Покорить непокорного

      В безуспешных попытках Стива привлечь внимание своего учителя пролетело два месяца. Время шло к Рождеству, когда он совершенно опустил руки, перепробовав всё, что только мог, и даже чуть больше.       На столе Старка в учительской время от времени появлялись горячие булочки и разные сладости, стаканчики кофе из ближайшей кофейни, но Роджерс никогда не делал этого напоказ, стараясь подсовывать небольшие сюрпризы, когда этого не видят другие учителя или ученики.       Правда Старк никогда не показывал того, что знает, кто всё это делает, ни словом, ни взглядом не выдавая себя, но вместо этого он много раз звал Стива на чай, и эти небольшие визиты то в учительскую, то домой были единственным, что радовало мальчика в холодные ноябрьские дни.       Они… дружили. По крайней мере, так было принято считать между ними. Вот только день ото дня, узнавая своего учителя всё лучше, всё ближе, Роджерс сгорал от своих чувств, смирившись уже со всем. Начиная с того, что это нездоровая тяга к мужчине, заканчивая тем, что родители, особенно отец, такого никогда не одобрят, и, узнай они о том, к кому их сын испытывает чувства… будет скандал.       Но Стив горел, и это изматывало его. В какие-то моменты доходя до полнейшего отчаяния, а в какие-то — до ощущения крыльев за спиной и сводящей с ума эйфории, особенно когда Старк смотрел на него своими невозможно красивыми проницательными глазами и улыбался только ему одному. Чем больше они встречались наедине, тем меньше было прикосновений. Почему-то учитель старался больше не касаться его, намеренно или нет, избегая слишком личных прикосновений. Это изводило мальчика, и от этого тяга и потребность становилась всё сильнее.       — Стив, что с тобой происходит? Ты изменился, — спросил Питер однажды после уроков, когда они остались одни в классе.       — Не понимаю, о чём ты, — Роджерс пожал плечами, действительно не понимая, вроде бы он не замечал ничего такого.       — Брось прикидываться, — нахмурился Паркер. — Ты же ни черта не смыслишь в физике, для тебя это тёмный лес, а сам закапываешься в этих учебниках. Дёрганый стал какой-то, иногда посмотришь на тебя, ты будто вулкан проглотил — краснее помидора. Это из-за него, да? Да выкинь ты его из головы, он же, ну… Это не потому, что ты такой, просто разве не понимаешь: мы все для него ученики, он даже не посмотрит на кого-то из нас, вот хоть Ванду возьми или твою кузину Шерон, те как только не пробовали — ноль эмоций. Да и флирт Бартона он пропускал мимо глаз и ушей, мы же дети для него, а ты страдаешь.       — Я не ребёнок! — взвился Стив, которому порядком надоело, что все его считают таковым. — Я не ребёнок, и я докажу ему это. Я докажу! Он… Пит, он… я его, ну… я люблю его? Я не знаю, я просто… Он улыбнётся, и я… мне тепло. Никогда не было так. И всё, я не хочу больше об этом, просто я не сдамся, понимаешь? Не сдамся.       Видимо, Питер поверил ему или просто махнул рукой на всё, но больше не пытался вразумить Роджерса, который уже не поддавался логическим объяснениям.       В последние выходные перед Рождественским сочельником и каникулами Стив решил быстро забежать к Старку, чтобы подарить ему свой подарок.       Правда уже на полпути к его дому он понял, что забыл дома телефон и предупредить о своём визите у него не получится. Но это был субботний вечер, а Роджерс обычно именно по субботам пил чай у своего учителя, поэтому он решил, что и сегодня Старк будет дома, тем более что он не задержится надолго, просто отдаст подарок, потому что скоро должен был быть тест по английскому, и к нему нужно хорошо подготовиться.       Стив остановился у знакомой калитки и привычно нажал звонок, только через несколько мгновений замечая, что из дома доносится громкая музыка. Нахмурившись, он толкнул калитку, которая оказалась не закрытой, а только прикрытой, и шагнул во двор, решая, что, может быть, Старк снова на заднем дворе, а музыку оставил, чтобы ему было слышно.       Входная дверь тоже оказалась незапертой, пропуская незваного гостя в объятия шумного дома. Оглядываясь по сторонам, Стив обнаружил на столе в гостиной открытые бутылки виски и вина, полупустые бокалы, а со второго этажа, где он никогда не был и где, вероятно, находились личные комнаты его учителя, послышался звонкий женский и мужской смех, разные голоса нескольких мужчин и точно одной женщины.       И голос Старка. Его он узнал бы даже из тысячи голосов.       Сердце Роджерса неприятно заныло, внутренности скрутило в тугой узел, а по позвоночнику побежали мурашки. Кажется, он пришёл совсем… не вовремя. И почему не позвонил, почему решил, что в восемь часов вечера в субботу его учитель будет степенно смотреть телевизор, а не, например, развлекаться с друзьями или… с любовниками и любовницами.       От последнего предположения мальчика бросило в жар, он прикусил губу, а пальцы сильно сжали обёрточную бумагу подарка. Нужно просто уйти и сделать вид, будто его тут не было.       Только Стив собрался так и сделать, решая подарить свой дурацкий подарок в другое время, и начал медленно продвигаться к выходу, как звук голосов начал слышаться лучше и ближе, а половицы лестницы скрипнули, возвещая о том, что кто-то спускается вниз.       За несколько считанных секунд Роджерс уже бы не успел оказаться незамеченным и исчезнуть из дома, поэтому, испугавшись того, что его застанут и раскроют, он прошмыгнул за угол в нишу между лестницей и кладовкой, надеясь, что тот, кто спустился, потом поднимется назад и ему удастся спокойно сбежать. Голоса всё приближались, и Стив, затаив дыхание, утирая рукавом пальто взмокший лоб, замер и прислушался.       — Пе-епс, прекрати устраивать замануху, — фыркнул Тони, топая по лестнице. — Я не стану заниматься отцовским бизнесом, потому что это ты королева СтаркИн, да и в конце концов, я даже не трачу проценты, которые каждый месяц падают мне с этой идиотской сети отелей по всей стране.       — Тони, ты лицо… — она запнулась, — фамилия этой компании, а твой отец не зря потратил столько времени на это. Больший пакет акций всё равно у тебя в активах, естественно, ты будешь получать огромный процент.       — Я же отдаю деньги на благотворительность, не жмусь, что ещё надо? Только представь, если в понедельник я приеду в школу на «феррари», у меня на руке будут «ролексы», а сам я оденусь в троечку от Тома Форда? — он проскользнул мимо ниши и кладовой, ничего не заметив, и прошёл к кухонному столу, чтобы приготовить ещё несколько коктейлей. — Вот был такой хороший вечер, а, ты с Хэппи, Джеймс со своей Рейчел, ну и я… с Наташей, неужели сложно не говорить о работе хоть часок? Мы все наконец встретились, ты вернулась из поездки, и в кои-то веки встреча бывших одноклассников напомнила мне о том, что я живой, чёрт возьми.       — Тони… — выдохнула Пеппер и подошла поближе, кладя ладони ему на плечи. — Ты прекрасно знаешь, что ты живой, и дело тут вовсе не в работе, и уж точно не в Наташе, — она покачала головой. — Ты до сих пор простить её не можешь? Или что? Ну… не согласилась она выйти за тебя, так это когда было? Десять лет назад.       — Да причём здесь вообще это? — возмутился Старк, опираясь о стол бедром. — Просто Брюс не пришёл, и у меня такое чувство, что я…       — Не глупи. Брюс прекрасно всё понимает, и это-то как раз не проблема.       — Да, проблема в том, что все вокруг меня счастливы, а я никак не могу приткнуться, ещё ты со своей работой весь мозг мне проела.       — Я не хотела портить тебе настроение, — с сожалением сказала Пеппер. — Прости… я виновата, но и ты тоже подумай о том, что я сказала. Не зацикливайся на своих неудачах, подумай о том, сколько добра ты сделал.       — Если бы… — вздохнул Тони и кивнул ей на лестницу. — Иди… дай я немного посижу, и не вздумай растрепаться кому-то о том, что у меня проблемы.       — У тебя нет проблем, ты просто сам не осознаёшь, насколько хорош.       Тони закатил глаза и, отойдя к холодильнику, сунул в него нос. Пеппер тяжело вздохнула и, взяв со стола бутылку с виски и открытую коробку конфет, направилась наверх, чтобы не дать заскучать гостям.       Отбросив в сторону тирамису в упаковке, Старк достал ещё и апельсиновый сок. Он толком-то и напиться не успел, а сушняк уже начался. И угораздило же Наташе явиться одной. Будто назло она. Прокашлявшись, он вытащил из подставки чайную ложку и, плюхнувшись на стол, загрёб сладкий десерт.       — Иисусе, Старк… до чего ты докатился? Сидишь жрёшь пирожные, пока другие там… — он замолк, потому что услышал какой-то шорох, и, повернувшись, заметил наконец, что входная дверь распахнута. — Какого…       Забившись в самый угол, Стив дрожал, понимая, что ему конец. Нужно было придумать хоть какое-то приемлемое объяснение, почему он оказался здесь, да ещё и прячется, словно Гарри Поттер, почти что в чулане под лестницей.       Мысленно обзывая себя всеми известными ругательствами, Роджерс зажмурился и даже перестал дышать, надеясь, что всё обойдётся и его здесь не обнаружат.       Тони медленно отложил ложку на стол и, поднявшись, выглянул на улицу, выходя на морозное крыльцо босиком. Ничего не заметив, он пожал плечами и, закрыв дверь, пошёл к чулану, чтобы достать тапки. Вот тебе и встреча одноклассников, не успел допиться…       — Уже и мерещится всякое, — буркнул он, отводя в сторону дверцу кладовой. — Господи! — выдохнул он, отшатываясь в сторону, заметив бледную ладонь.       Стива затрясло сильнее, когда он понял, что Старк заметил его неосторожную попытку выбраться и перебежать в другое место. Ничего другого теперь, как выйти и сдаться, не оставалось, только сердце бешено колотилось в груди, а пальцы всё ещё судорожно стискивали подарок, прижатый к груди.       — П-простите, м-мистер Старк, я… я неспециально тут, я… — заикаясь, пробормотал белый, как полотно, Роджерс, высовываясь из своего укрытия.       Тони схватился за сердце, чувствуя, как от ужаса оно колотится со всей силы. Это же надо… Он чай не мальчик уже, такие ужасы переживать. Взгляд его скользнул по худой фигурке испуганного и бледного, а ещё вспотевшего Стива, и он вздохнул, взывая к своему самообладанию и терпению.       — Ты чего спрятался-то? — просипел он. — Я же старый уже, чтобы такие шутки нормально воспринимать. Ещё раз-другой, и всё, не будет больше… Тони.       — Я телефон… забыл, не позвонил вам, пришёл, а тут… — Стив виновато смотрел на него, сам содрогаясь от мысли, что мог так сильно напугать своего учителя. — У вас гости, и я… хотел уйти, а потом… вы тут… И не говорите так, вы совсем не старый, вы ещё очень… молодой.       — Да? Ну, не знаю, — смилостивился Тони, понимая окончательно, что, пока Стив учится или пока он не встретит кого-то… более молодого, им придётся мириться с этой дружбой. Не то что ему было плохо или ещё как-то неприятно, просто он не хотел давать надежд. Ведь даже самые настойчивые девицы давно бы отстали, но мальчишка… — Сними пальто, что ли, взмок весь уже. Пройди нормально, выпей чаю?       — Нет, что вы, уже поздно, у вас гости, а у меня тест по английскому, и я должен идти, я только хотел отдать вам вот это, — всё ещё дрожащей рукой Роджерс протянул ему подарок в чуть смятой упаковке. — С Рождеством, мистер Старк, — прошептал он и, набравшись смелости, задерживая на секунду дыхание, резко дёрнулся вперёд, протягивая руки, обхватывая ими шею учителя, порывисто обнимая его. — С Рождеством, — бледные прохладные губы коснулись щеки Старка, и уже через несколько секунд хлопнула входная дверь.       Тони растерянно прижимал к груди подарок и пальцами касался следа поцелуя на щеке. Внутри всё разливалось теплом, потому что… Ну, сопротивляться было действительно сложно, по крайней мере, тому, насколько Стив был милым и добрым, а ещё нелепым и неловким. Возраст такой, конечно, всего лишь пятнадцать, и ему ещё многому предстоит научиться. А Тони втайне надеялся, что когда-нибудь мальчишка найдёт себе кого-то получше.       Односторонняя симпатия выматывает, а ответных чувств он как учитель и довольно взрослый дядя дать не мог.       Глубоко вдохнув, Старк прошёл к столу и осторожно открепил уголки упаковки. Развернув блестящую бумагу, он открыл картонную коробку и достал оттуда копию своей машины. Линкольн «континенталь» блестел чёрными лакированными боками, мягкие резиновые колёсики оказались с шиповкой, а через лобовое стекло можно было разглядеть салон. О, тут ещё и крыша отодвигается.       Глаза его блеснули ярко, и он, подойдя к камину, поставил машинку в центр, сдвинув немного фигурки слонов и собак и фотографию мамы.       — С Рождеством, Стив, — прошептал Тони.