Просыпаясь в Вегасе

Столько времени минуло с тех пор, Как я мог отличить правильное от неправильного. Безработный, иногда я просто сижу и рыдаю, Думая, будет ли хоть что-нибудь нормально, Или потанцуешь ли ты со мной? (Hugh Grant – Dance with me tonight)

– Давай помогу, – Драко потянулся к чемодану Гермионы, собираясь достать его из багажника. – Не нужно, я справлюсь. – Конечно, кто бы сомневался, – зло прошипел Драко. Утро не задалось. Они почти не разговаривали, но нельзя было и виду подать перед родителями Гермионы. Впрочем, оба ошибались, уверенные, что прекрасно продолжают играть свои роли: и Фил, и Клэр заметили, что, вернувшись с утреннего серфинга, Драко не обнял и не поцеловал Гермиону в макушку, как он это делал на протяжении всей недели, да и кроме фраз типа «передай мне, пожалуйста, масло» между ними и слова не прозвучало. Сердечное прощание, конечно, чуть сгладило ситуацию, но друг к другу молодые люди оставались по-прежнему холодны. – Какие-то проблемы? – Только не у меня, – Драко хлопнул крышкой багажника. – Прекрасно, – пожала плечами Гермиона. – А вот у тебя точно есть, – не выдержал Драко, заставив ее обернуться. – Прошу прощения? – она возмущенно подняла бровь. – Ты совершенно не умеешь принимать помощь. – Потому что она мне не нужна, – гордо заявила Гермиона и тут же поняла, как высокомерно и главное – по-детски – это прозвучало. – Невозможно справляться со всем на свете. И это не признак слабости. Знаешь что, Грейнджер? Я давно должен был сказать тебе спасибо. Ты дала мне шанс. Я бы в жизни не стал тем, кто я есть сейчас, если бы ты не пробила свою программу. И для кого? Для семнадцати придурков, которые изводили в школе тебя и твоих друзей. Никто не просил тебя. Но никому и не пришлось. Что-то внутри тебя сказало, что так правильно, и ты прошла через все законодательные препоны, чтобы у меня был малюсенький шанс стать лучшей версией себя. Уверен, ты не питала иллюзий, что мы все будем магглолюбами, посвятим свою жизнь защите магглов, но ты не могла не попытаться. Даже если это изменит всего одного человека, ты должна была попробовать. И потому… пусть я тебе никто, что-то внутри меня твердило, что рассказать твоим родителям о том, кто ты – правильно. Потому что я иногда представлял, что было бы, если бы моих родителей не было рядом, и я не хочу, чтобы ты ощущала такую сосущую пустоту внутри. Не мне решать, когда и как сказать им, но… я хотел… хотел, чтобы тебе было чуть проще. Хотел, чтобы ты знала: они не осудят тебя, не будут думать о том, что потеряли. Они будут счастливы снова найти тебя. И хотя смысловая нагрузка во всем сказанном была неслабая, Гермиона не могла не отметить, что Драко еще и говорить умеет действительно красиво. Она почувствовала, что слезы вот-вот сорвутся с ресниц, сделала два быстрых шага и обняла его, пряча лицо на его груди. – Ты мне не никто, – дрожащим голосом пробормотала она, шмыгнув носом. – Ты мой друг, – Гермиона подняла взгляд на его лицо. – И я надеюсь, так и останется, когда вся эта история закончится. – Грейнджер… Драко прижался лбом к ее лбу, крепко обнимая ее в ответ. Он закрыл глаза, готовясь к тому, что самообладание вот-вот его покинет: ее губы были слишком близко, тепло ее тела опьяняло. Поттер тоже был ей другом. Как он мог не ощущать этого? Как он мог выбрать девчонку Уизли, когда рядом с ним было такое совершенство, как Грейнджер? – Если… если эта история закончится, – невесело усмехнулся Драко. У нее все внутри сковало льдом. «Давай, Гермиона, скажи ему, ну же, сейчас самое время сказать!» – мысленно кричала она на себя, но точно знала, что в тот момент, когда слова слетят с ее губ, она потеряет тепло его объятия, а она пока была не готова. Она ведь еще и не все проверила. Вдруг у нее ничего не получится… Гермиона прижалась к Драко со всей силой, на какую была способна, чтобы почувствовать его каждой клеточкой тела. – Черт, нам надо поторопиться, – он посмотрел на часы и нехотя разжал руки, проклиная всех, кто изобрел расписания. Она вздохнула, но последовала за ним, надеясь еще найти возможность обнять его за время путешествия. В Финляндии, которая была следующей точкой их турне, стояла глубокая ночь, но спать, конечно, не хотелось. Поэтому они решили пойти встречать рассвет на пляж озера, рядом с которым располагался отель. – Здесь темно, – пожаловалась Гермиона. Фонарик она не прихватила, а зажигать палочку опасалась, хотя в это время на пляже точно никого не было. – Да ладно тебе, вон прожектор, – яркий луч света и впрямь худо-бедно освещал пляж, давая хотя бы представление о том, где стоят немногочисленные лежаки. Драко снял сандалии и подошел к воде. – Теплая? – Ну-у-у… – протянул он, – не океан. Искупнемся? – С ума сошел? – изогнула бровь Гермиона. Но Драко уже подскочил к ней и, схватив, забросил на плечо. – Пусти немедленно! – она начала бить кулачком по его спине. – Там же холодно! Драко! Но тот уверенно зашел в воду по лодыжку. Правда, глубже и не хотелось: озеро, конечно, не океан, но в начале июня вода еще и близко не прогрелась. – Ну ладно, – он аккуратно вышел на берег и опустил Гермиону на гальку пляжа, чтобы она не морозила ноги. Свои он постарался обтереть о брюки, но ветерок все равно холодил. Гермиона молча вынула палочку и взмахнула ей. – Ка-а-айф, – Драко сел на ближайший лежак, щурясь от удовольствия, пока согревающая магия окутывала его. – И чего ты решил туда полезть? – Гермиона присела на соседний шезлонг. – Не знаю, просто… вспомнил юность. – Ну конечно, ты ж теперь старик. – Мы как-то отдыхали в Тайланде с родителями, я познакомился с двумя девчонками, и мы ночью пошли купаться. Нагишом, – ухмыльнулся Драко. – Погоди, когда это было? – недоверчиво спросила Гермиона. – На пятом курсе, в рождественские каникулы. – Заливаешь! Тебе сколько было? Пятнадцать? – И что? У меня были деньги на алкоголь, а местные паспорт не спрашивают. – Все равно заливаешь. Их бы кто отпустил? – А кто тебе сказал, что они были моими ровесницами? – на губах Драко возникла еще одна кривая усмешка. – Кажется, им лет по девятнадцать было. Вырвались в первый раз. – И тусили с тобой пятнадцатилетним? – все еще сомневалась Гермиона. – Еще раз: у меня были деньги на алкоголь. А потом я отвел их в отель – там бассейн на крыше – красота. – Как-то это не вяжется с твоим рассказом про трех девушек. – Ну-у-у, как ты понимаешь, алкоголь алкоголем, но с пятнадцатилетним сосунком они тройничок устраивать не захотели, – усмехнулся Драко и не стал добавлять, что не очень-то и настаивал, боясь облажаться. – Но все равно… была в них какая-то приятная сумасшедшинка. Знаешь, у твоего отца она тоже есть. – Да, есть… – Гермиона подняла глаза к небу, на котором расплескались сотни звезд. – Отцу всегда нравилось путешествовать. Он вообще любит водить. Мы всю Англию и Шотландию изъездили. Как-то пошли в поход в лес. Там было так темно, но отец сказал мне посмотреть наверх. Я никогда не видела столько звезд. И они тянулись широкой дорогой по черному небу. Как будто великан прошел с большим мешком, который порвался, – она крепче обняла себя руками, потому что ночь все же была прохладной. Драко какое-то время завороженно глядел на нее, мечтая, чтобы она перебралась к нему на шезлонг, и он бы мог прижать ее к себе и согреть. – Как думаешь, там кто-то есть? – В смысле… бог или типа того? – Ага. – Ну… родители крестили меня, но они были не особенно верующими, так что… Кстати, как это происходит у волшебников? Сириус был крестным Гарри, и мы празднуем Рождество и Пасху, но вот сейчас я думаю об этом, и что-то не помню даже церкви в Хогсмиде. – Эм… да, я полагаю, праздники остались еще с того времени, как мы были более близки с магглами. У волшебников всем этим заведует один человек – церемониальный служащий. Он приходит, в присутствии свидетеля записывает имя новорожденного в министерскую книгу. И все. Дальше ты как бы связан всю жизнь со своим именем – без него не попасть в книгу Хогвартса. – О, я читала об этом в «Истории Хогвартса»! Хорошо, что Министерство мониторит и проявления магии в маггловских районах, иначе у магглорожденных не было бы и шанса. – Да уж, – улыбнулся Драко, и, честно признаться, ему очень не понравилась мысль о том, что было бы, не встреть он никогда Грейнджер. – Но вообще я тебя спрашивал про веру. Отбросим англиканскую церковь. Что насчет буддизма? Гермиона усмехнулась. – Ну… мне просто всегда была чужда концепция всезнающего и всевидящего… существа. – Оставляешь это прерогативу за собой? – Ха-ха, – саркастично ответила Гермиона. – А серьезно? Она молчала, не зная, рассказывать ли… Впрочем, ей хотелось быть откровенной с Драко. – Я читала однажды рассказ. Он совсем коротенький. Кажется, две странички, а может, и меньше. Не хуже религии, честное слово. Рассказ о том, что все люди на Земле являются реинкарнацией одной души, но в разное время*. Например, сначала ты волшебник в двухтысячном в Англии, а потом – щелк! – и ты ловишь рыбу на берегу Финского залива где-нибудь в десятом веке. Мне понравилась эта концепция. Все мы – единое целое. Все плохое и хорошее, что мы делаем, мы делаем с собой в этой или другой жизни. С каждой новой прожитой жизнью душа становится более зрелой и мудрой. – Это многое объясняет. Ну… о тебе. Если это все правда, то ты уж точно жизни на две-три меня мудрее, – Драко невольно усмехнулся. – А некоторых – на целую тысячу. – И о ком это ты конкретно? – прищурилась Гермиона, пристально посмотрев на него. – Да… так. Точно есть множество людей, которых ты мудрее на тысячу жизней. – Но ты ведь о ком-то конкретно? – продолжала давить она. – Да, о твоем драгоценном Уизли. Он тебя не стоит, – выпалил Драко. – Стоит? А сколько стоит человек? Сколько я стою? Драко молчал. Мерлин, как он ненавидел этого рыжего ушлепка. И ненавидел его еще больше каждый раз, когда Грейнджер хоть сколько-нибудь тепло о нем отзывалась. – Прости, я некорректно выразился, – Драко отвернулся. – Ты бесценна, – тихо прошептал он одними губами. Небо начало светлеть. Ярко-желтый, горячечный рассвет быстро затоплял пляж. Когда солнце поднялось так, что стало резать глаза, они молча поднялись с шезлонгов и направились в номер. *** – Все-таки СПА? – улыбнулась Гермиона. На ней был простой удобный, чуть ли не спортивный купальник. А еще она решительно не могла долго злиться на Драко, даже за то, что он сказал с утра. Потому что злилась она на самом деле на себя. Каждый раз, когда ее настигала такая некомфортная мысль о том, что вот-вот все закончится, и она должна будет снова сойтись с Роном, Гермиона отодвигала ее, предпочитая эту мысль не думать. И что это вообще за такое «должна»? Кому должна? Рон был все тот же. Просто, кажется, она уже не была. – Ну ты в море купаться не захотела, – парировал Драко. – В океане, – поправила Гермиона, в очередной раз включая массажный душ, – там холодно. – Ах вот как? Ну, пошли тогда в горячий бассейн, – Драко мягко взял ее руку. – Подожди, еще разок, – она снова нажала на кнопку. – Здесь вода к стопам подается. Такой кайф. Спорю, это лучше, чем секс. – У нас отдельный номер и вся ночь, чтобы я доказал, насколько ты неправа, – Драко приблизился, зажимая ее в закуток душа. Гермиона почувствовала, как у нее подогнулись колени, и хорошо, что в воде это была не самая жизненно важная часть тела, да и вода доходила только до плеч. Заметил ли Драко, что ее дыхание ускорилось? Она привычно скептически подняла бровь и проскользнула под его рукой. Играет с ним? У Драко определенно создавалось такое впечатление, особенно, когда он смотрел, как она качала бедрами, поднимаясь по лестнице к горячему бассейну. – В Красном море вода такая же теплая, – заявил Драко, плюхаясь рядом с довольной Гермионой. – Быть не может. Рыбам и коралловому рифу было бы некомфортно. Здесь вода явно близка по температуре к температуре человеческого тела, чтобы не перегреваться и в то же время чувствовать, как будто растворяешься во внешней среде. – Вот ты зануда, конечно, – восхитился Драко. – Жаль, что мы туда не успели, я бы показал тебе. Вообще, две недели – слишком мало для отпуска, даже если путешествовать… кхм… нашими способами. Пара месяцев – я бы тебе столько показал! – Какое твое любимое место? Ну, на данный момент. – На данный момент? – Вряд ли ты успел объездить весь мир. – А… ну да. Но, скорее, любимое место для каких целей? Если поплавать и посмотреть коралловый риф – то Красное море. Я, конечно, слышал, что Бали – идеальное место для этого, но туда пока не добрался. Говорят, там и серфить можно, но пока пусть Лорн в этом вопросе будет для меня топ-один. Если с точки зрения культуры, Хогвартс, конечно, ничему не превзойти (кажется, я был слишком примерным учеником, чтобы исследовать его до конца), но что меня поразило, так это храмы в Камбодже. – Ангкор Ват? – оживленно спросила Гермиона. – Да, и другие. Главное здание – выше шестидесяти метров. Люди жили в джунглях и ели один рис! Конечно, нужно построить колоссальное здание, чтобы красиво молиться. Хотя я уверен, что там не обошлось без… ну, ты понимаешь. – Знаешь, проявления… «ну, ты понимаешь» до изобретения специальных приспособлений для ее концентрации были довольно стихийными, а постройка таких сооружений – искусство высокоточное. – Ну так и что? То есть, по-твоему, – Драко осторожно осмотрелся, – люди вокруг разговаривали в основном на финском, но, скорее всего, могли и их понять, – обычные люди могли затащить друг на друга эти глыбы, подогнать их друг к другу, а одаренные без… «специальных приспособлений» – нет? – По-моему… – начала было Гермиона, но остановилась, потому что Драко ее, кажется, уже не слушал. Взгляд его явно провожал кого-то. Гермиона проследила за траекторией. У бара стояла молоденькая стройная девушка в белом бикини. Верх купальника довольно сносно прикрывал весьма объемную грудь, к тому же почти до шеи было вплетено кружево. Да и трусики полностью облегали аппетитную попку. – Драко! Ей же лет шестнадцать! – прошипела Гермионы, возмущенно тыкая его в бок – она вмиг вскипела от ревности. – Да, но ты посмотри… – не отводя глаз от девушки, парировал Драко. – Это незаконно! – Что, смотреть на нее? – Нет, но… А девушка, словно назло Гермионе, двигалась прямо к горячему бассейну. – Да ты глянь, Мерлин, какие бедра, нет ни целлюлита, ни перекачанных мышц, все на своем месте. Гермиона выдала какой-то нечленораздельный звук. Она плохо помнила, как вскочила на ноги, как спускалась по скользким ступенькам. Кажется, кого-то толкнула. Куда она так спешила? Да куда угодно, лишь бы не видеть, как Драко пожирает глазами эту малолетнюю… Она, конечно, не виновата, но… Хотелось убежать далеко-далеко, да только пространство было весьма ограничено. Гермиона спустилась в ближайший бассейн и через небольшой тоннель выплыла наружу. Лето в Финляндии было прохладное, так что воздух приятно холодил разгоревшееся лицо. Наверное, здесь особенно здорово бывает зимой, когда вокруг снег, а ты сидишь в теплой воде, смотришь на снежинки, чувствуешь их освежающее прикосновение… – Грейнджер, – Драко появился пару мгновений спустя. Ну чего она взъелась? Неужели ревнует? – И что это было? – он спокойно подплыл к ней, рассчитывая на интереснейший диалог, в котором она будет увиливать до последнего, но он все же сможет вырвать из нее признание, а потом не то чтобы скажет напрямую, но очень прозрачно намекнет, что чувства взаимны. – Прости, – Гермиона набралась храбрости и посмотрела ему в глаза, – я просто… как, наверное, и все женщины не люблю конкуренции. Особенно той, которую не могу выдержать. – Тебе? Конкурировать с ней? – Она молода, красива. – Тебе двадцать четыре, Грейнджер, – усмехнулся Драко, вспоминая их давешний разговор. – И все же… ты на нее так смотрел. – Да это… – Драко не мог выдавить из себя, что и на Гермиону смотрел бы так же, надень она бикини (а в своих фантазиях – не только смотрел), – это просто мужское. Гермиона натянуто улыбнулась и отвернулась, облокачиваясь на бортик бассейна. – Нет, ну серьезно. Тебя Крам на руках носил. МакЛагген ухлестывал. Откуда эти комплексы? – Драко сел рядом с ней, стараясь заглянуть в ее лицо. – Не знаю. Возможно, виной всему первое не совсем удачное чувство. – Так может, время его отпустить? – серьезно спросил Драко. Она пыталась найти ответ, чтобы свести все в шутку, но не получалось. – Знаешь, я слышала, здесь есть отель, в котором водится призрак. Как думаешь, это правда? Драко пожал плечами. *** Было какое-то невообразимое очарование в том, что они остановились в маленьком городке. Вечером в небольшом ресторане на берегу все того же озера разворачивалось очень душевное гулянье на деревянной веранде. Вода была совсем рядом, и в ней весело отражались висящие по периметру фонарики. Гермиона знала, что должна изображать благодушие, но сил на это не было: она все еще со злостью думала о давешней девице. Чтоб ей… И Драко тоже хорош… Мерлин, какое право у нее есть ревновать. Но даже при таком напряженном выражении лица она выглядела достаточно очаровательно, чтобы привлекать внимание мужчин. – Могу я пригласить вас потанцевать? – к ней с улыбкой подошел светловолосый широкоплечий финн. – Я-я-я… – замялась она, и Драко в очередной раз был поражен тем, что Грейнджер, кажется, вообще не привыкла к комплиментам, то ли не принимая их на свой счет, то ли просто остро не доверяя незнакомцам. – Она уже танцует, – Драко поднялся со своего стула, перегораживая парню дорогу. Выглядело жалко: по росту они еще могли соперничать, но в плечах Драко явно проигрывал. Парень ничуть не смутился, только мило улыбнулся Гермионе и откланялся. – Спасибо, я вообще-то не очень хотела… – она непонимающе посмотрела на протянутую ей руку. – Да ладно, пойдем танцевать. Блаженный вид Малфоя, глядящего на девицу в купальнике, все еще преследовал ее, но, Мерлин, как ей хотелось ощутить его близость. Так же необъяснимо ее когда-то тянуло к Рону. Она сомневалась еще секунду, а потом уцепилась за протянутую ладонь, чувствуя, как все внутри ликует. Мелодия была легкой и ненавязчивой, позволявшей незамысловато перетаптываться, почти не двигаясь с места, и невзначай прижиматься друг к другу. – Я не танцевала с… – С празднования дня победы? – Ах, ну да. Технически с того дня. Ну, в смысле, по-настоящему. – А тогда было не по-настоящему? – нахмурился Драко. – Ну… да… вообще, думаю, да. Это тоже было по-настоящему. Драко сжал ее руку чуть сильнее, чем требовалось. – Тебе нравится танцевать? – спросил он, вместо того, чтобы выяснять, какие же обстоятельства она сочтет «настоящими». – Да, я думаю, да. Хотя это нерационально. – А все должно быть рационально? – Так… проще. – А любовь рациональна? – Любить – это рационально. – В смысле? – Сама идея. Потому что когда любишь человека, легче игнорировать его недостатки. А когда приходится, скажем… растить ребенка рядом с кем-то, кого не любишь, ты становишься несчастным. Ты не можешь игнорировать его недостатки, винишь его за них, и все это превращается в бесконечный круг взаимных упреков. И, думаю, дети тоже от этого страдают. – Мерлин! Откуда такие мысли? Ты вроде бы из благополучной семьи. Гермиона чуть улыбнулась и пожала плечами. Перед ее лицом все ярче вставала картина ее с ним жизни, если бы она не нашла упоминания этого чертового цветка. Смог бы Драко действительно полюбить ее? Или бы они стали той парой, которая не расстается по понятным только им причинам? И вот она, в порыве злости, при какой-нибудь ссоре бросает едкое «Ты жив только благодаря мне!», а ему нечего ответить, и он просто уходит в ночь, и она нервно ходит по дому, мечется из комнаты в комнату, звонит ему на мобильный, но абонент не доступен… Она вздрогнула и машинально помотала головой, стараясь отогнать это кошмарное виденье. – Что? – не понял Драко. – Да ничего… Просто… вспомнила одну вещь. Не важно. – Эм… Знаешь, в Вене до сих пор есть сезон настоящих балов с конца осени и по февраль, – постарался замять неловкость Драко. – Один из крупнейших – в новогоднюю ночь. Можем съездить туда. Ну, хоть твоей любви к танцам и нет рационального объяснения, если ты все-таки любишь их… – В новогоднюю ночь… – Гермиона натянуто улыбнулась и отвела взгляд. Если ей удастся найти цветок папоротника в этом году и сварить зелье, наверняка Драко захочет провести новогоднюю ночь совсем иначе. Если усилием воли она будет отбрасывать каждую мысль о нем, что приходит в голову, если сейчас перестанет прижиматься к нему в танце, если не позволит себе утопать в томном ощущении тепла, с которым его рука лежит на ее талии, если... если... Но где-то уже даже не глубоко внутри, а на самой поверхности Гермиона понимала: поздно. В ее голове тикали часы. С каждой секундой она все более жадно цеплялась за эти краткие мгновения, боясь, что как только она скажет правду, даже их дружбы не станет. Да и не хотела она только дружбы. Кажется, они болтали еще о какой-то незначительной ерунде в тот вечер, но Гермиона все четче осознавала: у нее не осталось причин молчать. Отпуск подойдет к концу, и ей придется лопнуть этот раздувшийся мыльный пузырь. *** Она была обворожительна в этом чудном белом бикини. А если он приобнимет ее сзади? Гермиона что-то промурлыкала и прижалась попкой к его паху. В этот момент Драко уже не мог сдержаться. Ее шея была слишком близко, чтобы не поцеловать ее, а уж короткий стон, который издала Грейнджер, дал не просто зеленый свет – целую взлетную полосу. Драко и не заметил, как они оказались в номере. И, оказывается, не нужно было слов. Сердце забилось быстрее, мысли в голове окончательно поплыли. Осталась только она, ее хрупкая фигурка в его руках. И желание, которое смывало его целиком, не давая сосредоточиться больше ни на чем. К счастью, Грейнджер, кажется, была не против утолить его. Присев на краешек кровати, она приглашающе раздвинула ноги и так посмотрела на него, что он понял, за что Парис начал Троянскую войну. Драко вмиг повалил ее, безудержно целуя губы, щеки, шею, хотел сказать что-то, но способность формулировать законченные предложения отключилась еще минуты две назад, что уж говорить теперь, когда он чувствовал ее горячее дыхание, как лихорадочно билось ее сердце, когда он провел ладонью по груди. Далеко за пределами номера остались вопросы: что это значит для обоих? Будет ли у этого продолжение? Почему она решила сделать это именно сейчас? Только это «сейчас» и есть. И, пока она жмется к нему, обвивая спину своими тонкими ручками, пока стонет ему в ухо, пока нежно, словно кошка, требующая ласки, касается кончиком носа его щеки, как будто ответы на все эти вопросы не так уж и важны. Особенно когда он может стянуть с нее купальник, скользнуть рукой между их тел и с удовлетворением погрузить пальцы между влажных складочек, почувствовать, как она шире раздвигает ноги для него, нетерпеливая, возбужденная, твердо намеренная стать женщиной. С ним. И он сам больше не может терпеть, мягко и без сопротивления погружаясь в нее, раз за разом, теряя голову от казавшейся несбыточной мечтой реальности – она его, только его, милая, нежная, сильная, строптивая… Вершина, которую он наконец-то покорил. Головокружительная развязка не заставила ждать себя долго, и Драко слабо помнил, как погрузился в крепкий сон.