Миро небрежно оттолкнула его, продолжая удерживать Баста. Пауль отлетел обратно к перегородке, врезался в неё лбом; по лицу потекло противное, тёплое. Как много крови! Его замутило, в голове зашумело, и он едва расслышал, как Миро негромко спросила:       — Что это?       Она обращалась к Басту, показывая ему какой-то маленький предмет на вытянутой ладони. Утеревшись рукавом, Пауль пригляделся: это была полупустая треснувшая ампула со сломанной иглой.       — Случайно… вышло, — прохрипел Баст. — Недоразумение. Моё лек… лекарство.       Мысли в голове вскипали. Что вообще происходит? Пауль прекрасно знал это вещество, хоть взрослые и думали, что он ничего не понимает. Если хотя бы часть наркотика проникла внутрь — Миро должна была ослабнуть. Так почему же не ослабла?       — Слушай, — отчеканила она. — Слушай. Если ты ещё раз попытаешься влить в меня какую-нибудь жидкость, я просто сломаю тебе хребет. Ты понял?       — Да, — он надсадно закашлялся и выставил перед собой обе руки. — Обещаю. Никаких жидкостей. Давай просто разойдёмся, м?       — Нет, — Миро шагнула прямиком в дверной проём. Баст поднялся, вцепился в её плечо, но она, не оборачиваясь, умудрилась так мощно двинуть ему в челюсть, что он тихо взвыл. Пауль втиснулся в прихожую вместе с ним, закрыл двери и увидел Феличе, выскочившую на шум, — со встрёпанными влажными волосами, в длинной футболке, наспех надетой задом наперёд.       — Мэм, — сказала Миро, скупо улыбаясь. — Я рада, что нашла вас.       — О… ты… наконец-то… — губы Феличе дрожали, и странные, непривычно искренние слова дрожали тоже.       Она даже не взглянула на залитые кровью лица Пауля и Баста. Подбежала к Миро, окольцевала руками её шею и поцеловала, долго и отчаянно.       От увиденного тотчас бросило в жар и подогнулись колени. Сестра вытворяла что-то дикое, непотребное, невообразимое — и, судя по выражению лица Баста, он думал так же.       — Ты одна? — торопливо спросила Феличе, покосившись на двери.       — Да, мэм.       — Хорошо, тогда пойдём…       — Да, пойдём-ка переоденемся, — Баст потянул её за локоть, одновременно указывая Миро в сторону гостиной, — не принято встречать гостей в таком виде, малышка. А тебе, мышонок, нужно срочно умыться.       Пауль рассеянно кивнул и засеменил вперёд по коридору, по пути ухватив Феличе за руку. Нельзя разделяться, в этом он был уверен как никогда. Убедившись, что Миро прошла в комнату, Баст прикрыл за собой двери столовой и развернулся к Феличе.       — И как ты это объяснишь? — прошипел он, снимая с шеи шнурок, на котором болтался мини-комм. Быстро отправил сообщение.       — Что именно?       — Всё!       — Что — всё? Отойди от дверей! Она может стать отличным союзником, получше твоего Эрно…       — Да ну? Тогда почему она явилась именно сейчас, когда в ГрандОтделе нас вычислили нахрен?       Они орали друг на друга шёпотом, а Паулю оставалось только таращиться на них. Тревога стояла у самого горла, мешала сделать нормальный, глубокий вдох.       — Откуда я знаю?       Мини-комм завибрировал; Баст нахмурился, читая ответ.       — «Чисто»… Ладно. Напишу, что у нас проблемы, пусть отправят мобиль. Та-а-а-к, готово. Видишь, что она с ним сделала? — он притянул Пауля ближе, вгляделся в рану на лбу, промокнул кровь одноразовой кухонной салфеткой. — У него там дыра с монету. Что она вообще такое? Сила, как у десяти копов…       — Она же телохранитель, — Пауль сцепил зубы, стараясь не подвывать от боли: Феличе не смотрела на него, только на дверь — с нетерпеливым волнением. — Она должна уметь…       — Я, по-твоему, телохранителей не видел? — Баст отпихнул его от себя, открыл дверь кладовой, за которой — Пауль уже знал — скрывалась лестница к потайному ходу. — Валим отсюда.       — Нет! — отрезала Феличе. — Я должна с ней поговорить и поговорю. Можешь угомониться хоть на секунду? Она не сделает мне ничего плохого.       — Да-а? И почему, интересно? Наверное, потому что любит тебя до гроба и всё такое?       — Какой ты придурок! — яростно выплюнула она. — Миро гиноид! И запрограммирована на верность и подчинение. Мне! Теперь ясно?       Пауль оторопело заморгал.       — И ты, твою мать… — Баст, кажется, тоже был совершенно обескуражен. — Ты правда думаешь, что грёбанный робот будет хранить тебе верность?! Думаешь, никто не поковырялся в её железной башке прежде, чем заслать её сюда?       — Ты много знаешь об андроидах?! Я знаю о ней всё! Она уникальный проект, её конструировали как боевую единицу, но я попросила… отец согласился… Её программировали под меня, целиком и полностью! Задачу первого уровня невозможно изменить! Остальные — да, но это ни на что не влияет. В первую очередь она будет слушать мои приказы!       — Варись в этом дерьме сама, — Баст подтолкнул Пауля к покатой лестнице, ведущей в темноту. — Пошли.       — Мы же… — он ухватился руками за створки, застыл на месте. — Мы не можем без неё, ты что!       — Зато она прекрасно может без тебя. Ты ещё не понял? Посмотри на неё, посмотри! Класть она хотела на живых, и на тебя первого. Спускайся!       — Я…       — Никто никуда не пойдёт, — сказала Миро, появившаяся в столовой. Дуло внушительного бластера посмотрело на всех поочерёдно. — Оставайтесь на месте. Один выстрел уничтожит целую комнату. Закрой дверь, мальчик.       Баст крепко обхватил Пауля за плечи: теперь их сердца лихорадочно колотились совсем рядом, почти в унисон. Сестра бесстрашно шагнула вперёд, сказала с прохладцей:       — Мне не нравится, что ты распоряжаешься в этом доме. Это не твоя прерогатива. Опусти оружие, ты их не тронешь.       Дуло сдвинулось в сторону — и уже в следующий миг уткнулось в лоб Феличе. Она нервно облизнула губы, усмехнулась:       — Ты всё-таки научилась шутить, Миро?       — Нет, мэм. Так и не научилась. Я должна убить вас. Сегодня.       — Не неси чушь! — Феличе побледнела, схватила её за неподвижное запястье. — Это они тебе приказали?       — Да, мэм.       — Что, доигралась в куколки? — рявкнул Баст, тяжело дыша, и быстро задвинул Пауля за спину. Он попытался вырваться и не сумел.       На Феличе было больно смотреть.       — Но мой приказ первичен! — крикнула она. — Ты не должна трогать никого из нас!       — Так было прежде, мэм.       — Как они смогли поменять уровни? Это невозможно! — голос Феличе дрогнул, сорвался: звонкие ноты будто бы посыпались в пропасть, дружно и обречённо.       — Вы неправильно поняли, мэм. Задача первого «Б» уровня изменяема.       — А первого «А»?!       Миро покачала головой.       — Нет.       — И… какая она?       — Подражать человеку, быть как человек, думать как человек, действовать как человек. Наблюдать, копировать, перенимать, записывать, считывать эмоции, формировать привязанности.       — Много ты сформировала? — еле слышно спросила Феличе.       — Одну, мэм.       — Ты была мне ближе, чем сестра! Больше, чем сестра… чем кто-то вообще! Если и тебе нельзя верить, то кому?.. Скажи!       — Я не знаю ответа, мэм. Мне так жаль. Я просто должна убить вас.       — Стой! — теперь Феличе держала её запястье обеими руками, цепляясь отчаянно, как обречённый — за угасающую надежду. — Мыслить как человек, действовать как человек? Миро, люди не убивают тех, к кому привязаны! Даже если им приказывают!       — Это правда! — завопил Пауль, с неожиданной лёгкостью стряхивая с себя руки Баста. От собственного крика зазвенело в ушах. Он ринулся вперёд, сшибая стулья, вклинился между Феличе и Миро. — Я бы лучше себя убил, чем её! Стр… стреляй в меня, л-ладно? Я ведь всё равно… я н-никчёмный говнюк, который только жрёт и нихрена не делает. Только… пусть она уйдёт, хорошо? Дай ей уйти!       Миро посмотрела на него пристально, и что-то странное сделалось с её глазами: непрозрачная синева радужек застила всё пространство под веками.       — Что за дерьмо? — сипло спросил Баст.       — Н-не знаю… такого никогда не было… системный сбой? — Феличе попыталась отстраниться от дула, но Миро ожила тотчас: глаза стали обычными, и смотрели они уже не на Пауля.       — Мне так жаль, мэм, — повторила она бесцветно и опустила бластер, а после чужой голос внутри неё дребезжаще сказал: — Программа самоликвидации активирована.       Пауль и Феличе переглянулись.       — Быстро! — заорал Баст, выбивая дверь кладовой, и они трое ринулись вниз по лестнице, хватаясь за перила и друг за друга.       Было жутко, душно, темно и дымно. Пауль бежал, едва ощущая опору под ногами, и осознал, что стоит снаружи, только когда за спиной завыли, заголосили на все лады противопожарные сирены.

***

      Рана на лбу, стянутая антисептической наклейкой, всё ещё ныла, но это было даже хорошо. У мёртвых не болит ничего, а здесь даже пахло жизнью: сумеречной прохладой и древесиной.       В городе никогда так не пахло.       Пауль прерывисто вздохнул, потянул к костру озябшие ладони. Марко снова хмуро зыркнул исподлобья и, зажав полено между колен, продолжил выдалбливать внутри дыру.       — Помочь? — спросил Пауль просто затем, чтобы разбить молчание. Оно становилось тревожным, недобрым.       — Справлюсь.       — Не грузись, лидер, — Баст поднялся с бревна и скривился от боли: видно, сломанное ребро дало о себе знать. — Говорю же, старые знакомые сводили старые счёты. Мы просто решили, что нам надо снова залечь на дно.       Пауль осторожно покосился на Марко, которого они исключали из общей тайны. Про странного старикана, Эрно, к которому их отвёз подоспевший раньше пожарных мобиль, не было сказано ни слова. Несмотря на муть в голове от всего пережитого, Пауль хорошо запомнил его вдумчивый взгляд, мягкий голос и твёрдые распоряжения. Первые были даны его же подчинённым: «Немедленно возвращайтесь обратно. Подъедете к зданию с другой стороны и приведёте в действие сами знаете что». Потом он обернулся к недоумевающему Басту и живо пояснил: «Ах, я не рассказывал? Мой дед любил фейерверки, у него было своеобразное… назовём это хобби, дорогой. Он изобрёл одно вещество, очень серьёзное вещество… в общем, я надеюсь, что от здания останется меньше, чем ничего, и хорошо бы в Отделе сложилось впечатление, что вы погибли там, все трое. А вам лучше ненадолго вернуться на природу».       — Сколько же у тебя тех знакомых, — проворчал Марко. — Я поначалу шибко перетрухнул, когда вы в таком помятом виде заявились, — он кивнул в сторону навеса, где сидела Феличе, подобрав под себя ноги и уткнувшись лбом в спинку скамьи. — Сильно они, видать, её обидели?       — Переживёт, — процедил Баст, нехорошо прищурившись. Пауль знал, что он был ужас какой злющий на неё, и оставалось только надеяться, что ещё одного взрыва — межличностного, но не менее жуткого — не будет.       — Оболтус ты! Переждать бурю, стало быть? А теперь не знаешь, где гаже, в городе или здесь, так-то. Ну, про безопасность я, — Марко оглянулся на хижину, откуда доносились редкие хрипы. — Видал, какой подарочек нам вчера Неприкаянные подкинули?       Пауль уже успел сунуть туда нос и знал — там человек. Незнакомый человек; Пауль никогда его раньше не видел, а память на лица у него была превосходная. Неизвестный с перебинтованными предплечьями лежал на самодельном матрасе, отвернувшись к стене, а рядом стояла кружка с водой.       — Нет. Какой?       — Нашли парня по дороге к поселению, — мрачно пустился в разъяснения Марко, — лежал с перебитыми руками, корчился, как тот червяк. Провинился перед главным, спёр там чего-то из добычи — ему вообще хотели пальцы отрезать, но не успели. Мы, кажется, спугнули. Он нас как увидел, бедняга, так затрясся весь. Говорит, что угодно для вас сделаю, наизнанку вывернусь, лишь бы не к ним обратно. И что прикажешь с ним делать?       Баст равнодушно пожал плечами.       — Вытяни из него всё, что сможешь, о делах банды. Дальше видно будет.       — И впрямь… А поди-ка сюда, Пауль, сынок! Уведи сестрицу, пусть отдохнёт, успокоится.       Уговаривать Феличе не пришлось. По дороге она всё время молчала, но, кажется, была рада уединиться в каменной хижине на дальнем краю поселения.       Выходя на улицу, Пауль оглянулся и застыл на пороге, вцепившись в скрипучую дверь. В глазах сестры стояли слёзы — прежде он никогда не видел, чтобы она плакала. Резкость и мрачность сошли с её бледного лица; боль, честная и неприкрытая, дрожащая на губах и ресницах, вмиг обратила Феличе в растерянную девочку, у которой отняли игрушку. Теперь Пауль просто не мог уйти, но каждое мысленно сказанное в утешение слово казалось неуклюжим и неуместным.       — Но ведь всё обошлось, — выдавил он наконец. — Мы живы, а Баст перебесится и успокоится. Ты, главное, не переживай!       — Да плевать на него, — сказала она сквозь зубы и привалилась спиной к стене.       — Не переживай, — неловко повторил Пауль. — Миро ведь не убила тебя. Не смогла. Значит… она что-то чувствовала. Что-то человеческое. К тебе.       Из приоткрытой двери потянуло хвойной свежестью леса, и на мгновение тоскливо подумалось, что, вероятно, им всем лучше было бы остаться здесь. Навсегда — здесь! Под этими настоящими звёздами ночью, первозданной синевой днём. В искусственном Грандполисе, городе мечты, не выживали даже андроиды.       Вдруг и у них не выйдет?..       Он вздохнул и тут же содрогнулся: в мысли ворвался ехидный голос Баста.       — Чувствовала? — он несильно толкнул Пауля в плечо, освобождая себе проход. — Ты просто показал этой машине алгоритм действий, и она его воспроизвела. Думаешь иначе, детка? — это было адресовано Феличе, ожесточённо кусающей губы. — Ну, что скажешь? Ещё не дошло, что тебе давно пора распечатать портрет этого парня и отбивать поклоны по утрам?       — Заткнись! — выкрикнула она.       — Здорово прикидываться мученицей? Все жалеют, устраивают круговые пляски. Хороший приём, на идиотов действует безотказно.       — Слушай, ей правда надо побыть одной, — встрял Пауль, но Баст снова отодвинул его в сторону.       — Ладно, это было лирическое отступление. А теперь объясни, как она нас нашла.       — Я не знаю!       — Чёрта с два ты не знаешь, — он силой развернул её к себе, — ты сказала «наконец-то», когда висла у неё на шее. Ты ждала её.       — И что с того?       Баст холодно расхохотался.       — Давай, расскажи мне, что это было незамутнённое романтическое ожидание. «Найди меня по чёртову наитию, дорогуша!» Так?       — Какая теперь разница?!       — Прикидываешься? — его взгляд сделался таким тяжёлым, что Пауль невольно поёжился и поспешил остановить надвигающийся шторм. Он умоляюще посмотрел на Феличе и сказал мягко, как только мог:       — Расскажи, а? Пожалуйста. Ты ничего не делала? Может, посылала какие-то сообщения?       — Куда, на почту Сената? — усмехнулась она. — Миро всегда знала, где я. У меня был маячок… в серьге.       Баст схватил её за шею, откинул волосы.       — На тебе ничего нет.       — Я сняла их утром в душе. Руки убери!       — И всё это время ты молчала, сука?       — Надо было сказать и терпеть твою бабскую истерику? — она яростно оттолкнула его и ушла в самый угол; Пауль осторожно обогнул Баста и поравнялся с Феличе. Что, если ей снова понадобится защита? — Я понятия не имела про эти А и Б уровни! Инженер и отец врали мне. Откуда я могла знать?       — Сука ты безмозглая, — повторил Баст с не меньшей яростью. — Ты серьёзно не понимаешь? Нельзя замалчивать такие вещи! Ты чуть не угробила нас всех. Что ты ещё скрываешь, тварь?       — А ты? Почему твоих данных нет в базе Отдела?       — Тебе сказали — человеческий фактор!       — Врёшь! — прошипела Феличе. — Ты тоже врёшь! Сначала шепчешься по углам с Амарусом, теперь с этим Эрно… О чём вы с ним говорили сегодня, когда закрылись в его кабинете?       — О чём? — Баст полез в карман штанов, вытащил маленький флакон. — Об этом, может быть? — он поднял руку выше, медленно разжал пальцы прямо перед носом Феличе. Флакон упал на кирпичный пол, разлетелся пластиковыми брызгами и белыми шариками таблеток. — У-упс. Сегодня явно не твой день, дорогуша.       К огромному облегчению Пауля, продолжать разговор он не стал — просто пошёл к выходу, но у самого порога обернулся.       — Подумать только, какая неудачница твоя сестра, мышонок. Даже человек, которым она хотя бы немного дорожила, на самом деле не человек.       И в полумраке было заметно, что глаза Феличе зажглись отчаянным бешенством. Он поспешил запереть за Бастом дверь, и вовремя: уже в следующую секунду туда полетел тяжёлый кувшин и ударился в стену в футе от головы Пауля.       — Не обращай внимания, — он поддел носком ботинка разбитую посудину, подобрал вогнутый осколок и присел на корточки у кособокого окошка. Таблетки белели на полу тут и там — нужно было быстро собрать все до единой. — Я же говорю, он побесится и перестанет. Видишь, он всё-таки достал для тебя лекарство. А ещё, знаешь… у нас были клинботы в пансионе. Я разговаривал с одним. Нет, правда! Он ничего не отвечал, конечно, они ведь не умеют… но всё равно. Мне было жалко, когда он сломался. Феличе!       — Ну что ты ещё хочешь? — выдохнула она и вдруг расплакалась — горько, бурно, по-настоящему.       — Теперь я точно знаю, что хочу. Не плачь! Я хочу жить вместе с тобой в мире, где больше не нужно прятаться. Чтобы мы никого не боялись, и чтобы никто не мог решать, когда нам умереть. Ну, это всё, наверное, — он смутился, чувствуя, как запылали кончики ушей. Во время приступов откровенности они всегда горели огнём — и в детстве, и сейчас. — Ты вчера спросила, готов ли я идти до конца, — Пауль протянул Феличе таблетку. Рука дрожала, как у какого-нибудь сопляка, но внутри было спокойно, непоколебимо. — Я готов. Что бы ни случилось.       Она стиснула его пальцы, всё ещё всхлипывая.       — Хорошо. Поможешь мне?       Он кивнул сразу, не раздумывая.       — Тогда сходи на кухню к Вилме и принеси нож. Самый острый, который найдёшь. Ещё зажигалку, у Марко точно есть. И… у тебя остались салфетки с антисептиком?       — Зачем тебе нож? — похолодел Пауль. Самые ужасные предчувствия загудели в голове, как рой здешних мух. — Ты что… ты хочешь…       — Вскрыться? Он был бы счастлив, этот мудак.       — Так ты... его собираешься?.. Баста?       — И сообщаю об этом тебе? — её голос стал выравниваться, наполняться знакомой тягучей иронией. — Хотя бы иногда включай её, Пауль, — Феличе потрепала его по волосам, слегка надавив на лоб. — Зарезать его и обложить антисептическими салфетками?       Страшные версии действительно разбивались о логику, и он выдохнул.       — А что тогда?       — Ты обещал помочь, вот что. Беги, беги скорее. Я не сделаю ничего плохого, верь мне.       — Я верю, — сказал Пауль. — Только не забудь выпить таблетку.