Immortals

События двух месячной давности уже почти забыты и дело не столько в его незначительности, нет. Черного Кролика все еще ищет усердно отдел по отлову гулей, еще мелькают фотографии молодой девчушки на экранах телевизоров и хранится досье на особо опасного гуля, мало по малу, но пополняющееся новой информацией. Уже известно о примерном росте, телосложении, и характерных чертах в движениях и походке. Специалисты уже выяснили некоторые детали в физиологии Черного Кролика. В отличие от многих других гулей легкость и общее строение тела позволяет ей большую ловкость и изворотливость. А потому в рукопашном бою она акцентрирует огромное внимание на ударах ногами с подвижной стойки, включает систему блоков, ударов руками раскрытой ладонью, а также подсечек и фиксирования суставов. Черный Кролик чаще всего применяет разящие удары ребром ладони или сжатым кулаком в такие места как: вершина головы (темя), горло, затылочная часть головы, глаза, паховая область, ребра и солнечное сплетение. Таким образом она хочет либо максимально быстро вывести противника из строя, либо принести ему как можно больше боли, прежде чем уничтожить. Удары ее быстрые и точные, направлены на самые болезненные места. Черный Кролик является серьезным противником как в ближнем, так и в дальнем бою, как активируя свой укаку, так и без него. На счету у нее огромное количество смертей, как среди обычных граждан, так и среди самих следователей. И тем не менее, до недавнего времени ей удавалось сохранять инкогнито, так как все свидетели ее появления в том или ином месте были уничтожены. То немногое количество следователей, которым за все эти дни удавалось выйти на нее на данный момент значатся пропавшими без вести. А потому CCG Черному Кролику присвоил ранг - SS с пометкой: ~. Что означает - полные способности гуля до сих пор не известны. Психологи составили ее примерный психологический портрет, было выявлено, что гуль, как и многие ее сородичи обладает характерными садистскими наклонностями, склонна к агрессии и театральному проявлению собственной силы. Жестока - ее жертвы, как и жертвы Джейсона изуродованы до неузнаваемости, но в отличие от Ямори, питается она лишь мужчинами и взрослыми женщинами. Недавно было выяснено, что Черный Кролик возглавляет одну из группировок Древа Аогири – «Лезвия». В данной группировке насчитано примерно 19-23 гулей самых различных рангов. Точное количество подчиненных в самом Древе и их лидеров до сих пор остается неизвестным. Тем не менее, в главном департаменте CCG уже около двадцати шести досье на гулей, что входят в Аогири. До недавнего времени это были лишь мелкие сошки, гули, обладающие рангом не выше S, не считая Ямори, сбежавшего из Центра Заключения. Происшествие двух месячной давности, и аноним, приславший видео, способствовали добавлению к другим досье информации о новом, но гораздо более значительном гуле. И тем не менее, память о Черном Кролике сохранилась лишь в папках документов и на уме следователей, стертая и ставшая уже не столь важной, вытесненная из жизни людей другой, более шокирующей и ужасающей новостью. - Убийства все еще потрясают улицы двадцатого района. Его жителей, изуродованных до неузнаваемости находят на самых видных и публичных местах. Вчера, в центре города патруль городской полиции в четыре часа утра обнаружил труп, опознать его личность смогли лишь проведя тест на ДНК и сравнив отпечатки пальцев в базе городской больницы, ведь даже родственники сначала не узнали в этом изуродованном теле юную Харусе Тайдзе. Девушка лежала на одной из скамеек близ рядом находящегося фонтана. Так же было найдено тело молодого парня на крыше жилого многоэтажного дома. Жильцы верхних этажов увидели капающие с навеса алые капли и тут же позвонили в полицию. Убитым оказался двадцатилетний Ируко Сузо. И по сей день жители двадцатого района находят на улицах изуродованные трупы. Исключительно молодых людей, те лежат у магазинов, на крышах автомобилей, веревкой подвешены к ветке дерева, в парке, в озере недавно всплыл труп, он пролежал там несколько часов окрашивая воду в мутно багряной цвет. Убийства, что происходили в других районах перешли на самый тихий и самый безопасный район. Количество жертв в двадцатом районе, бывшее самым низким, стало самым высоким в Токио, нигде за два месяца еще не происходило столько убийств сколько произошло здесь. Улицы патрулируют, а люди с наступлением сумерек не выходят на улицу, но гули теперь ищут своих жертв не снаружи, они проникают в дома, туда где радиус действия самый низкий, туда где спрятаться сложно, туда откуда сбежать довольно трудно. Наши дома, наши обители стали ловушками, западнями. Просьба ко всем жителям двадцатого района, а в особенности людям, чей возраст колеблется от восемнадцати до двадцати одного года при любом намеке на присутствие в доме кого-либо кроме вас или вашей семьи звонить следователям по отлову гулей и срочно убегать из дома. Не паникуйте и ведите себя предельно тихо, в каждом квартале стоит патруль начиная с шести часов вечера. Так же по улицам проезжают машины полиции, у каждого дома устанавливают камеры видео наблюдения. Повторяю, при малейшем признаке опасности звонить в главный отдел CCG или в полицию и в первую очередь назвать свое место нахождения, к вам тут же выедет наряд, стоящий в минимальном к вам расстоянии. Просим всех жителей двадцатого района о предельной осторожности. – На этот раз диктором центрального новостного канала является взрослая женщина, ей лет сорок, может чуть меньше. Это не та молоденькая брюнетка, что читала новости елейно мягким голосом, просвещая каждого о поимке того или иного гуля. Эта женщина серьезна, она не пытается выставить свое лицо в более красивом ракурсе, не растягивает слова, заученные и вызубренные. Не улыбается на камеру, сверкая белыми ровными зубами и милыми ямками на щеках. Эта женщина… другая. Знающая и опытная. Она знает, о чем говорит, а потому предупреждает других, не чеканит заученный текст, даже к бумагам, лежащим на столе не прикасается. Смотрит прямо в камеру, хмурит брови взволнованно. За толстым слоем тональника наверняка бледная кожа, нездорового сероватого оттенка, а под глазами синяки расплывающиеся синеватым по коже. Эта женщина наверняка стала той, кому пришла незавидная участь опознавать изуродованное тело близкого человека. Потому ее тон такой… знающий. Хинами выключает телевизор, сжимая пульт в ладошке. Сейчас в гостиной нет никого, лишь она одна. Остальные в кабинете Йошимуры-сана, сидят там на протяжении уже около получаса, что-то обсуждают. Хотя, почему что-то? Хинами прекрасно понимает, что именно. Ведь только-только о причине их разговора она смотрела репортаж. Убийства. Хинами знала, что так оно и будет. Что Древо Аогири захочет установить свою власть и здесь. Ведь к ним примкнули уже около четырех районов. Но им все мало. И теперь они захотели захватить власть над их двадцатым районом… Ведь поработив Антейку, все остальные гули, что хотели мирной жизни, сдадутся и вступят в Древо. Сидя здесь, на диване, в полном одиночестве, в то время как все остальные сейчас находились в другом месте, Хинами как никогда почувствовала себя маленькой и совершенно бесполезной. Она ведь ничем не может им помочь, потому что она всего лишь ребенок… Она не может принимать участие в их проблемах, не может их поддержать. Она ничего не может. Ей остается только подождать, когда они выйдут и спросить, и то не факт, что от нее ничего не скроют. Ведь дела у двадцатого района и вправду очень плохи, Хинами это понимает, мирная жизнь кончилась. И гули, и следователи напряжены до предела. Сородичи боятся Аогири и боятся CCG, не знают, что делать, что будет дальше. Одни вступают в Древо, ища защиты от следователей, другие в Антейку, прячась от разбушевавшейся группировки. Одни идут сражаться за свой вид, другие просто хотят мирной жизни для них же. Среди гулей произошел раскол и даже следователи это понимают. - А я ничем не могу им помочь… - Хинами переводит взгляд на широкую фотографию, что украшает стену их гостиной. Та в золоченной раме, с рельефами узоров по краям, переливается аккуратным и мягким при свете солнца – ее выбирала Хинами. Когда они с Ромой проходили мимо витрины магазина, в центре города, и Фуэгучи увидела эту красоту она сразу же вспомнила о фотографии, что хранится в альбоме и решила, что вытащит ее и обязательно поставит именно в эту рамку. С тех пор та самая фотография висела в их гостиной уже на протяжении двух лет. На ней был изображен весь персонал Антейку. Хинами подходит к стене, на которой висит изображение, проводит пальцами по стеклу, аккуратно, еле касаясь подушечками, как будто одно неровное движение, и та пойдет трещинами, разрушится. Вся их семья в полном составе. На диване с высокой спинкой и узкими, мягкими подлокотниками сидели легко улыбающийся Йошимура-сан, Нишио-кун с недовольным видом скрестивший руки, на заднем плане, за диваном, весело хохочущий Энджи и обаятельно красивая Ирими-сан, в кресле неподалеку улыбающийся одними глазами Канеки, стоящая рядом Тоука, чуть раскрасневшаяся, с все еще возмущенным видом. Хинами помнит, в тот момент Рома весело предложила ей сесть на колени к Канеки, чтобы попасть в объектив камеры, тогда Тоука шикнула на нее и демонстративно осталась стоять. Сама же Рома, как и Хинами перевалилась за спинку дивана, на котором сидели Йошимура и Нишики, и весело улыбаясь, они обняли с двух сторон менеджера кафе. На этой фотографии они такие счастливые… Времена тогда и вправду были самыми спокойными и светлыми. Не то что сейчас, с грустью думает Хинами, оглядывая пустую комнату. Именно здесь, два года назад они и сфотографировались. Раньше это изображение вызывало у нее счастливую улыбку и веселый смех, но сейчас… Сейчас сердце наполняется грустью, что иногда просто не дает сделать ни вздоха, ни выдоха, а взгляд болью и тоской, масляной пеленой, отпечатавшейся на дне карей радужки чем-то липким и неприятным. А вдруг таких времен больше никогда не будет? Вдруг их семья разрушится и от нее останется лишь этот снимок? Хинами отходит от стены, качая головой из стороны в сторону. Нет, такого не может произойти, не может. Но против воли, вырываясь наружу со временем все больше и больше. Все обострившиеся чувства и инстинкты говорят об обратном. Сочувствующе шепчут: «Это уже происходит, глупая Хинами, уже…» Слышится хлопок входной двери их заведения, бренчит весело колокольчик и вскоре в гостиной появляется Кими, она быстро оглядывается в поисках и наткнувшись на Хинами улыбается, легко и непринужденно, так как может только она. - Здравствуй, Хинами-тян. А где все остальные? Я, наверное, не вовремя? – заметив выражение лица Фуэгучи чуть взволнованно спрашивает Нишино. - Нет, я… Все в порядке, Нишио-сан скоро подойдет, вы присаживайтесь. – Хинами выдавливает легкую улыбку, видно, что девушку Змея это не капельки не убедило, но та больше не стала расспрашивать, в конце концов, нельзя лезть в душу и заставлять что-то рассказывать особенно если этот кто-то совсем этого не хочет. - Ясно. Нишики давно просил зайти к вам, но выбраться удалось только сегодня, все времени свободного не было, столько дел навалилось с этими экзаменами, не соскучишься, ‒ аккуратно присаживаясь на кресло, весело улыбаясь, сказала Кими, ‒ как у тебя дела, кстати? Слышала, что ты делаешь большие успехи в учебе. – Тепло улыбаясь спросила девушка, в ее глазах Хинами видела искренний интерес и заботу. Кими такая, если она что-то спрашивает, то с неподдельным участием, не ради вежливости, а действительно интересуясь. Хинами снова улыбнулась и сейчас улыбка хоть и была совсем легкой, но уже настоящей, не натянутой. - Да, братик хорошо мне все объясняет и помогает. Я уже могу прочитать легкие литературные произведения, хоть и некоторые слова даются с трудом, и порой попадаются такие, значение которых мне не совсем понятны. Но я их стараюсь запоминать. По математике у меня все же лучше, главное ведь запомнить правила решений, а потом действовать – меня братик научил, ‒ присев на диван проговорила Хинами, теребя в руках подол своей коричневой юбки. Она старалась не поднимать взгляда, но он все равно то и дело скользил к той фотографии. Фуэгучи чуть наклонила голову, а потому Кими не было видно какой грустью наполняются карие глаза стоит им взглянуть на тот снимок. Когда Нишино собиралась что-то сказать дверь гостиной открылась и в комнату вошел Нишики. Видимо учуяв запах своей девушки он, не задерживаясь у Йошимуры, пошел к ней. - Ты рано, обычно по субботам в три приходишь, – кинул парень подходя к Кими и приветственно целуя ее в щеку. - Последнюю пару отменили, преподаватель заболел, ‒ ероша светлые волосы произнесла Нишино, улыбаясь, казалось, еще ярче. - Ладно, пойдем уже домой, у меня от них всех начинается мигрень, ‒ потянув девушку к выходу пробурчал недовольно Нишио. - Но я ведь даже ни с кем не поздоровалась, ‒ удивленно всматриваясь в его лицо сказала Кими. - Потом. Все потом. Я хочу домой. Нишино все-таки разглядела что-то такое в его глазах, после чего не стала больше с ним спорить, лишь попрощалась с Хинами и покорно последовала за своим парнем, сжимая в ладони его потряхивающую руку. Хинами уловила чувство голода Змея, как только он подошел к гостиной. ********************** Аято уже второй день безвылазно сидит в своей, так называемой, комнате, несмотря на удвоенные поиски CCG Древа Аогири, они все еще не сменили локацию в нежилом секторе у реки Удзи, близ четырнадцатого района. Сюда несколько раз вламывались следователи, но гули чуяли их запах еще задолго до их появления и успевали спрятать все признаки своего присутствия, перебираясь на отдаленное расстояние и разбредаясь по районам, ровно до тех пор, пока глупым людям не надоест искать призраков в заброшенном здании, обычно это занимает не больше четырех часов. Затем они уходят. Но через месяцы снова возвращаются пытаясь застать врасплох, пользуясь эффектом неожиданности. Учитывая, что поймать они пытаются гулей, из которых превосходящее число отлично чувствуют их запах – это глупо. Хотя, все, что делают люди, глупо. Удивлению здесь нет места, только жалости. Аято усмехается, прикрывая глаза. Несколько дней назад, когда она ходила на охоту в двадцатый район, ее выследили несколько патрульных. Конечно, хвост она почувствовала сразу, а потому повела их на заброшенную фабрику. Недалекие следователи не почувствовали подвоха, а даже если и так, похоже, были полностью уверены в собственных силах, а потому шли за ней, конечно, соблюдая дистанцию и пытаясь ничем себя не выдать. Хотя это было сложно, Аято буквально чувствовала распирающее их высокомерие и гордость за самих себя. Еще бы, вычислили Черного Кролика, гуля ранга - SS. Не решаясь поделиться славой за поимку или убийство (тут уж как получится) такого кадра, они как Аято и предполагала даже не подумали вызвать подмогу или хотя бы доложить о своем местонахождении, соврав, что находятся в данный момент на посту. Аято помнит, как она их убивала, медленно и мучительно. Голову особо крикливого она послала в главный департамент, на имя Курео Мадо, с ласковым обещанием, что скоро, и его голова будет храниться в картонной упаковке. Всех следователей Аято презирала одинаково сильно, но именно к этому относилась с особой неприязнью и агрессией. Тогда, когда она не выполнила приказа, заключающегося в поимке Амона Котаро и доставлении его сюда, она сделала хуже самой себе. Ведь это было не только привилегией их лидеров, нет, Амон Котаро нужен был и самой Аято. Он был самым приближенным к этому уроду Мадо, конечно, не считая его единственной дочери, которая, к величайшему сожалению, сейчас живет за границей. Аято перекатывается на спину, задумчивым взглядом упершись в потолок. Возможно после ее маленькой шалости он сам найдет ее, вряд ли его характер позволит какому-то гулю так над ним насмехаться. Да, он сам меня найдет, потому что бегать за стариком я не собираюсь, этот идиот сам захлопнет крышку своего гроба, губы Аято кривит в ухмылке, жестким блеском отражаясь на вершине зрачка. За дверью слышится топот ног и вскоре на пороге появляется недовольная Миза. - Срочное собрание, спускайся вниз, – не дожидаясь ответа девушка ускользает из поля зрения, оставив дверь открытой, намекая, что дело действительно не терпит отлагательств. Аято раздраженно закатывает глаза, но все же встает с постели, и, раздумывая о причине столь внезапного собрания, медленно расправляет складки на задравшейся при лежании юбке, выходит из комнаты, захлопывая за собой деревянную дверь. Спускаясь по бетонной лестнице на первый этаж, она замечает, что сейчас здесь присутствует лишь ее отряд - Лезвия. Аято быстро пробегается взглядом по знакомым лицам, отмечая, что многие стоят с таким же вопросительным выражением, не зная причины столь неожиданного собрания. Когда Киришима входит в просторную комнату, все ожидающие взгляды обращены на нее, видимо гули подумали, что собрал всех здесь их руководитель. Но Аято молча качает головой, давая понять, что она не имеет к этому никакого отношения. - Так это не ты, что ж мы тогда здесь все делаем? Я вообще-то обедал. ‒ Недовольство Хооруго можно ощутить буквально на физическом уровне, и его можно понять. В дневное время члены Аогири обычно находятся в пассивной стадии, а точнее в лежачем положении, на кровати, проявляя себя лишь с наступлением сумерек. Да и собрания у них проходили лишь по вечерам, а сейчас только полдень. А потому многие гули его поддержали кто-то молча, а кто-то вслух высказывая свое мнение по поводу ситуации и шутника, что их здесь собрал. Возмущенный галдеж прекратился, как только в помещение зашел Татара и идущий после него Наки, что нес в руках какие-то бумаги. - Вы здесь по моей личной просьбе, – обводя всех присутствующих нечитаемым взглядом произнес гуль. – Завтра ночью вы отправляетесь в лабораторный отдел CCG. Стоящие по среди зала гули перекинулись неоднозначными взглядами. Обычно о штурме на то или иное место им сообщали за несколько дней, давая возможность изучить само здание, прилегающую территорию, да и просто подготовиться, а именно найти добычу и наесться. Не обращая внимание на непонимающие взгляды многих, Лидер продолжил отстраненно-прохладным тоном: - Было выяснено, что в лаборатории пытаются разработать экспериментальный куинке из части какухо Ямори и погибшего Норо. По понятным соображениям какухо Джейсона было извлечено лишь частично, но из тела Норо какухо удалили полностью. Заберите их. Образцы уничтожьте. Удостоверьтесь, что ни единой ткани или элемента не осталось в хранилище. Нельзя дать им разработать полноценную какуджа-броню из какухо Норо. Гули новости о разработках нового куинке, а тем более брони, были не рады от слова совсем. Ведь следователи, что будут их использовать намного увеличат свою боевую мощь и тогда гулям, не обладающим ни химера-кагуне, ни какужда будет сложно с ними тягаться, а те, что стоят ниже ранга S и вовсе не смогут им противостоять. Но тогда какуджа-брони было критически мало, а точнее всего две на все отделение Токио, с участием того, что справиться с ними могли лишь единицы, да и разработка эта судя по всему была экспериментальная. Но испробовав их в бою, результатом ученые, похоже, остались довольны. Члены Древа Аогири прекрасно знали: следователь Шинохара и Котаро - единственные на тот момент, чье тело смогло выдержать мощь какуджа-брони вдвоем истребили банду Клоунов, численность которых составляла двадцать шесть гулей от С до SS ранга. Находящиеся в комнате отлично понимают всю опасность ситуации. - Что насчет пленных? Или убить можно всех? – Спрашивает Миза, решительный блеск в ее глазах, говорит о том, что будь там хоть тысяча вооруженных следователей она обязательно выполнит это задание. Из личных соображений, понимает Аято. Черный Кролик прекрасно знал об отношении Мизы к одному из Лидеров. Та не в прикрытую им восхищалась, смотрела на него с щенячьей преданностью в глазах и чуть ли ни с благоговением. Все в Аогири знали, как пошатнулась ее психика после его смерти, и как сильно она хотела вломиться в Кокурию, узнав, что его тело забрали CCG. С момента его гибели в катакомбах прошло полгода, но Миза не отреклась от мысли о мести. И, Аято знает, не отречется, не забудет. И пусть уже не сможет вернуть своего кумира, перебьет всех, кого только сможет. А какухо – единственное, что от него осталось не будет использовано в руках следователей. Миза никогда не позволит этому случиться. И пусть ценой собственной жизни, но она во что бы то ни стало заберет частичку Норо. И та не будет использована с целью истребить свой же вид. - Действуйте по обстоятельствам. Но, ‒ жестко прерывает довольный говор, обрадовавшихся таким расположением Нико и Шикорае. Ведь обычно «действовать по обстоятельствам» означает полную свободу действий, без каких-либо ограничений. – Не советую вам всем там задерживаться. Костюмы перекроют для CCG дорогу в первый район, но ненадолго. Наки передаст вам план здания и список сотрудников. Хранилище находится во втором корпусе главного здания. Выходите после полуночи. Татара разворачивается, делая шаг в сторону выхода, но голос Аято, настигший его у порога заставляет ненадолго задержаться. - Почему именно мы? Ямори был пойман, и это он позволил вытащить часть своего какухо этим жалким крысам. Пусть идут Костюмы и вместе с ним исправляют ошибки своего командира. Стоящие в помещении гули смотрели на Аято со сдвоенными чувствами в глазах, так обычно смотрят на смертника, поражаясь его смелостью, прочно связанную чуть ли не с безрассудством и умением отключать инстинкт самосохранения. В конце концов, никто не оспаривал приказов их лидеров, но сама Аято могла с ними поспорить или просто сделать кислую мину, не скрывая своего раздражения или недовольства. За такое она легко могла получить наказание степени первой или второй, но Татара этого не делал, не обращая внимание на ее поистине детские выходки. Ведь Аято не то что бы совсем не заменима, но она как и ее сила довольно уникальна. И Татара мог бы даже сказать, что ему жаль будет терять такую боевую единицу. А потому чаще всего Лидер не обращает на ее недовольство внимание, как не замечает назойливую муху, но даже та рано или поздно может надоесть своим жужжанием. Гули хоть и молчали, но половина из присутствующих мысленно согласилась с Аято, ведь в Аогири их всегда учили отвечать за свои ошибки и исправлять недоконченную или испорченную работу. И все же никто этого в слух так и не произнес, но Киришима, уже третий год возглавляющая их группировку была не очень рада таким положением дел, их и так меньше чем в Костюмах, что будет после нападения на лабораторию? Татара обернулся в ее сторону, внимательно вглядываясь в лицо Аято, после чего скользнул взглядом по всем остальным. - Оспаривание приказов ничем хорошим для тебя не кончится. Поверь, мы лучше тебя знаем, что делать, ты же, как и всегда должна выполнять свою работу. Большего от тебя никто не требует. – Развернувшись, Татара покинул помещение, оставляя за собой образовавшуюся в комнате тишину. И Аято буквально слышала, как сказанное Татара отражается от стен, переходя с завуалированного в прямое: Ты еще ребенок, а потому не лезь и просто слушайся. Иначе тебе будет очень больно. - Ну что, Аято, ‒ издевательски ухмыльнувшись Наки подошел к Киришиме, взглядом полным напускной снисходительности и насмешки разглядывая ее хмурое лицо, ‒ вот тебе карты здания, смотри, не заблудись… малявочка. Гуль был явно недоволен тем, что о его «Большом Брате» отозвались как о слабаке, что позволил каким-то жалким людям удалить частицу, но все же, какухо. Но, как и всегда напрямую он ничего не сказал, просто надавив на, развороченную их Лидером, зудящую ранку, что чешется и растекается неприятным по коже, впрочем, как и всегда, когда в приоритет ставятся не ее способности, а… возраст… - Надо Ямори все-таки посоветовать надеть на тебя ошейник, тогда ты хоть будешь похож на пса и не будешь напоминать мне червя, – горестно покачав головой Аято вырвала из его рук бумаги миленько при этом улыбнувшись, но угроза, повисшая в воздухе, и злоба на дне синей радужки не оставляли места сомнению о ее настоящем настроении. В глазах отпечатывается то, что спокойствие напускное, а настоящие чувства в любой миг могут вырваться наружу, вторя искрящимся крыльям укаку. – А в качестве подносчика ты выглядишь не плохо, но твоя работа окончена, можешь идти. Я обязательно разберусь с тобой, но позже, думает Киришима, призывая себя к спокойствию. В конце концов, у нее есть дело по важнее, чем очередная разборка с этим недоразвитым жополизом. Махнув на него рукой, как обычно отмахиваются от мошки, Киришима разложила тонкий, но довольно широкий лист бумаги на железном столе, стоящим по среди комнаты. Стульев в этом помещении не было, лишь этот самый стол, да пустой шкаф под потолок, основная мебель была лишь в комнатах, принадлежащих самим гулям. А потому они, как и обычно, окружили стол по краям, вглядываясь в схемы невысокого, но довольно большого здания, имеющего как оказалось три подземных этажа. Когда за недобро сощурившимся Наки, чье эго было несомненно задето, захлопнулась дверь, Аято проговорила: - Запомните каждый сектор, каждый поворот и кабинет. Все выходы и окна. Местонахождение лифтов и лестниц. Мы ни в коем случае не должны там заблудиться или позволить застать себя врасплох. Помните где мы будем находится, это лаборатория, изготавливающая оружие против гулей, и если ваши противники очкастые задохлики в халатах, это не значит, что их можно недооценивать, они знают нашу физиологию и наши слабости как не знает ни один следователь. Поняли? – дождавшись утвердительного кивка, Аято продолжила, разворачивая список с именами сотрудников, начиная от обычных охранников и заканчивая до врачей и ученых. ‒ Наша задача не ликвидировать как можно больше людей, а уничтожить как можно больше оружия и забрать оба какухо. Сейчас следователи сосредоточены на улицах двадцатого района, думаю, охрана Лаборатории будет ослаблена. Состав ученых и докторов будет так же не полный. Завтра все-таки воскресенье, да и выходим мы в полночь. Не все люди счастливы находиться на работе в выходной. Кстати, жрать ученых не советую, продукт может содержать не самые приятные для нас вещества… ****************** Тоука захлопывает дверь комнаты, опираясь спиной о деревянную поверхность, откидывает голову, затылком прижимаясь к холодному лакированному дереву. Киришима ощущает взволнованность, кончики пальцев все еще подрагивают, и та сжимает их в кулаки стараясь взять себя в руки. «- Аогири не просто так затеяли это именно в нашем районе, они хотят, чтобы следователи истребили каждого гуля, живущего здесь. И пусть CCG знают, что это дело рук Древа, они не простят такой вольности и будут преследовать каждого гуля находящегося в этом районе. И именно этого Лидеры Аогири и добиваются. Гули, ища защиты пойдут к ним, и CCG после всех подозрений уничтожат Антейку. Ведь все погибшие люди так или иначе посетители кафе, молодежь, приходящая сюда после учебы.» - Все еще проносится тихий голос Йошимуры-сана в голове, а за каждым словом отдельное воспоминание, его подтверждающее. Она помнит тихую девушку Харусе Тайдзе, та была постоянным посетителем их кафе. Молодой студентке филологического нравилось приходить в это тихое, уютное место. Садиться за стол у широкого окна, вдыхая запах цветов, что стояли в горшках на подоконнике. Нравились завтраки, что здесь подают и кофе, терпкое-терпкое, не разбавленное молоком, в округлой, белой чашечке, согревающее вечно холодные ладони тихой девушки. Тоука помнит и того паренька, что нашли на крыше с отсеченной головой. Его высокая, немного худощавая фигура каждые выходные появлялась на пороге заведения. У него не было излюбленного места, но было любимое блюдо, которое он заказывал каждый раз, и каждый раз улыбался веселой улыбкой стоило только принести заказ. Парень был улыбчивым, часто разговаривал с кем-то по телефону, не так как это делают многие, бурно жестикулируя и что-то громко обсуждая, нет, спокойно и не повышая голоса, но от того и не менее бодро. Тоука помнит и всех остальных, разных, но поделивших свою участь, одну на всех. Незаслуженную. Ужасную. Ведь правда, что все эти подростки такого сделали? - Пришли в Антейку… ‒ тихо шепчет Тоука. Судорожно вдыхая воздух, в груди щемит неприятное чувство, въедаясь, кажется, глубоко под кожу. Вина. Это неприкрытый намек. Угроза. Предупреждение. Это не банальная попытка подставить Антейку. Тоука будто слышит насмешку во всей этой ситуации. «Все, кто к вам придет будут мертвы, не важно, человек ли, гуль ли. Никто не поможет. Встанете на пути – вас уничтожим либо мы, либо CCG.» Тоука садится вниз, скатываясь по холодящей спину поверхности. Подтягивает колени к себе, обхватывая их руками, снова прикладываятся затылком об дверь. « - У Древа Аогири осталось лишь два лидера. Третий - Норо, был уничтожен полгода назад в битве в седьмом районе. Я выяснила кто возглавляет внутренние группировки в Аогири, - сказала Рома, когда они сидели в кабинете Йошимуры-сана, она недавно пришла из, бывшего родным, двенадцатого района. Будучи довольно общительной и любознательной у Ромы было много связей как там, так и в других районах. Огромное количество знакомых во всех уголках Токио, которые обязательно что-нибудь слышали или видели, позволяло Роме получать большое количество информации. От самых разных личностей. А потому в правдивости ее слов никто из Антейку не сомневался. – Руководителем Костюмов является Якумо Оомори, по прозвищу Джейсон или Ямори, а… руководителем Лезвий – Аято Киришима, по прозвищу Черный Кролик..." Еще так свежи воспоминания, в которых отражаются сочувствующие взгляды. Тоука помнит, так смотрели на нее Рома с Энджи, взглядом тревоги ее наградили Йошимура-сан и Кая. Нишики раздражено цыкнул, уловив всю драматичность ситуации. Лишь Канеки принял это как само собой разумеющееся. И даже не удивился. Совсем, будто предполагал, что младшая сестра Тоуки не только член враждующей с ними группировки, но и руководитель одной из банд, которые своим существованием укрепляют мощь Аогири. Тоука снова прикладывается затылком о деревянную поверхность двери, сжимая колени до побелевших на руках костяшек. Аято… Аято… Аято… Снова она. Больше не появляется на улицах Токио днем, но развлекается, никого не страшась, по ночам. Руководит Лезвием. Убивает. Убивает. И убивает. И Тоука даже немного жалеет о том, что ее семья знает, что Черный Кролик ее сестра, сожалеет о том, что рассказала, что теперь они знают, что с этим убийцей обделенного малейшими признаками морали ее объединяют кровные узы. А потому Тоука всеми силами старается показать, что это не так, она не такая как ее сестра, Тоука еще с самого детства кардинально отличалась от Аято, мыслями, предпочтениями, увлечениями, характером. Но раз за разом, просматривая фотографии разыскиваемых, она находит в снимке одного из гулей одинаковое, и Тоука не может отделаться от мысли, что каждый день, изучая свое отражение в зеркале, она видит прямую схожесть во внешности. Те же глаза, но другой взгляд, та же линия губ, но совершенно другая улыбка, их искажающая. Тот же острый подбородок, тонкий разлет бровей, аккуратный, чуть вздернутый нос. Тоука ловит себя на мысли, что часто проходя в каком-нибудь людном месте она обращает на себя взгляды прохожих, изучающие, напряженные, но тут же успокаивающиеся стоит им только присмотреться. Тоука понимает, похожа, да. Лицо, цвет волос и глаз. Но неужели они не понимают, что не та? Другая осанка, походка, прическа, взгляд, да даже рост. Это раздражает. Ее принимают за сестру, афишировав внешность Аято, Тоука теперь не может ходить по улицам, не ловя на себе изучающие взгляды. Слишком много внимания, Тоука к такому совершенно не привыкла. И теперь, выходя на улицу, она чувствует дискомфорт. Конечно, она понимает, что люди всего лишь боятся, а потому так себя ведут, но мысль, что особо пугливый может вызвать следователей, CCG, вызывает чувство тревоги. А мысль, что ее семья тоже будет все чаще и чаще находить в них двоих сходства… Тоука снова вжимает затылок в дверь, смыкает веки, плотно сжав губы. Она боится этого очень сильно. Боится, что в ней будут видеть злобную сестру, врага… Тоука не переживет если и Йошимура, и Хинами, и все остальные станут смотреть на нее взглядом, каким награждают ее некоторые прохожие. Если так посмотрит на нее Канеки… Недоверчиво, напряженно, пристально, чуждо… - Что же мне делать? – отчаянно шепчет Тоука, боясь, что тонкий слух, находящегося за стенкой в своей комнате Кена сможет ее услышать. Киришима чувствует, он там, в комнате. Либо сидит на стуле за столом, либо на кровати, напряжённо вглядываясь в потолок. Обдумывает выход из сложившейся ситуации, смотрит на нее с различных сторон, пытаясь что-то придумать. Тоука уверена, этим заняты все они. Ищут выход. Обдумывая каждое предстоящее действие. Так почему же она не делает этого? Почему забивает себе голову сейчас совершенно не важным? Тоука встает с пола, отталкиваясь от двери рукой, подходит к окну, раздвигая занавески еще шире. Всматривается в вечернее небо, с уже показавшейся луной и первыми крапинками звезд. Склоняет голову к оконной раме, замирая в таком положении. Человеческий мир прекрасен, со всеми его недостатками и неровными поверхностями о которые, идя по жизни можно непременно споткнуться. Тоука так любит этот мир, любит этот город и свой, ставший родным и незаменимым двадцатый район. Тоука любит людей, посетителей их маленького, но уютного кафе. Тоука любит весь персонал Антейку, ставший ее семьей, ее единственной семьей. Тоука любит их, любит кафе, и Канеки. Больше не краснеет от одной только мысли об этом, она уже взрослая, в конце концов, ей восемнадцать, и она уверена, что это единственные более-менее спокойные дни. Она должна признаться. У нее больше нет времени. Тоука должна была сделать это давно, но она не знала, что времени на романтику в будущем может и не быть. Она надеется, что ее чувства не станут обузой в сложившейся ситуации. Она надеется, что их примут.