Просыпаясь в Вегасе

Мы сохраним эту любовь на фотографиях, Мы создали эти воспоминания для себя, Где наши глаза никогда не закрываются, А сердца – не разбиты, И время навсегда застыло в одном миге… (Ed Sheeran – Photograph)

Утро началось с конфуза, который Драко не приходилось переживать уже лет пять. Мерлин, хорошо, что Грейнджер еще спала и не видела, как он воровато искал в чемодане чистые трусы. А потом долго стоял под прохладным душем, пока воображение подкидывало сцены из его сна. В какой-то момент Драко даже начал сомневаться – а не случилось ли это на самом деле? Уж слишком реалистично было ощущение ее кожи, горячие вздохи, поцелуи… Он выглянул в спальню: Грейнджер спала в пижаме, стянув непослушные волосы в косу. Лучше бы он никогда не представлял себе… А еще он определенно не понимал женщин! Только вчера они мило общались, а сегодня она… ну не то чтобы злилась, но была какая-то замкнутая. Может, он и впрямь приставал к ней ночью? Пробовал изнасиловать ее во сне? Не-е-ет, такое бы точно не закончилось просто молчанием. Утром они вроде бы мирно позавтракали, а потом отправились в аэропорт. Когда они подходили к стойке регистрации, мысли Драко уже были заняты предстоящим полетом (первым в его жизни – на самолете), и вот тут-то Грейнджер и оживилась. – Предпочитаете первый или второй ряд? – спросила девушка на стойке, посмотрев их документы. – Мы летим первым классом? – прошипела Гермиона. – Эм… ну, извини, что не частным самолетом, – попытался отшутиться Драко. – Ты знаешь, что я не это имела в виду. Ты же хотел написать о жизни обычных людей. Сколько обычных людей путешествуют бизнес-классом? – Грейнджер, ну… прекрати, мы очередь задерживаем. – Верно, – как-то уж очень легко согласилась Гермиона и с улыбкой повернулась к девушке у стойки. – Мы можем сесть в эконом-классе? Драко даже возмутиться не успел. – Желаете сесть у окна или у прохода? – У окна, – сжалилась Гермиона. Теперь настала очередь Драко дуться. Он ничего не сказал, пока они ждали посадку, никак не отреагировал на ее комментарий в забегаловке аэропорта «Мм, вкусный кофе». – Ну вот, совсем как обычные… люди, – она села в кресло и сразу пристегнулась. – Ты что, все еще мстишь мне за девицу? – Драко так и не смог справиться с защелкой. – Что?! – возмутилась Гермиона, но голос был слишком уж высокий для праведного негодования, да и щеки стали пунцовыми. – Ага! Неужели и вправду за нее? Да она мне даже не понравилась. – Врун! Вряд ли ты бы трахал во сне девицу, которая тебе не понравилась, – вырвалось у Гермионы. Она отвернулась, зажмурившись, потому что тут же пожалела о сказанном. – Я… как ты… Ты что, копалась в моих мыслях? – возмутился он. – Ты совокуплялся с матрасом в десяти дюймах от меня. Не нужно быть легиллиментом, чтобы все понять, – с достоинством ответила Гермиона и ловко застегнула защелку его ремня безопасности. – Смотри в окно. Сейчас закрылки будут работать. Может, опишешь в своей статье, как магглы поднимают в воздух многотонные машины. Сама Гермиона демонстративно на Драко не смотрела. – И вовсе я… не с этой девчонкой, – сдавленно сказал он и отвернулся к иллюминатору. Хотел было добавить: «Мне снилась ты», но побоялся, что Грейнджер интерпретирует это по-своему – мол, он с любой готов. Драко очень хотелось подискутировать с ней и по поводу странного ощущения, которое возникло внизу живота, когда шасси оторвались от земли, и по поводу того, как люди могли так спокойно себя вести внутри совершенно непонятного механизма, но начинать разговор первым принципиально не собирался. Случай представился по совсем другому поводу. В поезде, на котором они с Гермионой ехали из аэропорта до города в Париже, Драко невольно обратил внимание на мужчину лет сорока, ехавшего с мальчишкой-подростком. Тот увлеченно что-то рассказывал, а потом достал из пакета явно с логотипом какой-то конференции или олимпиады грамоту. Мужчина внимательно рассмотрел ее и с теплой улыбкой похлопал мальчишку по плечу. И, наверное, выражение на лице Драко было такое сложное, что Грейнджер уже не могла сдержаться. Она несколько раз глянула туда, куда смотрел он, потом снова на него. – Спроси, – раздраженно велел Драко после очередного ее поворота головы. – По-моему, вопрос читается в моем взгляде. – Видишь, как он горд сыном. Хотел бы я хоть раз увидеть такое выражение на лице моего отца, – вздохнул Драко. Гермиона рефлекторно погладила его по плечу. – Ну… по крайней мере, твой сын сможет увидеть такое выражение на лице своего отца. – Что, не могла сказать что-нибудь типа: «Конечно, твой отец гордится тобой!»? – У нас же сделка: не врать друг другу, – смутилась Герммиона. – Это я тебе обещал не врать, а не ты мне. К тому же… пока дети мне не светят. Или, может, ты, Грейнджер, родишь мне ребенка? Она коротко усмехнулась. – Вообще, я хочу двоих детей, – заявил он. – Мальчика, чтобы воспитывать его настоящим мужчиной. И девочку, она будет моей маленькой принцессой: буду покупать ей всякие ништяки, подыщу ей подходящего мужа… – Ну уж нет! – возмутилась Гермиона. – Неужели ты думаешь, что я позволю тебе воспитывать нашу дочь как капризную девчонку, которая получает все, стоит ей сказать: «Ну, па-а-а-ап!»? Ни за что на свете. Она будет учиться, и сама примет решение, кем хочет стать, хочет ли она замуж и за кого. – Отлично, значит, я буду ее любимым родителем, – ухмыльнулся Драко. – Ах так? Тогда я буду обхаживать нашего сыночка, вытирать ему сопли и говорить, что никто его не будет так любить, как мамочка. Посмотрим, как тебе это понравится. – Бедные наши дети, – расхохотался Драко. Гермиона тоже не смогла удержаться. Люди в вагоне уже начали коситься на них, так что пришлось угомониться. Какое-то время они ехали в тишине, и у Гермионы в ушах звенел вопрос Драко: «Грейнджер, родишь мне ребенка?». А ведь она могла бы… Может быть, не сейчас, а годика через три-четыре. Конечно, на какое-то время пришлось бы оставить работу, но в целом только на время родов – никто не заставляет ее сидеть с ребенком постоянно. Оставлять свое дитя на попечение Малфоев, разумеется, немного боязно, но в целом они не такие уж плохие. Подрастет – можно брать его с собой, она была нешумная в детстве, родители легко приводили ее в свой стоматологический кабинет, ее ребенок наверняка будет такой же. Или отдать в маггловский детский сад, а потом – в начальную школу. Ему явно будет полезно побыть в обществе неволшебников… О Мерлин, она что, планирует, как будет воспитывать детей с Драко? – Не хочешь спросить, как мне первый полет? – А? А. Да. И как тебе? Наконец у Драко появилась возможность поделиться с тем, кому не все равно. *** Париж был прекрасен. Конечно, со своими недостатками, как и все города, но и Гермионе, и Драко нравилось гулять по широким бульварам с высаженными деревьями и забредать в узкие улочки, плавать по Сене и обедать на ее берегу. Особенно не хотелось думать, что отпуск вот-вот закончится. Уже завтра, на самом деле. И на последний вечер Драко запланировал кое-что особенное, попросив Гермиону принарядиться. – Я готов. Ты скоро? – Драко проверил свой полароид. Все-таки классная штука. За поездку он собрал много интересных снимков, часть из которых собирался напечатать вместе со своей статьей. А другие планировал оставить в личном дневнике. Например, вот этот. Их щелкнул какой-то парень, потому что они «такая милая пара». Он рассказывал какую-то шутку, а Грейнджер заливисто смеялась. Мерлин… когда ей все-таки удастся найти средство от Клятвы, и она уйдет, ему будет так же больно смотреть на эти фото, как на кадры с Джули? – Я готова, – Гермиона вышла из ванной, и Драко невольно задержал дыхание. Австралийское солнце позолотило копну ее волос, а яркие опалы действительно хорошо смотрелись на чуть загоревшей коже. И белое платье… Вспышка полароида возникла неожиданно для обоих – Драко нажал на кнопку как-то рефлекторно. Гермиона вздрогнула. – Прекрасно выглядишь, – тихо сказал он. – Спасибо, – Гермиона покраснела и взяла сумочку. – Идем? Драко кивнул и предложил ей локоть. В груди щемило, и одновременно его охватывала злоба: он рассчитывал, что за время путешествия они сблизятся, как никогда, что он найдет в себе силы рассказать о своих чувствах, невзначай заметить, что Уизли – не единственный ее шанс на счастье, может, вообще не шанс… Но хрупкое равновесие было комфортнее. В целом, сейчас у него будет лучшая за поездку возможность все сказать… Им оставалось перейти только одну улицу, чтобы оказаться рядом с Эйфелевой башней, к которой они и направлялись. Мимо, превышая все мыслимые ограничения скорости, пронесся спортивный кабриолет. Драко проводил его по-мальчишески восхищенным взглядом. – А ты знаешь, что один из первых автомобилей появился здесь, в Париже? – спросила Гермиона. – Правда, он был паровой, а не бензиновый. – Да, я читал об этом. Говорят, что маркиз де Дион развлекался тем, что катал… ммм… девушек легкого поведения вокруг Булонского леса* на первом авто, который изобрели в его компании**. – Ну… думаю, в нем в целом был силен дух изобретательства, а женщины… – О, Грейнджер, ты недооцениваешь, сколько глупостей (и умностей, кстати, тоже) мужчины делали, чтобы впечатлить женщин. Уверен, у нас половины изобретений бы не было, если бы не спермотоксикоз, – усмехнулся Драко. – Какое великое литературное произведение ни возьми, там есть любовная линия. Если уж вся Троянская война начинается с того, что Парис предпочел любовь женщины господству над континентом, победам и военной славе. – А ты сам бы что выбрал? – Мм… Господство над континентом. – Ха! Сам себе противоречишь. – Ну зачем мне любовь какой-то там женщины? – Прекраснейшей, на минуточку. – Да, ну… красота – понятие субъективное. А если она стерва? Или недалекая? Пятнадцать минут приятного секса, а все остальное время она выносит тебе мозг. Нет уж, спасибо, плавали – знаем. Так, ну что? Поднимаемся? – Ужин в ресторане на Эйфелевой башне? – усмехнулась Гермиона. Драко ухмыльнулся в ответ. – Частный самолет ты бы мне не простила. Их посадили за столик у окна на западной стороне с восхитительным видом на закат. – Ну что, за отличные каникулы? – Драко поднял бокал вина, прикидывая, сколько ему нужно выпить, чтобы наконец стать откровенным. – За это, – Гермиона тоже подняла бокал. – Наверное, ты бы хотел все время так проводить время, а не работать? – Да нет, мне вообще-то нравится, – признался Драко. – Неужели ты продолжишь трудиться в ресторане и после окончания наказания? – Мм… вряд ли. – Ха! – А вот ничего не «ха»! Ты не так меня поняла. Я хочу открыть свой ресторан. Я бы даже назвал это… винным баром, что ли. Буду устраивать там дегустации, учить людей пить вино. А фишка будет в том, что бар будет иметь два входа: для магглов и для волшебников. Чтобы маги могли посмотреть на магглов. – Мерлин, ты собираешься сделать зоопарк из магглов? – ахнула Гермиона. – Да ну нет же! Просто покажу волшебникам, что магглы от нас не отличаются. – Ты действительно так считаешь? – серьезно спросила она. – Они живут иначе, их изобретения – совсем в другом поле, но… мы могли бы жить в мире. Ну все, все, убери эту ухмылку, очень собой гордишься, наверное. – Не без этого. – Тогда за тебя, Грейнджер. За то, что ты изменила мою жизнь. – За… это. А ты думал… что будешь делать, когда все закончится? – Ресторан будет отнимать уйму времени. – Да, ну я… не об этом. В смысле… когда ты будешь свободен от Клятвы? – Гермиона затаила дыхание. Ее сердце билось так сильно, что и он, должно быть, слышал. А Драко думал лишь о том, что вот сейчас самое подходящее время сказать. – Ты имеешь в виду, закачу ли вечеринку с оргией? – Ну, в этом тебе никто не сможет помешать. Не знаю, может, сначала просто пойдешь на свидание. – Для этого нужна девушка. – И ни одной, что тебе бы нравилась, в твоем окружении нет? – сердце все еще норовило выпрыгнуть из груди. – Кэтти – одна из наших администраторш – вполне ничего. Красивые ножки, – ухмыльнулся Драко, внимательно наблюдая за реакцией Грейнджер. Она улыбнулась и закатила глаза. Знал бы он, сколько ей нужно было сил на это деланое безразличие. – За красивые женские ножки, – Гермиона с сияющей улыбкой подняла бокал. – За… это. *** Тучи набежали совершенно внезапно, и дождь ливанул такой, что любые тропики бы обзавидовались. Поймать такси оказалось совершенно нереально, но до отеля было не так далеко, так что они решили добежать. Драко в джентельменском порыве накинул на плечи Гермионы свой пиджак, хоть она и сопротивлялась. И, несмотря на то, что он весь дрожал, смотрелся этот поганец в насквозь вымокшей рубашке очень соблазнительно, так что Гермиона, покраснев, сразу скользнула в ванную, чтобы переодеться. Ложиться спать не хотелось, потому что уже наутро они должны были отправиться домой. Впрочем, спокойно поспать и не удалось. Гермиону, уже почти провалившуюся в сон, разбудил надрывный кашель. По счастью, не свой, впрочем, перхающий словно туберкулезник Драко тревожил ее еще больше. – Грейнджер, – хрипло пробормотал он, – я умираю. – Что? – Гермиона протерла глаза. Полгода совместной жизни его немного изменили, но болезненная драматичность никуда не делась. – Ну, почти. Мне плохо, – он снова закашлялся. – Знобит. Гермиона тут же пришла в боевую готовность. Она приложила руку тыльной стороной ко лбу Драко – жар был не такой уж сильный, вместе с тем его била дрожь. – Так, тебя нужно согреть, – она вылезла из кровати и вытащила его. Усадила на стул, закутав в одеяло. – Не засыпай, пожалуйста. – Грейнджер, – прохрипел Драко слабым голосом, – меня сейчас стошнит. Она уже было подняла трубку, чтобы позвонить администратору и попросить чего-нибудь горячего, но этот призыв заставил Гермиону снова сконцентрироваться на Драко. Она помогла ему дойти до туалета, где он немедленно согнулся над унитазом. Драко довольно долго сидел с ним в обнимку, уже вроде и закончив, но от слабости не в состоянии встать. – Дать воды? – Гермиона предупредительно наполнила стакан, зная, как сильно рвота обезвоживает организм. Драко слабо кивнул, взял стакан, осушил его медленными глотками. За это время Гермиона наконец успела позвонить администратору. Из согревающих напитков ей смогли предложить только чай, которого, по ее мнению, было недостаточно. Она набрала горячую ванну и отправила Драко туда. Он влез в воду совершенно безразлично, отклонил голову на бортик и сразу прикрыл глаза. Не проронил ни одной «голой» шутки, не попытался выставить на обозрение так смущавший Гермиону орган. – Эй, эй, – она похлопала Драко по щекам, – не засыпай. – Мм… – отозвался он. Гермионе пришлось пойти на крайность: она взяла его лицо в ладони и крепко поцеловала. На самом деле, ей хотелось сделать это всю неделю, но повод нашелся только сейчас. На поцелуй Драко ответил, то ли рефлекторно, то ли настолько озверел без женской ласки, что уже и на Грейнджер был согласен. Но ей было все равно: слишком много за эту неделю было неловких прикосновений, держаний за руки, объятий и слишком мало чего-то более значимого. А уж после слов Драко, сказанных в ресторане… Гермиона знала, что отпустит его, что просто не имеет права его удерживать и вот теперь пыталась как одержимая украсть у жизни еще пару сладких мгновений до того, как он выпьет зелье, ухмыльнется и скажет ей: «Ну, бывай». – Ты что, поцеловала меня? – удивился Драко, когда она наконец заставила себя оторваться от него. – Надо же было тебя как-то растормошить! – Гермиона, тем не менее, покраснела. – Ну да… – протянул Драко – сонливость и вправду сошла на нет, да так, что пришлось прикрыть пах руками – не дай Мерлин, Грейнджер заметит, что он тоже проснулся. – Пожалуйста, не засыпай, – еще раз попросила Гермиона, заботливо убрав с его лба волосы. – Я отлучусь на пятнадцать минут. – Угу. Да, теперь ему заснуть точно не грозило – уж слишком разыгралось воображение, подкидывая ему сцены того, как он затаскивает Грейнджер к себе в ванну и уже там стягивает с нее ночнушку… Голова закружилась. Гермиона быстро встала (и Драко даже не представлял, каких усилий с ее стороны это потребовало, потому что колени от поцелуя ослабли и слушались крайне неохотно) и вышла за дверь. Вернулась девушка через четверть часа, как и обещала. В ее руках была большая кружка, ароматно пахнущая имбирем. – Держи, пей, – Драко пришлось приподняться в воде, он попытался удержать кружку, но чуть не вывернул ее содержимое в воду, хорошо хоть Грейнджер успела ее поймать. – Давай, маленькими глоточками. – Что там? – Имбирь, облепиха, мед и жаропонижающее, – перечислила Гермиона, следя, чтобы Драко не обжегся, пока пьет. – И где ты достала это все в три ночи? – удивился он. – Ну-у-у… – Гермиона покраснела. – В магазине. – Это что за магазин, который работает в три ночи? – Ну… он как бы не работает. – Погоди, – медленно дошло до Драко, – ты что, обокрала магазин? – под конец он не смог сдержать смешок. – Для тебя же старалась! – еще сильнее покраснела Гермиона. – Я положила деньги в кассу. – Да я… вообще-то польщен. Чтобы ради меня кто-то своими принципами поступился, хоть и немного. – Отчаянные времена – отчаянные меры, – она убрала с его лба мокрую прядь прилипших волос, погладила по щеке, пышущей болезненным румянцем. Драко с наслаждением прикрыл глаза: ее рука была такая прохладная по сравнению с его кожей. – Тебе лучше? – Не знаю. Тело как будто не мое. – Тебе нужно поспать, завтра уже отправимся домой, каминной сетью, как обычные волшебники. Я хотела сегодня, но до утра каминная сеть не работает. Драко только безразлично мыкнул, и Гермиона поняла, что пора доставать его из ванны, пока он не уснул в ней. Она помогла ему выбраться, тщательно вытерла, высушила волосы магией и, укутав в халат, уложила в постель. Легла рядом и накрыла его одеялом. Драко почти сразу забылся беспокойным сном, только прошептав напоследок: – Спасибо, Грейнджер, – а потом с ухмылкой добавил: – Я бы без тебя умер. Она молча поцеловала его в горячую щеку и тоже постаралась уснуть. *** Драко проснулся довольно рано. Он был весь вспотевший, но вместе с потом ушел и жар. Осталась только сухая, наждачкой скребущая боль в горле. И все-таки он решил, что до отправления в Лондон хорошо бы позавтракать. – Как спалось? – Гермиона посмотрела на него с некоторым беспокойством. – Да… ересь какая-то снилась, – Драко глотнул кофе. – Слушай… эм… извини меня за прошлую ночь, снова тебе пришлось со мной возиться. Я не так все планировал, – признался он, вспомнив свою фантазию в ванне. Гермиона совершенно рефлекторно взяла его за руку. – Не смей. Это был лучший отпуск в моей жизни. Я тебе так благодарна… Знаешь, ты прав насчет моих родителей. И то, что ты подготовил почву… Мне с каждым разом все труднее придумать повод для приезда к ним. Но я надеюсь, что в следующий раз я решусь им сказать. – Я рад, что хоть что-то могу для тебя сделать. После всего, что ты сделала для меня. Гермиона неловко улыбнулась. Незачем разрушать этот момент. Она все расскажет ему позже.