Immortals

Она любила маски, ими можно скрыть шрамы, чувства, слабость... Надев маску, она закрывала искаженное от боли лицо, изувеченное чужим предательством и собственной ненавистью. Искромсанное на части как и сердце.

      Уже который день она провела в детском доме, она знала, за ней никто не придёт. Просто некому.       Эта череда серых бессмысленных будней просто протекала сквозь пальцы, безликие толпы людей были такой же призрачной массой, на которую она просто не обращала внимания.       Просто плевать.       Огонь свечи потух оставив за собой лишь безжизненный расплавленный воск.       С ней пытались разговаривать воспитатели, следователи, вызванные ССG психологи. Они задавали ей вопросы, спрашивали о произошедшем той ночью, но девочка не отвечала, лишь хмуро сводила брови и смотрела в одну точку. Ей было плевать. Синие глаза не хотели отрываться от пустоты, блеклые, словно покрытые туманом, скрывшие в своей глубине все чувства. Разбитые вдребезги неловко собранные трясущимися руками, спрятанные, изломанные, выгоревшие, изжившие себя останки.       Как и она сама.       Позже от нее, наконец, отстали, поняв что не добьются ни слова. Маленькая девочка, наверняка просто в шоке, все таки не у каждого человека пропадает ночью целая семья. Все таки не у каждого ребенка за одну ночь может вот так вот исчезнуть без следа детство. Еще и не прожитое толком, но уже закончившееся.       Эксперты установили, что в одной из комнат дома семьи Киришима произошла настоящая бойня. На полу были найдены следы крови Арата Киришимы и его младшей дочери. Так же следы от ударов кагуне сразу двух видов: укаку и коукаку. Предполагается, что на семью было совершено нападение нескольких гулей.       После той роковой ночи глава семейства с младшей Киришимой были объявлены пропавшими без вести и предположительно мертвыми. В выживших осталась лишь старшая дочь. Ребенок был доставлен в приют до окончания следствия.       Но даже существование свидетеля, что в таких делах было крайне редким не помогло расследованию, так как он просто не желал идти на контакт. Свидетель вообще не реагировал на чужую речь, пассивно позволяя вести себя в кабинеты психологов и врачей. Так продолжалось на протяжении целой недели. Психологи поставили диагноз: Посттравматическое стрессовое расстройство.       Ребенок был посажен на антидепрессанты и нейролептики, всякое внешнее давление было противопоказано, так как воспоминания той ночи могли спровоцировать попытки к суициду или ухудшение психического состояния. CCG таким заявлением были явно не очень довольны, но чтобы не запятнать доброе имя службы по отлову гулей и защиты людей отступили. Все таки они не хотели, чтобы их считали жестокими по отношению к детям и даже не подозревали, что в приют отдали самого настоящего гуля.       К девочке больше не приходили ни следователи, ни психологи. Так прошли дни, в полном одиночестве, она не ела, пила совсем мало и то для того чтобы не вызвать каких-либо подозрений. Конечно, то, что ей предлагали - человеческую пищу, она бы попросту не смогла переварить, даже не смотря на все уроки отца по приему людской еды. В данный момент ее совершенно не заботило чувство голода.       Она, сидя на заправленной кровати в комнате в которую ее определили, прислонившись к стене сжимала острые коленки, пальцами впиваясь в бледную кожу. Ее поза не менялась с самого утра, а на часах уже пробил полдень. Ее фигура, взгляд были неподвижны и лишь мелко трясущиеся руки выдавали ее состояние.       Она была в своих воспоминаниях. Она переживала ту ночь снова и снова, но никак не могла понять. Это не посттравматический синдром, находящиеся в таком состоянии боятся своих воспоминаний, делают все, чтобы забыть, не вспоминать, закрыться от них, спрятаться. А она лишь выгребла пепел своих чувств из общей разрухи воспоминаний, чтобы тонкими, израненными пальцами и дальше продолжать искать среди них причину, повод. Событие, послужившее толчком этого кошмара. Искала, ранила руки, кололась и обжигалась. Но все продолжала, не смотря на боль, несмотря на кровь, не смотря на слезы.       Искала, но так и не нашла.       Только ладони в крови и копоти. - Тоука...       В комнату вошла воспитательница, пятидесятилетняя японка с пучком седых волос на голове. Она всегда носила строгие костюмы темного цвета и всегда на ее лице было выражение скорби и усталости, жалостливым взглядом она окидывала каждого ребенка в приюте, но на девочку она смотрела как на сбитую собаку, что лежала на бордюре истекая кровью. Брошенную, умирающую и с отсутствием всякой перспективы на выживание.       Эта женщина ей не нравилась.       Воспитательница сказала, чтобы она собирала свои вещи. Сказала, что за ней пришли. И в ее глазах ребенок впервые увидел чистое удивление, непонимание, как будто та и не думала, что такое может произойти. Что сбитая собака с ворохом вывороченных костей встанет на твердые лапы и побредет себе дальше.       И малышка разделяла ее непонимание - тонкие брови впервые за все эти дни приподнялись в удивлении. Кому за ней приходить, у неё ведь больше никого и не осталось...       Тем не менее она быстро взяла небольшой рюкзак, стоящий на прикроватной низкой тумбе и вышла из комнаты, идя вслед темной, чуть сгорбленной фигуре женщины. Её привели в кабинет директора детдома, в который Тоуку определили в конечном итоге. В небольшом, но достаточно хорошо обставленном помещении она увидела двух мужчин в возрасте, первый сидел за рабочим столом, подписывая какие-то документы, а второй, более высокий и худощавый, с уже появившейся сединой в чёрных волосах, сидел в кресле напротив стола. Как только девочка вошла в кабинет он встал и подошёл к ней. Его лицо было открытым и добрым он, легко улыбаясь, поздоровался с малышкой, протягивая свою крепкую, сухую ладонь. - Меня зовут Йошимура, рад с тобой познакомиться, Тоука.       Она сразу почувствовала его, это был запах не человека, как всех остальных в здании. Перед ней стоял гуль. - Йошимура-сан оформил над тобой опеку. Поздравляю, теперь у тебя снова есть семья, - сухо проговорил мужчина, выученную и в который раз сказанную фразу, сидящий за столом, чье имя было написано на табличке, висящей с той стороны двери, но девочка не обратила на это внимания. А сейчас и вовсе не пыталась вспомнить имя этого человека. Она лишь смотрела в глаза высокому мужчине в сером костюме, что протянул ей свою руку. "У тебя снова будет семья..."       В тот день, восемь лет назад, маленькая, хмурая девочка впервые переступила порог кафе под названием "Антейку".       Йошимура-сан познакомил её с весёлым и жизнерадостным Энджи, спокойной и обаятельной Ирими, а так же с шумной и взбалмошной Ромой. Если к первым двум Тоука отнеслась нейтрально и даже с легким интересом, то последняя ей сразу не понравилась, слишком громкая, слишком улыбчивая. Непонятная.       В этом кафе весь рабочий персонал состоял лишь из гулей, но их посетители, как ни странно, все до единого были людьми, что очень её удивило. Йошимура-сан тогда ответил на её немой вопрос, он рассказал, что Антейку - это не только кафе, это организация гулей двадцатого района. Она оказывает им необходимую помощь, обеспечивая гулей пропитанием, подбирая тела самоубийц или выкапывая свежие трупы с кладбищ.       Гули двадцатого района по негласной договоренности не нападали на людей, потому были игнорируемы ССG. А сам район считался самым тихим и безопасным во всем Токио.       Второй этаж полностью принадлежал кафе и был оборудован как многокомнатное жилое помещение для персонала Антейку и его редких гостей. Йошимура показал девочке скрытый подвал, в котором находится замороженное человеческое мясо и попросил ее не спускаться туда без взрослых, но знать, что в случае чего у них всегда есть пища и ей не нужно идти и добывать ее. А потом привел девочку в одну из многочисленных комнат сказав, что здесь она может отдохнуть и поспать. Та ни сказав и слова молча зашла в небольшое, но довольно просторное помещение, лишь кивнув благодарно напоследок, тут было тихо и почему-то ребенку, несмотря на то, что она здесь была совершенно впервые было даже как-то спокойно. Не уютно как в ее родной комнате, а просто спокойно.       Мирно.       Но даже не смотря на это она так и не смогла уснуть, а потому просто сидела на кровати, упершись спиной в стену. К ней заходила Рома, спрашивая не хочет ли она поесть, все таки девочка не питалась уже довольно долго. Конечно, для гуля, не использовавшего кагуне и не тратящего энергии, это не проблема. Но она должна была поесть, иначе совсем скоро начнётся голодание - не самый приятный для гуля процесс. Но девочка всякий раз отказывалась иногда и вовсе игнорируя озаботившуюся ей официантку.       Оставшись наедине с собой она вновь погрузилась внутрь себя, прижав к телу колени и обхватив их руками.       Закрылась.       Замкнулась.       И вновь в воспоминания, как в толщу воды опускаясь, напоследок глубоко вздохнув.       Десять дней... Ещё каких-то десять дней назад у неё была семья, они собирались в горы, планировали праздники, а теперь... Все это разрушилось в одно мгновение, их счастье разбилось, как разбивается фарфоровая ваза, а тысячи её частей лежат на холодном полу. Хочешь собрать все воедино, соединить их, но острые стеклянные края больно врезаются в кожу и ты сидишь, в порезах, перед осколками сломанного счастья, отчаявшись подобрать с пола хоть одну, а по детской коже стекает алая кровь...       Вновь и вновь сочится с порезов, порезов старых, но так и не заживших, а так же с новых, что больше не закроются.       Она сидела в комнате, не зная сколько времени прошло с тех пор как Йошимура привёл её в Антейку, да и не хотела знать. Она не может думать ни о чем, кроме казалось бы родного двенадцатого района, теплого дома, любящего отца и... ее сестренки... Тонкие пальцы с силой сжимают ткань на штанах, а сами руки начинают подрагивать, костяшки белеют, сбивается дыхание. Детское личико искажается в гримасе ненависти и боли, а мысли только об одном... Аято...       Девчушка чуть было не пропускает тот момент, когда дверь с тихим скрипом открывается. Наверное это снова Рома, сколько можно?! Она же ясно дала понять, что ничего не хочет, что ей ничего не нужно, неужели это так сложно понять и просто оставить ее в покое?!       Малышка резко поворачивает голову в сторону вошедшего, уже готовая как следует накричать на надоевшую официантку, да так и замирает, увидев незваного гостя. Это была не Рома, как она сначала подумала, не Йошимура-сан или Энджи. Это был мальчик. Маленький мальчик, её ровесник.       Он неслышно прикрывает за собой дверь, в руках у него какая-то книга в толстом переплёте, а на спине школьный портфель. Он спокойно проходит к столу, скидывает сумку на пол и садится за стул. Казалось бы совсем не замечая девочку, что сидела на кровати, обхватив колени руками, он открывает книгу и начинает её читать.       Она даже забыла о мыслях, не дававших покоя, и от удивления чуть приоткрыла рот, она не сводила взгляда полного изумления со странного мальчика. Он что, и вправду её не заметил? Он ведь гуль, он должен был ее почувствовать, да и что он вообще здесь делает?       Она хмурится еще больше, недовольно, раздраженно бросает: - Эй, уходи отсюда.       Мальчик отвлекся от книги и, наконец, посмотрел на неё своими серыми глазами, спокойными, умными и какими-то странными что-ли, она не может понять, но почему-то его глаза так не к месту выглядят на его детском лице. Так неправильно. Не подходяще совершенно.       Но через несколько лет обязательно поймёт, что его глаза были взрослыми, а взгляд цепким, пронзительным.       У ребёнка десяти лет не может быть такого взгляда...       Он долго смотрит на нее почти не отрываясь, приглядываясь к ней, наблюдая. А затем говорит так просто и легко, будто и не было того пронизывающего взгляда. - Почему? Это ведь моя комната.       Она сначала подумала, что ослышалась. Вся злость с примесью раздражения нарастающая внутри лопнула, как воздушный шарик, оставив за собой лишь удивление от внезапного громкого хлопка.       Девчушка в непонимании огляделась, ища хоть одну подсказку, говорящую о том, что здесь живёт этот мальчик. Что здесь живет ребенок. Но ничего, ни игрушек, ни разбросанных учебников, ни дисков, никакого беспорядка. Серая, полупустая комната. Лишь большой шкаф, набитый книгами, комод, стол, да кровать и больше НИ-ЧЕ-ГО.       У ребенка десяти лет не может быть такой комнаты...       Даже в ее собственной то и дело находились вещи, разбросанные по всюду: книжки, ручки, диски, наушники. А ведь она всегда тщательно следила за своей комнатой, в ней не должно быть ничего лишнего, думала она.       Но это...       И все таки она понимает, мальчик не врёт, ему просто незачем это делать. Девочка смотрела в его серые глаза, не отрываясь, румянец медленно ложился на её лицо, пока оно полностью не стало красным. За эти пять минут она почувствовала столько различных эмоций, сколько не ощущала всю последнюю неделю: раздражение, удивление, даже лёгкую обиду, затем снова раздражение, изумление, неверие, понимание, смущение, стыд. Финальной точкой стала злость. - Да пожалуйста! - она чувствовала себя просто ужасно идиотски, а потому очень сильно разозлилась. Ей не нравилось это чувство. Она немедленно встала с кровати, и выпрямив плечи, гордо пошла к двери, громко топая ногами по паркету. Уже ухватившись за железную ручку она услышала позади себя спокойный голос: - Стой, - уголки его губ чуть приподнялись, образуя лёгкую улыбку, а в глазах уже не было того безразличия. - Я не это имел в виду, извини. Останешься?       Она медленно повернулась в его сторону, обиженно и в то же время зло надув щеки. Но по немногу начала успокаиваться. Смерив его недовольным взглядом, она медленно прошла обратно к кровати и опустилась на мягкую простыню.       Мальчик все это время вглядывался в ее глаза, а потом, встав со стула, подошёл к ней. Он протянул Тоуке ладонь и представился: - Канеки Кен, приятно с тобой познакомиться, - он улыбнулся совсем немножко, но так искренне и тепло, что девчушка не смогла скрыть своего изумления и не сразу ответила на рукопожатие.       В который раз он ставит её в тупик своим поведением, подумала девочка, переводя взгляд с серых глаз на бледную руку с длинными, тонкими пальцами. - Тоука... Тоука Киришима.       Она смотрела на его детское лицо, прямой нос, тонкие губы, смотрела на бледную кожу и необычные белые-белые волосы.       И лишь потом, многим позже, когда за окном начали сгущаться сумерки она поняла, что за все время, которое она провела вместе с Кеном, девчушка ни разу не вспоминала о той ночи. Ни единого разу, полностью переключив все свое внимание и мысли на этого странного, необычного мальчишку.

***

- Завтра в двадцать втором районе состоится открытие нового торгового центра, вы же пойдёте со мной? Да? Да?       Рома все утро бегает туда-сюда, как заведенная, укушенная, помешанная, взбалмошная, шумная, и, о боже, еще больее надоедливая.       Сегодня у них выходной, кафе не работает как и весь персонал. Полностью посвятив свободное время своим личным делам.       Канеки повел Хинами в книжный магазин, Энджи с Ирими пошли навестить знакомых, Йошимура-сан тоже ушёл, тем самым избавив себя от этой ужасной участи. Рома умела надоедать, а ещё она всегда добивалась своего. Но ей не свезло, ибо приходиться упрашивать пойти с ней самых непробиваемых и не реагирующих на чужое нытье гулей в Антейку, а именно Тоуку Киришиму и Нишио Нишики, которым посчастливилось сегодня остаться в кафе с этим низкорослым монстром, так как дел у них не нашлось, о чем оба сейчас очень сильно жалеют... - Достала! Хватит уже скакать туда-сюда, у меня от тебя в глазах рябит, а от твоего противного писка в ушах закладывает! - Нишио, терпевший это безобразие уже довольно долгое время, чем не мало удивил Тоуку, вскочил с дивана, пыхтя под нос различные ругательства, вышел из гостиной громко хлопнув дверью. Тем самым оставив Тоуку наедине с этой маленькой, но, несомненно, глобальной катастрофой .       Наедине. Наедине...       Че-ерт... - Тоука-ч-а-а-н!!! - Рома не была расстроена, нет, но сейчас, используя весь свой актерский талант, старательно пыталась это показать, вешаясь Киришиме на шею, громко шмыгая носом и утирая невидимые слезы. - Ну хоть ты не покидай меня! Сходи со мной, больше не кому! Умоля-яю!!!       От её голоса и вправду уши закладывает, особенно когда она вот так воет, думает Тоука, раздраженно потирая виски. - Ну Тоука-ча-а-ан! Тоука! Всего на пару часиков, просто посмотрим как там, что там. Ты же тоже девочка, как тебе может быть это не интересно! Там полно всяких модных магазинов, прикупим тебе платье, пойдёшь с Канеки-куном на свидание-е-е!!!       Рома может и ведет себя глупо, да и выглядит довольно недалекой, но, стоит отдать ей должное, она очень наблюдательна и красноречива. А обуздать ее нрав и желания может только Йошимура или Кен. Кен, который ушел гулять с Хинами. Кен, который скорее всего придет уже к обеду и у которого будет свободен целый вечер... - Хорошо, я согласна. - Ура! Ты не пожалеешь, Тоука-чан!

***

      В помещении холодно, а через заколоченные окна почти не поступает света, лишь сквозит ветер по пустынным коридорам. На улице весна красит улицы яркими цветами, а солнце на небосклоне сейчас находится в самой высшей своей координате. Но в этом месте будто замерло время, остановившись в точке тьмы и холода. А деревянные доски и холодные стены стали барьером, не пропускающим ни капли света, ограждающим это место от цветущего мира. - Так значит прямо на открытии торгового центра в двадцать втором районе...       Эхом отскакивает от стен и тут же глушится. Фигура покорно застыла у двери, а свет, проникший сквозь заколоченное окно выхватывает длинные пряди синих волос и блик кожаной куртки. - Хорошо, я сейчас же доложу об этом остальным. Разрешите идти?       Обращается учтиво, чуть склонив голову, челка прикрывает глаза. Она уже знает, что услышит, но все равно не может сдержать предвкушающей улыбки. - Ступай, Аято. Можете задержаться...

***

      Тоука и Рома подходили к светофору, когда загорелся зеленый свет они вместе с толпой, пришедших к торговому центру, двинулись по полосе, вдоль дороги. Вскоре перед ними показалось высокое здание в девять этажей.       Вокруг него столпилось огромное количество людей, в основном это были молодые женщины, да девушки-подростки, но можно было найти в толпе и мужчин.       Многие притащили сюда своих мужей и парней, которые уже представляли себе долгие, мучительные часы ожидания своих дам сердца в бесчисленных лабиринтах магазинов, жалкие потуги упрашивания ту оторваться от витрины, за которой она стоит уже больше получаса, доставая молоденькую продавщицу-консультантку, бесчисленные вопросы типа: Что ты думаешь? Как мне? Я в нем не толстая? И ла-ла-ла...       Тоуку это скопление людей начинало раздражать, а в мыслях она все чаще жалела о том, что вообще согласилась сюда придти. - Ого, какое большое. Такой в двадцать втором районе единственный! - Ахнула Рома и бросилась ко входу, Тоука, раздраженно выдохнув, последовала за ней.       Куплю себе платье и тут же уйду, думала Киришима, оглядывая бесчисленные бутики, афиши, различные украшения на стенах, декоративные деревья и большой фонтан, окруженный скамейками, в самом центре зала. И все это буквально утопало в разноцветном ворохе шариков, что своими пестрыми оттенками буквально выедали глаза, по крайней мере Киришиме, Роме похоже на все это было абсолютно наплевать, она с решимостью и непробиваемостью танка протискивалась сквозь разношерстую толпу людей. - Ну что ты встала столбом, пойдём, зайдем вот в этот вот магазинчик! - Рома взяла Тоуку под руку и повела её внутрь, поздоровавшись с продавщицей, она сразу начала осматривать модели различных платьев.       Вот она вытаскивает одно. Слишком короткое и жёлтое, по мнению Тоуки. - Не-ет, это не пойдёт, у тебя рост высокий. Ну-ка, а это что? Нет, не то, это тоже не то, и это-о. О! А примерь-ка вот это! - Рома наконец нашла то, что было лично ей вполне по душе и помахала перед Тоукой белым, чуть расклешенным платьем с рукавами в три четверти, не слишком длинным и не слишком коротким.       Киришима осмотрела его внимательным взглядом и, задумчиво кивнув, пошла в примерочную.       Пока Тоука примеряла на себя платье Рома времени зря не теряла, тут же начиная подыскивать что нибудь и для себя тоже. Любимого у неё, конечно, нет, но красиво-то выглядеть хочется! Увлекшись разглядыванием одежды, почти лицом зарывшись в вешалки, она даже не заметила как шторка примерочной отодвинулась и от туда вышла Тоука. - Кхм... Ну, как..? - Рома тут же подняла голову, встретившись с хмурым взглядом, скрывающим смущение. Впрочем, как и всегда. Обычная защитная реакция Тоуки Киришимы. А потом, наконец, перевела взгляд на само платье.       Глаза Ромы медленно распахнулись, наполняясь восхищением. - Тоука-ч-а-а-н! Тебе так идёт! Почему мне раньше не пришла идея нарядить тебя в такое милое платье! Вот глупая! Кен-кун с ума сойдёт, когда тебя увидит! - восторженно оглядывая подругу воскликнула Рома, она и подумать не могла, что хмурой Тоуке-чан так идут платья. И почему она никогда их не носила все время одевая на себя только шорты и рубашки. - Да что ты несешь, я... - Смущено-возмущенный возглас вдруг прервали испуганные крики, что доносились с верхних этажей здания. - Гули!!! Бегите, гули!!!       С лестниц и эскалаторов начали сбегать люди, толкая друг друга в стороны, стремясь как можно быстрее спуститься вниз, к выходу. Испуганный персонал тут же начал выбегать из магазинов, как и покупатели, что различили в бесчисленных криках ужасающие слова:       Гули... - Успокойтесь, все сохраняйте спокойствие! - Пытались образумить и утихомирить толпу, охранники центра, но их никто не слушал. Все было безуспешно. В панике люди бежали к выходу, игнорируя их слова, не замечая под ногами поскользнувшихся и упавших. Не слыша болезненные крики, хруст ломающихся костей, в ужасе продолжая бежать дальше. Ничего не замечая, видя перед глазами только выход. Только путь к спасению и ничего больше.       Вдруг, охранник, что стоял ближе всех остальных к широкому витражному окну, дернулся, с задушенным хрипом падая на пол и заливая кровью пространство вокруг себя.       Толпа взвыла.       Из его тела торчал длинный, мерцающий кроваво-алым, кагуне.

***

- Сестренка Тоука скоро вернётся? -спросила Хинами, сидя за столом. Она делала домашнее задание, в котором ей как и всегда помог разобраться Канеки.       Кен откинулся на спинку стула, держа в руках карандаш, которым он безжалостно зачеркивал неправильные ответы в тетради Фуэгучи. - Не думаю, что Тоука долго продержится в компании Ромы, особенно в таких обстоятельствах, так что, да, она скоро вернётся.       Он обернулся к окну, вглядываясь в синее небо, оно постепенно заплывало тучами, хотя в прогнозе на этот день о дожде не было ни слова.       Как-то это все... - Канеки! Там, в новостях... - в комнату ворвался запыхавшийся Энджи, испуганно тыкая пальцем себе за спину. - Вниз, скорее, там по телевизору...       Кен быстро поднялся и выскочил из комнаты, услышав за собой топанье маленьких босых ног Хинами. Спускаясь вниз по лестнице и уже приближаясь к гостиной он уловил слова диктора новостей: - ...нападение гулей на только открывшийся торговый центр в двадцать втором районе. Люди, что были внутри оказались в ловушке. Следователи ССG уже выехали на место...

***

      Аято нравилось смотреть на всех этих людей, они увидели лишь блеснувший на солнце кагуне Наширо и люди тут же начали кричать, бегая туда-сюда, как маленькие муравьи, залезая друг на друга, топтая друг друга, стремясь спасти лишь собственную жизнь.       Она стояла на крыше здания, её задачей было подать знак остальным, как только почувствует приближение ССG, а пока Аято полностью наслаждалась шоу, разворачивающимся за стеклянной крышей, там, внизу.       На восьмом этаже показалась Миза, уже убившая несколько человек. Сейчас она не спеша шла за остальными, выпустив вперед себя тройные клинки. На пятом были слышны весёлые выкрики Наки и хохот Сейдо, виднелись на первом этаже атласные плащи Куроны и Наширо. Но в основном, со всех этажей, раздавались полные боли и ужаса крики, летали по всюду алые брызги крови. Живых людей уже почти не осталось, гули с особым рвением уничтожали их одного за другим. Аято почувствовала металлический запах гари, так пахнет куинке - оружие, которое ССG использует против них, гулей.       Их много, они идут на помощь этим жалким людишкам, что не могут себя защитить. Но которые сами затоптали до смерти несколько человек совсем недавно.       Сильные люди защищают слабых... это же так глупо... Слабые должны умирать.       Глупые, беззащитные люди. От того они и валяются сейчас там, с выворченными внутренностями, жалкие, бессильные...       Аято подаёт сигнал всем остальным и они, используя кагуне, быстро поднимаются на крышу, смотрят как выходят из машин следователи с оружием наготове, окружают здание.       Слабые... - Становится все веселее! - Слизывая с руки кровь, выкрикивает Наки и немедленно прыгает вниз, ловко приземляется на землю и начинает атаковать, за ним, на лету активируя кагуне, следуют и все остальные. Аято готовится прыгнуть следующей, но резко останавливается, глубоко втягивает воздух.       Оборачивается и медленно, будто не веря, не понимая еще до конца, подступает к стеклянной крыше, разбитой в нескольких местах и покрытой трещинами и кровью. Дальше от парапета и все ближе к выходу. Шаг за шагом.       Этот запах, не могло показаться... Она немедленно снимает маску и снова вдыхает.       За восемь лет он немного изменился, но... это ведь она, а её запах она узнает из тысячи...       Пульс непроизвольно учащается. Вот сейчас, сейчас все действительно становится интересным.       Сестрица...       Губы растягиваются в широкой улыбке, она надевает маску обратно на лицо и, не обращая внимания на кровавую бойню, что разворачивается у центра, перед главным входом, идет к выходу с крыши, там, преодолевая лестничные пролеты, спускается вниз, на самый первый этаж...

***

      Тоуке не страшно, нет, но она заметно нервничает, ведь в случае чего они просто не смогут себя защитить, нельзя раскрываться, если хоть кто-то, не важно, человек или гуль, увидят их кагуне... - Рома, спрячемся здесь, в магазине, вряд ли они сюда зайдут, их сейчас большое скопление у выходов. - Одергивая подол платья сосредоточенно сказала Тоука, на что Рома лишь кивнула. Киришима повела её в глубь магазина и они спрятались в небольшой подсобке. Из-за такого обилия человеческой крови вокруг, их вряд ли смогут вычислить по запаху, но им все равно придется сидеть здесь. Пока что-нибудь не поменяется в их незавидном положении.       Тоука вслушивается в затихающие крики, она слышит свист ветра, рассекаемого чужим кагуне, слышит как хрипят пока ещё живые люди, слышит чей-то безумный смех, радостные крики, булькающие звуки...       Рядом начинает копошиться Рома. Глаза ее на миг сверкают, отдают алым, а склера немного темнеет. Она крепко зажимает нос рукой.       Все таки этот запах трудно игнорировать, думает Тоука, не мертвых людей, коим они обычно питаются, а живых. Тёплый аромат крови, мяса, горячего сердца...       Киришима тяжело выдыхает и прикрывает глаза, чтобы скрыть черно-алое марево в них. Призывает себя успокоиться. Сжимает руку Ромы в своей холодной ладони, крепко держит. Рома чуть вздрагивает и произносит тихо: - Там, на улице CCG, - она ведёт головой в сторону и продолжает. - А их нет, думаю они поднялись на самый верх.       А ведь точно, Тоука даже не заметила как кругом все стихло, никакого шума. Мёртвая тишина... - Хорошо, тогда... - Тоука вдруг странно дергается и застывает, шокировано смотря перед собой, оглядывается, а затем открывает дверь подсобки и не говоря ни слова, быстро выбегает из бутика. Поворачивается в сторону лестницы, ведущую на верхние этажи. Вдыхает в себя воздух, пытается что-то понять, вспомнить. Глаза бездумно бегают по лестнице, но не смотрят. Тонкие брови хмурятся.       Запах... Запах...       Рома, выбежавшая следом, недоуменно застыла позади Тоуки, посмотрела в сторону лестницы, никого, лишь слышится чёткий звук шагов, что эхом расползается в тишине помещения.       Стук. Стук. Стук...       Кто-то очень медленно спускается к ним.       На самой верхней ступеньке появляется нога в тяжелом ботинке, затем вторая. И вот уже показалась целостная фигура, в чёрном балахоне, она застыла по середине лестницы, облокотилась о перила локтями. Медленно стянула с себя капюшон, а затем так же не спеша, будто растягивая удовольствие, маску. Маску чёрного кролика, с огромной окровавленной пастью, разинутой в оскале.       Рома в непонимании и изумлении вглядывается в такие знакомые черты лица, в эти синие глаза, синие волосы, бледную кожу и темноту вокруг глаз. Она так похожа и в то же время так отличается от... - Ну здравствуй, сес-три-ца...