Bonfire, или Прощальный костер

Пару дней Грейвс вообще отсутствовал в лагере. По словам директора Грин-де-Вальда, Перси уехал в Москву по срочным делам. До конца смены оставалось еще два дня. Криденс осторожно обходил стороной корпус Геллерта, стараясь не поднимать глаза при столкновении с ним в столовой или на дорожках лагеря. Юноша аккуратно соблюдал все правила поведения, которые ему «предписал» директор. Бэрбоун не хотел подставить своего Перси под статью и лишить его работы. Уж лучше так: они вообще перестанут встречаться, чем Геллерт испортит ему жизнь до конца его дней.

***

Прощальный костер был устроен все так же на берегу реки. Собранные всеми отрядами ветки и прутья были красиво уложены, вокруг приготовлена газета для розжига огня. Каждому отряду было отведено его место. Вожатые старались сделать все как следует, готовя гитары и сочиняя прощальные песни. Октябрята и пионеры разучивали стихи и танцы, гладили красные галстуки и парадные формы. В этот вечер дул свежий ветерок, а днем прошел небольшой дождик, освежив своей прохладой и раскаленную за последние дни землю и орошая траву, почти засохшую под горячим июньским солнцем. Когда Геллерт вышел на середину площадки, поднявшись на трибуну, установленную на огороженной для проведения последнего праздника смены территории, то рядом с ним неожиданно для Бэрбоуна показался совершенно понурый Грейвс. Криденс уже и не ожидал его увидеть, но тут не смог отвести от него взора. Вид Персиваля был, честно говоря, не особо свежий и задорный, он абсолютно не подходил под праздничный настрой воспитанников. Казалось, будто замдиректора держали на привязи все последние дни. Пристальный взор Бэрбоуна среди темноты все же разглядел на запястьях мужчины некие кровоподтеки. Вожатому хотелось соскочить и подбежать к любимому, взять его истерзанные руки в ладони и покрыть нежными поцелуями. Интересно, где он был и что произошло на самом деле? Как же плохо было на душе у Криденса в этот миг! После вступительной речи директора Грейвс улыбнулся, видно было, что через силу, и произнес свою поздравительную и напутственную реплику. Оба мужчины дали старт к началу празднования и спустились с трибуны. Персиваль даже не взглянул в сторону отряда Бэрбоуна, его взор блуждал только вокруг Геллерта, был направлен только на него и улыбка, наигранно-мучительная, тоже была посвящена Грин-де-Вальду. Криденс уже начинал догадываться, что Грейвс попал в отвратительную ситуацию, но никак не мог успокоиться, пока не разузнает все, как следует. Пламя костра взвивалось все выше и выше, раздались патриотические песни, за которыми последовали и более мягкие и лирические. Под гитару пелись более мелодичные песни, под веселую музыку начались танцы; ребята и их вожатые веселились от души, абсолютно не обращая внимания на Грейвса, отчужденно сидящего в стороне. Лишь Бэрбоун изредка и довольно аккуратно посматривал в его сторону или просил это сделать Ньюта. Скамандер докладывал другу о том, что Персиваль то сидит с понуро опущенной головой, то пьет пиво, хотя это было запрещено законом. Значит, он полностью находится под неким страшным влиянием Геллерта, раз позволяет себе такое. Но за что, за какие заслуги директор позволил ему так вольно себя вести? В мыслях Криденса возникли страшные картины. Он знал этого немца, догадывался, на что он может быть способен, на какие извращения он может пойти, чтобы удовлетворить свои потаенные сексуальные желания.

***

Костер горел почти до самого утра, пока первые лучи солнца не показались над горизонтом и не украсили ими верхушки деревьев леса, окружающего лагерь. Дети готовились к отъезду, собирали свои вещи и укладывали сумки в автобусы, стоявшие на территории. Все было как и тогда, когда уезжал Криденс во времена своего детства, но сейчас рядом с ним не находился Грейвс. Мужчина вновь пропал из виду, Бэрбоун забежал в столовую, якобы попрощаться с поваром Якобом, но и там не обнаружил мужчины. В медпункте Куинни поцеловала в щеку Криденса и пожелала хорошего пути, но и она совершенно не слышала сегодня о Грейвсе. Куда он мог запропаститься? Скамандер неожиданно подловил своего друга у душевой и прижал к стене, шепча на ухо, как можно тише: — Вернись на свое место сейчас же и не смей больше отлучаться на поиски Персиваля, — Ньют смотрел на Бэрбоуна ошеломленным, почти сумасшедшим взглядом. — Директор ходил около автобусов и пришел в ярость, намекнув, что не все вожатые находятся рядом со своими отрядами. Не подставляй себя и его снова. Криденс мгновенно понял, о ком говорит Ньют, и вместе с ним вернулся к «Лиазикам». Уже все отряды были собраны, оставалось залезть в автобусы и усесться на свои места для поездки домой, в город. Бэрбоун прощальным взором глядел на директора, теперь он уже вряд ли вернется в этот лагерь. Грин-де-Вальд сделает все, чтобы этого парня никогда не видеть под своим руководством. Еще мгновение, и шеренга машин тронулась в путь. Малыши и пионеры дружно махали воротам лагеря, крича и обещая еще не раз сюда вернуться. Ньют сидел в другом автобусе и не мог видеть крупных слез, катившихся из глаз Криденса. Его никто не видел, он отвернулся ото всех и молча уткнулся головой в теплые влажные руки. Смена закончилась, а казалось, что закончилась жизнь юноши. Боль, пронзившая его сердце и душу была невыносимой. Боль от разлуки, боль от любви, боль от утраты чего-то единственного и неповторимого.

***

Прошло два месяца. Сентябрь наступил слишком скоро, Криденс еще не успел насладиться летними прогулками и купаниями в речке. В деревню к его бабушке они поехали вместе со Скамандером, отдохнув как следует, необходимо было возвращаться в город и приступать к очередному году учебы. Оба юноши еще сильнее вытянулись, окрепли и покрылись красивым загаром. Рыжеволосый Ньют оставался все таким же приятным и смущающимся краснощеким юношей, а характер Криденса изменился до нельзя. Он перерос свою наглость, стал более уравновешенным и спокойным. Мать не могла нарадоваться, глядя на то, каким стал ее любимый сынок. Из угловатого и взбалмошного подростка он превратился в красивого мужчину. Институт встречал своих студентов широко открытыми дверями. Первокурсники испуганно озирались по сторонам, а более старшие помогали им найти дорогу к нужной аудитории. Криденс и Ньют уже уселись в нужном кабинете и ждали прихода преподавателя, вокруг них оголтелый народ кричал и смеялся. Все шутили и рассказывали веселые истории о лете и о каникулах. Скамандер ненадолго оставил своего друга, чтобы поболтать с остальными учащимися. А Бэрбоун решил сбегать в туалет перед тем, как начнется пара. Всегда его так прижимало, от нервов, наверное! Как только юноша закрылся в кабинке, то услышал, как кто-то вышел из соседней и уже моет руки. Юноша, быстро закончив свое «дело», выскочил из своей кабинки и чуть не наткнулся на мужчину, стоявшего спиной к нему. Криденс, мгновенно извинившись, заметил знакомый затылок перед своим взором. Но это было еще не все, мужчина медленно поворачивался к Бэрбоуну со словами явного недовольства и тут же замолчал. Слова и мысли обоих застыли на языках, сердца бешено стучали, выскакивая из груди, дыхание нестерпимо сбивалось. Взгляд карих глаз был устремлен только на лица, осторожно опускаясь на губы, и уже руки сами, не выдержав долгих воздержаний, направились друг к другу. Только бы никто не заметил их крепкого объятия и сладкого томительно-долгого поцелуя! После проведенных занятий Криденс уже стоял у кабинета своего нового преподавателя. Грейвс, наконец дождавшийся времени окончания работы, еле сдерживал свой страстный порыв чуть ли не здесь завалить юношу и насладиться его телом. Как давно он возжелал этого! Как давно мечтал об этом! В тот же вечер они уже наслаждались друг другом в квартире преподавателя. Немного привыкнув к мысли о том, что им не нужно прятаться, Криденс свободно скинул с себя рубашку, а затем и брюки. Персиваль любовался зрелищем раздевающегося юноши, держа в руках бокал вина. Затем он мутным взглядом карих глаз посмотрел на Бэрбоуна и подошел поближе, оставляя вино на столике. Руки мужчины плавно и аккуратно скользнули по обнаженной спине юноши, вызывая в его теле ответную мгновенную реакцию. Ладони Грейвса остановились на бедрах и по-хозяйски привлекли тело Криденса еще ближе. Юношу словно током пробило, настолько давно он жаждал этих прикосновений. Персиваль приблизил губы ко рту Криденса и начал его целовать; целовать так, как умел только он, по-своему, немного грубовато, слегка покусывая кожу и в то же время столь ласково. Бэрбоун в его объятиях уже совсем обмяк и стал слишком податлив, впрочем, как и всегда. Руки мужчины продолжали гладить юношу, проникая туда, куда им хотелось и куда они могли дотянуться. Горячие ладони вновь легли на ягодицы и немного развели их в стороны. Смоченный слюной палец проник в дырочку и заставил вздрогнуть Криденса от нарастающего возбуждения. Бедра юноши стали интуитивно двигаться навстречу пальцу, стараясь насадиться на него поглубже. Перси взял Криденса на руки и отнес на кровать. Уложив его на спину, он поднял ноги юноши и положил их себе на плечи. Когда Грейвс наконец вошел в него, то Криденсу показалось, что он снова живет, будто с него сняли какое-то давнее оцепенение. Снова он испытывает на себе это изнемогающее наслаждение, упиваясь поцелуями и нежностью любимого мужчины. Глаза Грейвса светились странным блеском, в них отражались нежность и страсть; его тело жаждало как можно глубже войти в юношу; его нестерпимое возбуждение уже почти достигло своего пика, но Перси изо всех сил старался сдерживать себя. Наращивая темп, мужчина уже не держал себя в руках и доставил небольшую боль Криденсу, отчего тот только слегка вскрикнул и при звуке его голоса, такого сладкого и исступленного, Грейвс не выдержал. Его горячая сперма мутным потоком обрушилась на живот юноши.

***

Наслаждаясь обществом друг друга и лежа в кровати после бурных ласк, эти двое все же решились вспомнить Геллерта. В тот злополучный вечер Грин-де-Вальд заставил Персиваля поселиться в его корпусе и не выходить оттуда. Никто не знал, что Геллерт творил с несчастным Грейвсом. Мужчина не стал посвящать юношу во все тяжкие извращения, которые выпали на его долю. Но те кровавые подтеки на запястьях оставили следы на теле Перси на всю жизнь. Теперь Грейвс уже не зависит от директора лагеря, он уволился от него, пообещав не заявлять на него в полицию, на что тот должен был не преследовать его никогда в жизни. Персиваль удачно устроился преподавателем в институт Криденса, но не сообщил ему об этом, желая сделать юноше приятный сюрприз к новому учебному году. Теперь Грейвс и Бэрбоун будут встречаться на квартире Персиваля, когда захотят, абсолютно ничего не боясь и не волнуясь за свое будущее. Ведь теперь никто за ними не ведет слежку, а это значит, что они предоставлены только друг другу.