Покорить непокорного

      В пятницу, после рабочего дня, Тони вернулся домой где-то к половине четвёртого, успев заскочить пообедать в Тако Белл вместе с Брюсом. У него практически не было времени заниматься домашними делами в середине недели, потому что он давал уроки ребятам из центра «Возрождение» на Манхэттене по вторникам, средам и четвергам. Поэтому вечера понедельника и пятницы у него всегда были забиты тем, что он сидел в мастерской, обустроенной в подвале, и мастерил всякую всячину на заказ.       Наследство отца позволило бы ему жить с изысками лет сто, а то и все двести, но он практически не использовал его деньги, положив их под процент в один из лучших банков Нью-Йорка. Единственное, от чего он не смог отказаться, так это от дома, в котором рос и жил теперь, и от малышки Долли — старого отцовского линкольна «континенталь» 61-го года выпуска.       Правда ездил он на нём только на встречи и природу, предпочитая кататься в школу на простеньком «цивике», чтобы не привлекать внимания. Вряд ли хоть где-то на свете не знали, кто такой Тони Старк, но он предпочитал свою жизнь строить отдельно от имени отца, великого человека, возродившего отельный бизнес в послевоенное время.       Ну и скандал, который был связан с сыновним выбором профессии где-то лет пятнадцать назад, наделал шуму, и Тони гордился своим положением и выстроенным с нуля уважением. И менять ничего не собирался.       Переодевшись в домашнюю одежду, он направился на внутренний двор, чтобы заняться садом. Мария, его мама, погибшая вместе с отцом в автокатастрофе, произошедшей по вине неадекватного мотоциклиста, много сил положила на этот райский уголок, а он не хотел забывать и бросать её дело.       Достав шланг и выкрутив вентиль, Тони прошёл вглубь, но так, чтобы его можно было заметить с улицы, и принялся за поливку цветов.       Сегодня заняться заказами не было возможности, потому что около пяти должен прийти Стив за велосипедом, который Тони ещё на той неделе в субботу нашёл в гараже. После обнаружения он слегка подкрасил раму, купил новое сиденье взамен старому и обтрепавшемуся, шины с шипованной резиной и заменил старые тормоза вместе с цепью, которой не помогло бы даже самое живительное масло. Ну и пусть он немного приврал мальчишке об истинном состоянии разбитого велика, увидеть его улыбку и знать, что тот доволен, очень хотелось.       Своих детей у него не было, да и вряд ли когда-нибудь появятся, поэтому Тони всегда был рад помочь. Тем более он был знаком с Сарой, мамой Стива, убивавшейся на работе в больнице медсестрой за совсем крохотную зарплату. А отец Стива немного выпивал и на данный период времени не работал, что огорчало. Чужая жизнь, конечно, потёмки, и он не собирался вмешиваться и выяснять, как там дела обстоят на самом деле, но вполне мог подарить велосипед, совершенно точно не ставший бы Стиву лишним.       С этими мыслями он полил клумбы с пионами, обложенные декоративным камнем, с десяток розовых кустов и переключился на лилии с георгинами. Запах влажной земли и цветов раздавался повсюду и приятно будоражил.       Телефон в кармане тренькнул, и он достал его, читая сообщение, пришедшее от Роджерса. Через пятнадцать минут будет, гласило оно. С улыбкой спрятав телефон обратно, Старк продолжил поливку, ожидая своего юного гостя.       Стив направлялся к дому учителя медленно, будто оттягивая этот момент. Руки вспотели, он ужасно нервничал, предвкушая эту встречу всю неделю, сердце сильно-сильно билось, чуть ли не выпрыгивая из груди оттого, что уже через несколько минут он увидит мистера Старка.       Одет был Роджерс в тёмные джинсы и светлую рубашку, возможно, лучшую, что у него была. Перед зеркалом он провёл добрых полчаса, стараясь уложить хоть сколько-нибудь нормально непослушную чёлку, спадающую на глаза.       Вытирая взмокшие руки, Стив позвонил в звонок калитки, ещё раз и ещё, и, когда на третий раз ему никто не ответил, он осторожно отворил её и прошёл внутрь, оглядываясь по сторонам. Из-за дома, который произвёл огромное впечатление на мальчика, являя собой потрясающего вида строение, доносился шум воды, поэтому он направился на задний двор и не ошибся, увидев там то, что никак не ожидал увидеть.       Абсолютно домашний, одетый не так, как всегда, мистер Старк поливал цветы, с улыбкой напевая себе под нос какую-то тихую мелодию. Роджерс так и застыл на месте, не в силах оторвать взгляда от этого действа, жадно ловя каждое движение учителя, каждый жест, любуясь им, как самым совершенным человеком на свете.       Тони дёрнул шланг за собой, заканчивая с последним кустом роз «Опасное Золото», и обернулся через плечо. Заметив Стива, он улыбнулся шире и прекратил петь, откладывая шланг на землю. Окинув его проницательным взглядом, подмечая нервозность, он подошёл поближе, заглядывая в глаза, в который раз удивляясь тому, что при разном освещении они меняют цвет. То зеленоватые, то серые, а то голубые, как бескрайнее небо.       — Привет, Стив, — поздоровался он наконец, протягивая влажную от воды ладонь. — Ты давно здесь стоишь? Надо было позвать меня, обычно, когда я в саду, то голова пустая и ни о чём особенном не думает, — коснувшись осторожно протянутой тонкой кисти, Старк мягко пожал её. — Так… привет?       — Здравствуйте, мистер Старк, — проговорил Стив, а губы его сами собой растянулись в счастливой улыбке. — Нет, я… только пришёл. У вас очень красивый дом, и сад, и вы… вы тоже очень… — он запнулся и потряс головой, — в смысле вы очень не такой, как в школе. То есть совсем не такой, но это даже лучше, намного лучше, — о, просто замолчи уже.       — Ну, и ты тоже не такой, как в школе, — подметил Тони, игнорируя явно едва не сорвавшийся с губ мальчишки комплимент, и, отпустив его руку, направился к задней двери. — Хочешь лимонад? Или, знаешь, у меня есть… тушёная картошка с мясом. Вчерашняя, правда, но я могу и сэндвичей сделать? О, а ещё у меня есть эти потрясающе хрустящие булочки с шоколадом из кондитерской на Флэтбуш, — он пропустил его в дом и скинул рабочие кроссовки, частично заляпанные землёй.       — Нет, что вы, мне просто… лимонада, — Роджерс смутился, шагая следом, гадая, стоит ли ему тоже снимать ботинки, они вроде бы выглядели очень чистыми, не зря же он их начищал столько времени.       Старк заметил, что он тоже сегодня не такой, как обычно, и от этого сердце Стива пело, мурашки пробегали по всему телу, и очень-очень хотелось снова оказаться так близко к любимому учителю, как тогда, в понедельник.       — А вы… живёте один? — чуть осмелев, спросил он, осматриваясь внутри дома.       Тони пропустил мимо ушей отказ Стива и достал с потайной полки в шкафу вазочку с конфетами, несколько упаковок песочных печений с разной начинкой из фруктов и уложил на тарелку булочки, купленные специально для мальчика. Наведя лимонад, он присел за стол и кивком пригласил Роджерса сесть.       — Один живу, да, кажется, в моём доме всё кричит о том, что я одиночка, — он окинул взглядом простенький интерьер и пожал плечами. — Даже не задумывался над тем, чтобы жить с кем-то.       — Что, совсем? — Стив уселся за стол, но всё его внимание было приковано отнюдь не к булочкам и печеньям. — Вы… значит, у вас нет… жены? — это прозвучало как-то… с надеждой?       — Кхем… — прокашлялся Старк, подавившись глотком лимонада. — Ну да, тебя это так удивляет, Стив? — он приподнял бровь, незаметно двигая тарелку.       — Нет, что вы, нет, это же… — здорово-отлично-невероятно, — нормально? Я имею в виду, что вам необязательно жениться, можно ведь заниматься… э-э… наукой? Я как раз читал в школьной газете про ваш новый проект с доктором Беннером, и это правда очень интересно… Соударение антиэлектронов, это очень, м-м… научно, — ещё бы Роджерс знал, что это значит, но ведь это же не самое главное.       Он потянулся к стакану с лимонадом и даже развернул одну конфету, надеясь, что выглядит не смехотворно глупо. Просто… ему было сложно подбирать слова, когда рядом находился мистер Старк, который был настолько умным, что можно было сойти с ума.       Стив не хотел, чтобы его учитель думал о нём так же, как об остальных учениках, особенно ученицах, которые старались понравиться ему, надевая максимально короткие юбки. Но, кажется, влюблённость была написана большими буквами на лбу, что не могло не заставлять его краснеть.       Тони готов был рассмеяться от умиления, но всё же сумел подавить порыв в зародыше, потому что не хотел обидеть наивного мальчишку.       — И что ты можешь рассказать мне о… соударении антиэлектронов? — с милой улыбкой поинтересовался он, выуживая из вазочки любимую шоколадную конфету.       Ну вот и приплыли, подумал Стив, тяжело вздыхая. Как выкрутиться, он не знал, поэтому виновато опустил голову, решая не встречаться со Старком взглядом.       — Я не слишком… понял, просто… я знаю, что это очень интересно и важно, — тихо пробормотал он, готовый провалиться под землю, кусая щёку изнутри.       — Стив… тебе не нужно нравиться мне, точнее… не нужно стараться понравиться, потому что ты и без того мне симпатичен, — заметил Тони, тут же нахмурившись, понимая, как это двусмысленно прозвучало. — То есть… Ты хороший друг. Мы дружим, и это прекрасно? Я узнаю тебя, ты — меня со всеми достоинствами и недостатками, и необязательно говорить со мной о науке просто из-за желания… произвести впечатление? — боже, что ты несёшь, ну? Старк, возьми себя в руки и не смущай мальчишку. — Просто не следует волноваться о том, какой ты, по крайней мере, рядом со мной. А антиэлектроны — это позитроны, античастицы, и когда они сталкиваются, то исчезают, это называется аннигиляцией.       Это всё вконец добило и так красного, как помидор, Роджерса. Он тихо вздохнул и сделал глоток лимонада. Друзья, значит. И то, это просто слова и… жалость. Может быть, потому что друзьями вот так не становятся. Не за одну чашку чая и стакан лимонада. И булочки.       Вот только влюблённому мальчишке было мало даже этого снисходительного «хороший друг». Хотелось рассказать, показать, прижаться и… чтобы Старк узнал, каким потрясающим он кажется ему. Каким добрым, сердечным и умным, а сейчас ещё и таким домашним.       Дышать было трудно, щёки горели, стыд смертоносным торнадо скручивал всё внутри, но Роджерс поднял голову и внимательно посмотрел на своего учителя, превозмогая стеснение.       — Всё в порядке, мистер Старк, — улыбнувшись, он потянулся за булочкой, хотя на самом деле ему хотелось сбежать отсюда поскорее, чтобы пойти и научиться не попадать в такие ситуации. — Я пропустил пару ваших уроков, но дома занимался и сделал все задания. И об антиэлектронах тоже прочту внимательно, чтобы понять. Булочки у вас вкусные, — руки дрожали, но голос был спокоен, и один только Бог знал, чего стоило Стиву это усилие выглядеть так, будто его совсем-совсем не задело это «хороший друг».       По Старку полоснуло напряжением, он снова свёл брови и поскрёб щёку, выдавая своё волнение. Ну, не мог же он хотеть мальчишку. Пятнадцатилетнего мальчишку, чёрт возьми. Это вообще не входило ни в один план его жизни, и поэтому он совершенно точно знал, что не ответит ему чем-то… подобным.       Думал, что ненавязчиво разрешит этот вопрос, но вместо этого не нарочно обидел.       — Ты красивый и умный парень, тебе не следует себя стесняться, поэтому… — он замялся, — просто будь собой, идёт? А булочки — чепуха, сейчас вот как велосипед посмотрим, тогда и… Ты же за этим пришёл?       — Точно, велосипед, я как-то… совсем забыл, — отряхнув руки, Роджерс решил пропустить мимо ушей комплименты, сделанные явно из вежливости, а не потому, что Старк считал так на самом деле.       На душе скребли кошки, и лучше бы он вообще не думал ни о чём таком, потому что это было изначально гиблой затеей — думать, что Тони Старк увидит в нём кого-то, кого можно любить и желать.       Стараясь не подать виду, что расстроен, Стив улыбнулся ему и, допив лимонад, поднялся из-за стола.       — Мы его посмотрим, да?       Повисшая между ними неловкость была столь ощутима, что у Тони заболело сердце. Вот если бы он относился к Стиву, как ко всем ученикам, было бы просто игнорировать его смущение, но… Он ему действительно симпатизировал, пусть и как ребёнку.       — Посмотрим, да, — отозвался Старк и, поднявшись из-за стола, направился в гараж, надеясь, что хотя бы подарок сгладит этот заострившийся между ними угол.       Шагая вслед за ним, Роджерс пытался успокоиться и настроиться на лучшее: в конце концов, ещё не вечер. Может быть, стоит только захотеть, постараться, приложить больше усилий, и Старк его заметит. Заметит не как одного из учеников, а по-особенному. Сдаваться совсем Стив не собирался, потому что симпатия росла день ото дня, а вдали находиться становилось всё труднее. На подшучивания Питера он старался не реагировать, и на сплетни учеников о том, что Тони Старк тот ещё ловелас, тоже. Мало ли… что болтают.       Зайдя в гараж вслед за учителем, Стив удивлённо выдохнул, с интересом оглядывая всевозможные инструменты, железки и…       — Это же линкольн «континенталь» 61-го года? — спросил он, восхищённым взглядом ощупывая красивый ретро-автомобиль. — Я видел такие на выставках, их ведь немного сейчас осталось.       — О… нравятся старые автомобили? — воодушевлённо спросил Тони, окидывая малышку Долли любовным взглядом. — Машина досталась мне от отца, я практически не езжу на ней, но продать не поднимается рука, — он коснулся пальцами хромированной решётки. — Можно… как-нибудь прокатиться, если время позволит. М?       — Очень нравятся, — Роджерс кивнул и тоже прикоснулся к машине, осторожно оглаживая холодный капот. — Может быть, когда-нибудь я куплю себе ту, о которой мечтаю, чёрный корвет «стингрей» 68-го. Но ваша тоже очень красивая, не думайте её продавать, тем более если это память, — он посмотрел на Старка, делая шаг в его сторону. — Серьёзно? Я бы… я правда хотел бы хоть один разочек прокатиться на таком автомобиле.       Старк присвистнул, услышав какую машину в будущем хочет приобрести Стив. Да, мальчишка явно разбирается в красивом и… дорогом. И старом. Дёрнувшись от этой аналогии, он покусал нижнюю губу.       — Когда мне исполнилось восемнадцать, отец отдал мне ключи от своего «тандерберда», — задумчиво пробормотал Тони, переводя взгляд на Стива, пытаясь понять, что делать дальше и как не дать ему перейти черту. — Я ведь зову тебя, значит, правда. Мы можем прокатиться на ней. Как-нибудь.       — Значит… как-нибудь обязательно прокатимся, — Стив сделал ещё один шаг, оказываясь напротив него. — И, может быть, когда-нибудь я тоже смогу… удивить вас чем-то, — добавил он уже тише.       Глупо, глупо и очень, совсем неправильно. Но сила притяжения… запретного притяжения к мужчине намного старше, да ещё и учителя, была слишком велика, и Роджерс не мог справиться с ней, поддаваясь очарованию янтарных глаз и голоса, что звучал в ушах даже по ночам.       — Э-э… — Тони нервно облизал губы, не зная даже, как реагировать. Кажется, Стиву было ясно, что он всё понимает и знает, но это его не… тормозило. — Мне кажется, ты сможешь это сделать, — выдохнул он и, развернувшись, пошёл к скрытому в темноте велосипеду.       Выкатив его в центр гаража, он дёрнул ступнёй подножку и посмотрел на Стива, ожидая его вердикта. С предвкушением и волнением в глазах.       Оглядев велосипед со всех сторон, Роджерс укоризненно покачал головой.       — И вовсе он не старый и не потрёпанный, мистер Старк, как вы мне говорили. Он замечательный, и… мне нравится, я даже не знаю, как вас благодарить, — он поднял руку, чтобы обхватить ладонью руль, и… случайно коснулся тёплых пальцев своего учителя, которые тоже в этот момент легли на резиновую ручку.       Отдёрнуть руку, надо просто отдёрнуть, но Стив медлил, продолжая, как в замедленной съёмке, касаться пальцами пальцев, моментально вспыхивая, чувствуя, как всё внутри пульсирует, как начинает кружиться голова от одного-единственного прикосновения.       Тони прокашлялся, чувствуя хрупкую ладонь и тепло. Прикосновение не погнало волну электричества, потому что он отродясь не был тем, кто заглядывается на деток, но тепло в груди всё-таки разлилось.       — Так я же его за это время привёл в более божеский вид, — оправдался он как-то не особо уверенно. — Тебе мама ничего не скажет? А то знаешь… я бы не хотел каких-нибудь недопониманий с ней, — всё же он учитель, и эта дружба с учеником бросала тень на его репутацию, хоть за себя он уверен.       — Нет, она… не скажет. И отец, надеюсь, тоже. Вы не переживайте, если что, то я не скажу, что это ваш подарок, честно, — меньше всего Роджерс хотел подставлять человека, который сделал и продолжает делать для него так много.       Он всё же убрал руку, понимая, что, наверное, ведёт себя очень нагло, и нужно бы поумерить пыл, чтобы Старк не подумал, что он это всё из-за… подарков.       — Боже, ещё не хватало, чтобы ты врал из-за меня. Сам-то подумай, — возмутился Тони, качая головой. — И не вздумай врать матери. Лучше я сам с ней поговорю, если возникнут вопросы.       — Хорошо, я не буду врать. Я вообще стараюсь никогда не врать, но иногда бывает лучше промолчать или… — Стив пожал плечами, вспоминая, как порой ему очень хотелось помочь одной маленькой девочке, живущей по соседству, которую воспитывала только бабушка, и он покупал ей вкусные ватрушки на карманные сбережения, а чтобы мама не ругала, говорил ей, что обедал в школе.       — Ну вот, ты же очень умный мальчик и всё понимаешь. Просто люди не всегда думают… в правильном русле, и многие слухи бывают отвратительны, — Старк поморщился, потому что не мог выносить этот бред. Он бы не хотел, чтобы Стива задирали ещё сильнее, и сам не хотел подставляться под сплетни, но эта дружба… — Надеюсь, тебе понравится кататься на нём. Он и для зимы пригоден, и летом можно. Так что…       — Спасибо, — тихо и открыто, глядя в глаза, поблагодарил он. — Спасибо, мистер Старк. Вы не должны были, но мне… Если вы и правда… Я очень ценю нашу… дружбу, — и пусть это было лишь частью намного больших чувств, Стив хотел сказать хотя бы это, потому что это можно. И потому что после сегодняшнего дня он горел ещё сильнее, чем раньше.       — Не стоит благодарить меня, Стив, — улыбнулся Тони, разглядывая его лицо, внимательно и с любопытством подмечая веснушки на носу и щеках. — Надеюсь, что мы и дальше будем дружить, — с мягким и осторожным давлением сказал он, вжимая кнопку открытия гаражных дверей.       — Я тоже, — улыбнулся Роджерс.       Выкатив велосипед из гаража, он попрощался со Старком, который проводил его до калитки, и, оседлав своего нового «коня», махнул учителю рукой. Снова прикасаться Стив не решился, и так считая, что исчерпал на сегодня свой лимит наглости.       Разогнавшись на ровной, гладкой дороге, он готов был кричать о том, как прекрасен весь мир и как удивителен самый милый человек в этом мире.