Услышь мой шёпот.

Неведомые картины смутных видений. Лишь чувства. Не мои. Чужие.  — Эй, бог-дракон… Зов. Тихий, неверящий. Но желающий ответа. Громче, чем какой-либо другой.  — Почему вы не появляетесь? Появитесь, пожалуйста. Мольба. Громче, чем слова сотни верующих. А он не верит в богов. Он знает о них. На нем их клеймо. Но почему же мудрейшие не отвечают?  — Кая… Спасите ее! Если вы смогли мне дать вечную жизнь… Вы можете продлить жизнь Кае, ведь так? Прошу, спасите Каю! Крик. Наполненный обреченной надеждой и осознанным отчаянием. Будящий сонное, апатичное сознание. Голос молящего — знаком. Но кто? Блеск золота. И небесная непосредственность. И тихий отклик небес, как ответ, но, увы, невидимый живым.  — Я хочу быть с ней, хотя бы на один день дольше! Если вы исполните это желание… Я больше ничего не попрошу! Тихий шепот-признание. В каждом слове сокровенное. Тайное. Желанное. То, что обычно прячут глубоко в сердцах. Но не сейчас.  — Даже если я никогда не умру и останусь таким навсегда. Я навсегда буду вашим рабом! Вопль. Страшный. Дикий. Мучительный. Безнадежный. Проникающий.  — Бог-дракон! Бог-дракон! Спасите Каю…* Призыв. Безысходный. Истошный. Угасающий. Но не смирившийся. — Пытка от любви… Шипящий усталый голос покровителя. И щедрый дар, который никто не заметил в лучах восходящего солнца. Неделя. И проклятья молодого слепца, что прожил больше любого старца. Но так и не научился понимать этот мир. А после встреча. Моя. С девушкой-шоколадкой. Улыбка на моих губах уже привычная и нежная. Ее ответная, сладкая, словно патока. Мой подарок*- букет полевых цветов. И ее отказ. Молчаливое желание во взгляде. Наш путь назад. И ее невозможность коснуться застывшей статуей тела. Того, кто молил, того кого, она любила. Тихий плач души, неслышимый живому. Но живому ли?.. Наше безмолвное и вневременное следование за стариком в теле юнца. Ее слезы и его безысходные попытки обрести покой. Проклятье вечной жизни, что тяготил две души. И моя наблюдающая за ними тень. Устало-недовольный рык бога. Мои тихие мольбы ему. И вновь бескрайний путь подле смирившегося с бесконечностью человека. Это видение было странным и отличалось от других. Хотя бы тем, что я его запомнила. Не знаю, были ли прошлые такими же размытыми, как это, но видела я в нем лишь нечеткие силуэты. Хотя, если вспомнить видение с аловолосым мужчиной, то там все было слишком четким, каждый изгиб, каждая лучистая морщинка в уголках глаз. Эмоции же в последнем видении, будто в противовес зрению, были одуряюще яркими, затмевающими собой все. Дающие прочувствовать окружающий мир так, как нельзя, обладая ограниченными человеческими чувствами. Слишком полным был мир, слишком открытый, слишком понятный. Слишком удушающим из-за своей неполноты стал мир после пробуждения. Странно-суженый, неполный, ограниченный человеческим телом. От непохожего ни на что видения я очнулась сама. Сейрю не использовал свою силу. Даже не думал, ведь игры сознания закончились всего лишь через полчаса их начала. И не было привычной слабости после них. Я могла свободно шевелить руками и ногами. Даже встала сама и без помощи, хотя дракоша и страховал меня руками. А после еще час не отходил дальше, чем на пару шагов. Ясу предположила, что это хороший знак. Возможно, иду на поправку. Но говорить так еще рано. И несмотря на все эти положительные результаты, я не верила в свое выздоровление. Я не понимала, что именно мне привиделось, но все, что испытала там, отпечаталось в сознании, холодя все внутренности. Я все так же отвечала на вопросы, что мне задавали, отзывалась на робкие прикосновения дракоши. Но делала это скорее по инерции и из-за нежелания беспокоить окружающих, чем из-за того, что хотела этого. Не дать понять окружающим, что со мной что-то не так, оказалось на редкость легко. Достаточно было вспомнить свое повседневное поведение и воспроизвести. Это получилось очень естественно, играючи просто, радостная улыбка и слегка прищуренные глаза скрыли за собой безразличие и равнодушие. Странное состояние апатичного наблюдателя из видений, что никак не хотело уходить. Оно даже спустя пару часов сковывало все мое сознание. Однако, несмотря на не отступающий рой мыслей, я старательно собирала сумку. Нужно было как следует подготовиться к предстоящему испытанию, но, признаюсь, что из-за дурацкой каши с комочками, в которую постепенно превращался мой мозг из-за этих видений, у меня никак не получалось взять себя в руки. Все таки папа благодаря поддержке Ясу дал добро на мое испытание. На одиночную охоту, вернувшись с которой я стану полноценной охотницей деревни. А размер и количество пойманной добычи определит мой своеобразный ранг в иерархии охотников. Эти испытания дети проходят в возрасте двенадцати лет, кто-то даже раньше, но из-за моих приступов мое испытание вновь и вновь откладывалось. К сожалению, я так и не смогла прочувствовать момент. Удушающая заслонка эмоций не желала покидать мое тело. С одной стороны это был большой плюс для меня, эмоции чаще всего мешали в охоте, но с другой я боялась. Боялась, что подобное состояние теперь навсегда завладеет моим сознанием. Хотя бесполезными мыслями я себе тоже навряд ли помогу сейчас. Лучше и правда сосредоточиться и поспешить, папа с ребятами уже скорее всего ждут у выхода из пещер. Поэтому, схватив небольшую сумку со всем необходимым и закинув ее к себе за спину, я сжала в руках лук и поспешила на выход. Пробегая по нашему туннелю, я совершенно точно не была готова к тому, что кто-то цепко схватит меня за руку, останавливая. Неизвестным, к моему удивлению оказался Сейрю со своей неизменной белкой на плече.  — Ты чего здесь? Я думала, вы на выходе ждете. — Смотря внимательно на сжимающего мою руку парнишку, я заставила себя мягко ему улыбнуться. На мои слова он кивнул и покрепче схватив за руку, уверенно потянул за собой, все так же, не говоря ни слова. Удивленная его поведением, я покорно последовала следом за мальчишечьей спиной. А он вырос, отметило мое сознание, смотря на немного сутулую спину, что уверенно вела вперед. Сейрю умел удивлять, но еще не разу он не вел себя так. Молчаливо и уверенно? Да, впервые он вел меня, а не наоборот. И куда подевался неуверенный дракоша? Заведя меня в свою тренировочную пещеру Сейрю остановился, но мою руку не отпустил. Повернувшись ко мне лицом, дракоша неподвижно замер неотрывно смотря на меня. В этом я убедилась, когда сама сняла надоедливую маску. И (о, чудо!) мне даже не помешали. Чарующие глаза таинственно сверкали в полумраке пещеры, скрывая за блеском свое беспокойство. — Ну? Так чего ты меня сюда привел? — Мой голос звучит непринуждённо, однако внутри я сосредотачиваюсь, готовая внимательно его слушать. Все же сомневаюсь, что он без причины бы вел себя так. — Лан… — Начинает синий дракон, но тут же замолкает, раздумывая, стоит ли говорить. Это отчетливо видно по чуть потемневшим глазам, что все так же пристально оглядывали меня. — Ну чего? Говори, раз уж позвал! — Я вижу, что его что-то волнует. Вижу и то, что он явно борется с собой, чтобы сказать это. Однако не позволяю себе начать волноваться. Не сейчас, когда меня наконец отпускают на одиночную охоту. Не сейчас, когда я впервые за долгое время чувствую отголоски душевного подъема. Не сейчас, когда, отдавшись животным инстинктам, смогу полностью уйти в любимое дело, позабыв хоть и на время о всяких дарах, проклятьях, драконах и прочей мифической дряни, что отравляют мне жизнь. А он смотрит. Смотрит на меня внимательно, вглядываясь в мои черты лица будто выискивая, что-то. Или же запоминая? Что такого на моем лице заставляет его глаза так мистически мерцать, вызывая еще больше вопросов?  — Мило… — Произносит он, спустя пару мгновений тишины, заставляя меня закашлять от удивления. Чего-чего? — Что? — Переспросила я, удивленно хлопая своими глазами и пытаясь понять, что вообще происходит. Парень передо мной вздрагивает, будто только осознав, что произнес и в непонимании приоткрыл рот, хватая воздух. Но совершенно неожиданно зажмуривается и трясет головой будто пытаясь выкинуть лишние мысли. — Не ходи. — произносит мальчик, прежде, чем успевает опомниться. По крайней все в нем говорится об этом. От покрасневших щек, до панически мечущегося взгляда медовых глаз. Хотя думаю, по красноте он лишь немногим уступает мне.  — Что? — Кажется, в ближайшее время это станет моим любимым вопросом, так как я просто не успеваю за мыслями этого паренька, да и вообще происходящем в целом.  — Не ходи на охоту. Отложи испытание. Прошу. — Неподъемной тяжестью рубленных фраз ложатся его слова меж нами. Голос он не повышает, но он звенит от напряжения. А я с удивлением понимаю, что он сломался. Потерял свою детскую нежность, взамен приобретая чуть хрипловатую бархатистость.*  — Почему? — Срывается удивленное с моих губ, а в душе, сбрасывая странный дурман, вызванный его голосом, поднимается небольшое возмущение. Хотя не будь на мне странного блока, что отуплял почти все эмоции, может быть мое возмущения стало более явственно. Все же с этой стороны даже лучше, что так случилось.  — Я… — Сейрю запинается и замолкает, обдумывая, что мне сказать. Отводит нахмуренный взгляд чуть в сторону, а после, мотнув головой, вскидывает блестящие решительностью глаза на меня. — Я не знаю, но мне это не нравится. Ты еще недостаточно поправилась. И последний приступ. Вдруг из-за того, что он закончился так внезапно, то и наступит раньше. Это может быть опасно…  — Ясу думает иначе, а она все-таки знахарь. — Оборвала я, боясь его слов. Ведь тоже мелькают такие мысли, но гоню их. Эта охота важна для меня, для моей дальнейшей жизни, я и так уже достаточно отстала.  — Но Ясу не сталкивалась раньше с подобно…  — Сейрю! — Я впервые кричу на него. Зло обрываю, хотя все во мне противится этому, с ним так нельзя, шепчет сознание. Но я не могу, боюсь, что все же поддамся его уговору. Но нельзя. Я должна пойти. И все же я стараюсь сделать голос тише, нежнее, объяснить. — Мне это нужно. Я это чувствую. Эти стены и серость давят меня. Я чувствую, как постепенно схожу с ума от окружающей серости и… Я не договариваю, обрываю мысль на полуслове, но ему это и не нужно. Несмотря на то, что я прикрикнула на него, он не бежит от меня. Не обижается, все так же держит за руку и успокаивающе гладит мою ладонь своим большим пальцем, стараясь успокоить. — Тени… — Констатирует он и кивает самому себе, вглядываясь в меня. — Ты все еще видишь их? Мне не нужно отвечать, он легко читает ответ по моему лицу. Это видно по пытливому взгляду медовых глаз, и неосознанно закусанной губе. По руке, что сжалась сильнее. Сейрю всегда был пугающе проницателен. В особенности, когда дело касалось чувств людей. В особенности, когда дело касалось меня. Отчего-то осознание этого вызвало мою улыбку, а в груди потеплело. Мой любимый, наивный братишка.  — Все будет хорошо, не переживай. Я быстро поймаю самого большого оленя и вернусь к тебе. — Я подалась к нему ближе и крепко-крепко обняла не сопротивляющегося парня. Уткнувшись носом ему в ключицу, я радостно прикрыла глаза, почувствовав, как меня окутывает теплый кокон из рук дорогого мне человека. Да, Сейрю давно стал частью моей дорогой и любимой семьи. Одним из тех, для кого я сделаю все, что возможно и даже чуточку больше. — Я вернусь, обещаю.  — Обещаешь? — Тихо спрашивает он, чуть отстраняясь. Я улыбнувшись ему, киваю. Сейрю вновь замирает, прижимая меня к себе, но при этом вглядываясь в мои глаза, будто что-то ища. А после снимает с маски один из колокольчиков и протягивает мне. — Возьми.  — Сейрю… — Я приоткрываю рот, не смея прикоснуться к протянутому дару. Именно дару. Для Сейрю эти колокольчики — последнее напоминание о его любимом Ао. О его отце, о том, кто вырастил его, о том, кто столь многое ему дал за такое короткое время. Это святыня маленького человечка. — Я не могу его взять. Мысль слетает с губ, а я сама делаю шаг назад. Но он легко перехватывает мою руку и осторожно вкладывает колокольчик в мою слабеющую ладонь.  — Верни его, когда вернешься. — Тихо говорит он, смотря на наши руки. Две его ладошки заставляют мою руку сжать эту маленькую ценность. — Это тоже обещание. Хорошо? Из пещер мы выходили вместе, как обычно крепко держась за руки, а на моей груди весело блестел в бликах полуденного солнца колокольчик, который я повязала, как медальон. Ясу, что к моему огромному удивлению сидела на одном из валунов, усмехнулась, но едкие комментарии придержала при себе. Зато от них не удержался Ренджиро, что весело повиснул на моем плече и начал громко рассуждать о том, что детки быстро взрослеют и вот его драгоценная подруга тоже вступает во взрослую жизнь, и что ее никто не осудит, если она поймает всего лишь облезлую белку. Озлобленное пищание Ао, что все это время, оказывается, была у Мияко, было ему ответом. Я же лишь показала ему язык, обещая подкармливать того в студеную зимнюю пору. Мияко пожелала удачной охоты и, обняв, пообещала приглядеть за мальчишками, чтоб опять не набедокурили. Судя по сверкнувшим глазам девочки-одуванчика, сцену в купальне она все еще не забыла. Что ж, я могла только посочувствовать Ренджиро.  — Не сдохни там. — Прервала Ясу наши шуточные разговоры. Знахарка, подойдя ко мне, прищурила свой слепой глаз, а я удивленно отметила, что она была без своей любимой трубки. Засунув руку в складки своей юбки, Ясу неожиданно достала красивую деревянную баночку с резьбой по бокам. Осмотрев ее, она впихнула ее мне в руки. — Это мазь из Сенджусу. На случай, если поранишься.  — Сенджусу? Та самая трава? — Мияко сразу же прицепилась взглядом к баночку, как впрочем и я. Знахарка нам в свое время очень подробно расписала почти волшебные свойства этой редкой травки. — Откуда она? Она же…  — Нашла и сделала. Бери и вали давай. — Недовольно зыркнув на нас, Ясу неспешно пошаркала обратно в пещеры. — Мияко, тебя все еще ждет укроп, не задерживайся.  — Да-да, иду. — Переглянувшись с Мияко, мы улыбнулись друг другу. А я еще и показала ее спине язык, чем вызвала смешки ребят.  — Даже проводить не дает, ну что за вредная старуха? — Притворно сварливо сказала я, чем вызвала уже настоящий хохот у Ренджиро.  — У нее много забот, даже с нами их меньше не стало. — Мияко покачала головой на мое ворчание и поведение своего друга. Тут будто, что-то придумав, Мияко подошла к Ренджиро и схватила того за ухо, вызвав наше общее удивление.  — Ата-та-тай! Ты чего? — Запаниковал Ренджиро, нагибаясь и пытаясь высвободится из хватки юной знахарки.  — Вот ты нам и поможешь. — Довольно заключила рыжеволосая, что помахав мне рукой, потащила за ухо паникующего парня в пещеры.  — Почему я?! — услышали мы с Сейрю уже из самой пещеры и, переглянувшись, заулыбались. Я не видела глаз Сейрю, так как тот был вновь в маске, чтоб не травмировать и так нежную психику деревенских, но уверена — они радостно переливались всеми цветами золота.  — Готова? — Спросил меня папа, что все это время наблюдал за нами, стоя в отдалении. На его слова я кивнула и отпустила руку дракоши, когда на них перевел свой взгляд Амида. Все-таки дракоша всегда нервничает под такими его взглядами. — Все взяла?  — Да, не переживай. Я справлюсь. — Спрятав баночку с мазью от Ясу в карман штанов, я поправила перевязь с луком и проверила, чтоб охотничья сумка крепко прилегала к телу и в случае погони за дичью не потерялась.  — Я знаю, так что не задерживайся. — Мужчина усмехнулся и, положив свою большую, теплую ладонь на волосы, взъерошил их. Я не стала возмущаться испорченной прическе, лишь прикрыла глаза, впитывая столь своеобразное отцовское благословление. — Иди. Отстранившись он отступил в сторону, открывая мне тропку, что петляла меж скал. Она выведет меня к нашим охотничьим угодьям. Помахав рукой папе и Сейрю, я побежала, тем самым давая начало своему испытанию.

***

Олень неторопливо вышагивал среди камней и стволов сухих деревьев, горделиво двигаясь в лучах золотистого солнца. Он был крупнее, чем любой из его собратьев, которых мне приходилось видеть. Его шерсть отливала серым дымом и белоснежными тигровыми полосками, а рога будто сами были ветвями деревьев. Я, пригнувшись, старалась дышать через раз, наблюдая за красотой повелителя этого нагорья. Быстро нашарив за спиной лук, я достала стрелу, стараясь быть как можно тише. Этого красавца хватит всей нашей компании на долгое время, если постараться, то и на месяц без пополнения запасов. Положив стрелу на лук и приладив ее пальцем, я медленно присела на одно колено, стараясь достичь большей устойчивости для выстрела. Натянула тетиву и прицелилась, стрела с глухим трепетом пролетела по воздуху, рассекая его и впиваясь в грудь могучего зверя. А я тихо шепчу слова прощения, ведь хотела подарить ему безболезненную смерть, а причинила боль. Но кажется, зверю и вовсе было все равно на древко, что торчало из его плотного меха, взревев, он бросился бежать. А я рванула следом. Плохо. Смерть у этого гордого зверя будет мучительной, неприятно кольнуло сознание. Но поделать я ничего не могла. Стрелять на бегу, не смешите, у меня не тот уровень. Мне остается только дать этому грациозному зверю пробежать еще полмили или около того, после чего он сам упадет замертво из-за потери крови. Поэтому я бежала, а через минут десять поняла, что потеряла свою добычу из виду, и стала ориентироваться по следу, что он оставил за собой. Жалости не было, не к этому созданию испытывать столь низкое чувство. Этот зверь заслуживает лишь уважение, как и любой другой зверь. Кроме Ао, это вечное исключение из правил. У меня давно не было слез из-за убийства животных, этот мир давно выбил из меня все подобные глупые мысли. Я была благодарна каждому из мною убитых животных, ведь их смерть позволяет моей семье жить. Но иногда останавливаясь, я задумываюсь, а что осталось от меня прежней? От девушки из другого мира. И понимаю, Н-И-Ч-Е-Г-О. Даже памяти. Я уже ничего не помню из прошлой жизни. Лишь то, что она была, и все. А еще всякие никому неведомые здесь слова, да сказки, что не раз и не два рассказывала моему драгоценному брату. Так же как и мертвые забывают свою жизнь, так и я забыла то, что было когда-то. Не здесь. Своего гордого знакомого я нашла спустя около двадцати минут. Он не упал замертво, как я думала, а улегшись на землю, будто бы ждал меня. Его ветвистая голова была с достоинством поднята и неотрывно наблюдала за мной, что вызвало мое удивление. Зверь не выглядел вымотанным. Хотя я видела, что стрела все так же торчит из величественной груди. Только вот крови не было. И даже, когда я вышла, он все так же царственно и спокойно смотрел на меня. И не старался убежать.  — Опять мистика? — Вскрикнула я, вскидывая лук и целясь в спокойного и слишком подозрительного зверя. Да, какого черта? Почему ты не бежишь, зверь? Почему все так же смотришь на меня? Неужто я вместо тебя убила твой инстинкт самосохранения? Но зверь был глух ко мне и моим мысленным терзаниям. Он все так же вглядывался в меня, не выражая никакого страха. Не выдержав, я откинула лук и пошла прямиком к этому оленю, не зная, что буду делать. Но даже при приближении вплотную, зверь все так же оставался спокоен и, что странно, это спокойствие передалось и мне. Я усмехнулась и, протянув руку, осторожно притронулась к плотному меху зверя. Мой коронованный знакомый прикрыл свои ониксовые глаза и фыркнул. А я, пораженная догадкой, склонилась к могучей груди и дотронувшись до места, куда вонзилась стрела, лишь подтвердила ее. Слишком густой мех. Стрела просто не пробила, но застряла в шерсти. Вытащив стрелу, я махнула своему знакомому рукой. Не в правилах охотника убивать того, кого защищают боги-драконы. А этого грациозного зверя они именно защитили. По крайней мере, мне легче верить в это, чем в то, что я дура и сильно лоханулась. Прежде чем я скрылась за редкими деревьями, мой знакомый вновь взревел и неожиданно вскочил на мощные копыта. Потоптавшись, будто привлекая внимание, он уставился куда-то в сторону. Показалось, будто сам мир замер. Громко фыркнув, олень рванул прочь, чувствуя волнение, я тоже решила перестраховаться и спрятаться. Легко взобравшись на дерево, я постаралась залезть повыше, чтоб кроны деревьев укрыли мой небольшой силуэт. Лишь мгновением позже я поняла, почему мой гордый друг сбежал, когда из-за скалы вышли люди. Человек девять в странной одежде, похожей на доспехи черного, матового цвета. Мужчины, что были вооружены мечами и луками, тихо продвигались вперед, внимательно оглядываясь и переговариваясь между собой полушепотом. Уж не знаю, кто они, но что-то подсказывает мне, что лучше нам не пересекаться. Они не должны знать, что не одни здесь. Я сильнее вжалась в ствол дерева, надеясь слиться с листвой и постаралась вообще не дышать. Воины, в том, что это не охотники, я с каждым мгновением их приближения убеждалась все больше и больше, шли неспеша, чуть пригибаясь в коленях. Они создавали минимум шума и, если бы не тот олень, я не смогла бы заметить их так рано. Надеюсь, что эти люди не будут приближаться и пойдут в другую сторону. Но, будто насмешка богов, они неуклонно шли в сторону дерева, где затаилась я. В носу предательски защипало. И я сморгнула слезу, съеживаясь до минимального размера. Тишина и напряжение обострили все чувства до болезненного предела. Все мое тело жадно пыталось вобрать максимальную информацию из окружающей среды. Ноги начали затекать от неудобной позы, как и руки, что немели, пуская по телу неприятные импульсы. Но я упрямо сжималась сильнее и не шевелилась. От этого, возможно, зависит моя жизнь. Нет, пронзило меня холодной мыслью. От этого зависит не только моя жизнь. От этого могли зависеть жизни Сейрю, папы, Ясу и других жителей деревни. Если меня найдут, то могут узнать, что рядом есть наша деревня. И тогда…тогда Сейрю вновь придется сражаться. Тогда его могут ранить. Могут убить… В тот момент, когда военные прошли мимо, не заметив меня, я медленно выдохнула, но все так же не шевелилась, хотя ноги и руки болезненно ныли от перенапряжения. Нельзя допускать даже малейшей возможности разоблачения нашей деревни. Но у высших сил было свое чувство юмора. Это я поняла, когда одна из моих ног соскользнула с ветки. Летя вниз, мое тело перекувырнулось несколько раз, ударяясь об ветки и некоторые из них ломая. Отметила это часть моего сознания, пока тело пыталось схватить потрескавшимися губами воздух. Я упала прямо на одного из военных. Повезло, как и то, что боли я не чувствовала, адреналин ли или же еще, что я не задумывалась. Стоило хоть чуть-чуть сознанию проясниться, как я тут же вскочила с мертвого тела, это поняла от пробирающего шепота за моей спиной. Но мне было не до этого, не разбирая дороги я рванула прочь в сторону леса, там у меня больше шансов укрыться, там я не приведу их к деревне. Я не слышала и не понимала, сразу же они понеслись за мной, оставили ли в покое, пытаясь помочь своему другу или уже целились в меня из луков, собираясь убить одним ударом. Но последняя мысль заставила начать петлять меж деревьев, вновь и вновь меняя направление движения тела, учитывая, что саму меня качало, я представляла то еще зрелище. Но это было не важно. Важно было то, что через несколько мгновений я услышала звуки погони. Тихие шорохи, сопение, хруст веток. По спине бежит холодный пот. Если догонят, то вздернут на первом же суку, если еще пытать не будут. Мало ли кто они, и что им нужно в этих краях. Перед лицом мельтешат ветки, голова кружится от сумбурности такого калейдоскопа. А может это сотрясение. С какой высоты я упала? Резко зажмуриваю глаза и так же резко их открываю. Рано еще паниковать, может удастся сбежать! Главное бежать. Главное бежать прочь. Из мизерного заряда собственных сил я должна выжать все, что способно дать это тело. Горло саднит и рвет от жажды, силы тлеют на глазах. Я задыхаюсь от нехватки воздуха, но останавливаться нельзя. Сейчас я стала дичью. Глупой дичью, что пытается сбежать от опытного охотника, что умело загоняет зверя в расставленные ловушки. Глухое раздражение начинает ядом разливаться по телу, от осознания того, что они играют с мной. А страх, что запускает свои когтистые лапы в сходящее с ума сердце, будоражит кровь. Тело мое горит, пульсирует, немеет и становится словно чужим. Но я продолжаю упрямо выжимать из него все, что можно. В глазах начинает темнеть, а шепотки на периферии усиливаться. Но среди этого гула в ушах отчего-то резко раздавшийся странный звук заставил меня встрепенуться. Пение… Когда я поняла, что слышу, все мое тело обдало пугающе-знакомым холодом. Только холод этот шел изнутри моего тела. Ужас, что спеленал меня, словно младенца. Я бежала, и слушала, и смогла расслышать даже отдельные звуки. Голос, очень красивый, непостижимый голос наполнял это место, просачиваясь между ветвями и обволакивая редкую траву. Голос, что звал меня и напевал какую-то мелодию. Печальную мелодию. И что-то во мне потянулось к поющему. И как бы мое сознание не билось в истерике, пытаясь противится, тело уже сменило направление, ловко уходя от атаки одного из преследователей, которые будто и не слышали это пение Смерти. Тело бежало, будто и не чувствуя усталости. Легко и грациозно, подобно оленю перескакивало через ветки и поваленные стволы деревьев. Хотя по щекам катились слезы, единственное проявление моего нежелания бежать на голос, что поет о смерти. Смерть, которая придет за всеми, не сегодня, так завтра, или через сотню, тысячи лет, но она придет, тихо, сотнями мягких шагов, заставит душу шептать свои бесконечные истории. Выскочив на поляну, я с содроганием увидела фиалковый, подобно моим волосам, призрачный силуэт поющей. Та девушка, из моего ведения. Махнув мне рукой, она скрылась сквозь листву кустов. Туда же рвануло и не подчиняющееся мне тело. Прорываясь сквозь кустарник, я ломала ветви, царапала себя, сдирала кожу. Чтоб совершенно неожиданно ступить в пропасть. Крик так и не сорвался с моих губ, когда тело, беспомощно взмахивая руками, врезалось в водяную стену бурного потока. В раскрытый рот тут же ринулась вода, жаля горло и легкие. Темнеющий взгляд уловил последние пузырьки вырвавшиеся из моего тела. Неужели это все?..