Вампиры тоже любят блюз

      Яркие неоновые огни ласкали её, словно пальцы умелого мужчины. Тори всегда нравилось танцевать, отдавая себя музыке и свету. Он обхватывал тело в объятия, вычерчивая на нём ломаные линии, раскрывая красоту бессмертной.       За годы, проведённые среди людей, менялась мода на танцы, заставляя меняться и саму вампиршу. Ей нравилось танцевать, нравилось привлекать внимание, нравилось, когда на неё смотрели. Но если в конце девятнадцатого века для того, чтобы блистать на балах, было необходимо отточить своё мастерство в вальсах и полонезах, то сейчас люди ждали откровенных поз и движений. И Тори была готова им это дать.       Кровавый свет сконцентрировался на сцене, где под ритмы ударных она отплясывала в завораживающем ритме. Угловатые движения и не присущая человеку пластичность делали её желанным гостем в «Кровавом прибое». Когда на сцену выходила Тори, публика замирала, с затаённым дыханием глядя на неё до тех пор, пока не затихнет музыка, а огни не уйдут со сцены. И тогда они взрывались аплодисментами и криками.       Сегодняшняя ночь не была исключением: экстаз от танца смешался с экстазом от признания, растекаясь по давно застывшим венам настоящим ядом. Сладким, как мёд, горьким, как боль. С тёмной сцены Тори смотрела на тела людей внизу, вдыхая тяжёлый запах пота и алкоголя. Шум и крики толпы заглушали даже музыку. Вампирша улыбнулась, не слишком стремясь скрыть клыки. При таком освещении всё равно ничего не заметно, а тот, кто заметит, вычислит её и без дополнительных подсказок.       Она спустилась вниз, легко лавируя между разгорячёнными телами, и направилась к бару. Бариста сразу же протянул ей Кровавую Мэри. Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу и мягким комком спустилась в желудок.       — Эй, Тори! — на плечо ей неожиданно опустилась тяжёлая рука, заставив вампиршу подпрыгнуть: яркий свет и шум позволили хозяину клуба подкрасться незамеченным. — Ты сегодня была просто великолепна! Впрочем, как и всегда. Не хочешь устроиться снова здесь работать на постоянной основе? Ты же знаешь: я тебя не обижу.       Рыжая улыбнулась.       — Меня вообще сложно обидеть. Спасибо за предложение, Фред. Но меня пока всё устраивает. Танец должен идти из сердца, а не из-за желания наживы.       — Первый раз слышал, чтобы о брейк-дансе говорили как о «танце из сердца».       — Любое движение сначала рождается тут, — она дотронулась до груди, — потом переносится сюда, — рука двинулась к голове, — здесь после осмысления и появляется танец. Не важно, вальс это или что-то более фривольное.       — Да ты философ.       — Возраст обязывает.       — Ой, какие твои годы, — мужчина усмехнулся и ещё раз похлопал её по плечу. — Развлекайся, прелесть.       Девушка мило опустила ресницы и подарила Фреду ещё одну ослепительную улыбку. Сегодня она хотела повеселиться.

***

      Тело двигалось в едином ритме с другими полуобнаженными телами, подстраивалось, плавилось, растворялось… Распадалось на атомы и вновь складывалось, но уже в другое, обновлённое, свободное, цельное. Она легко выкрутилась из навязчивых объятий какого-то молодого человека, проскользнула ужом сквозь потные тела и снова влилась в единую человеческую массу.       — Красотка, не хочешь выпить? — парень был изрядно пьян, раз не узнал танцовщицу и не ощутил волн опасности, исходящих от вампирши.       Тори качнула головой, почти попадая в такт музыки, так что это движение можно было принять за ещё один элемент танца.       — Ну же, малышка, не ломайся, — он обдал её алкогольными парами, и Тори поморщилась. Молодой человек её раздражал, мешая сосредоточится на движениях, а потому она вывернулась из его рук, одарив широкой белозубой улыбкой. Но незадачливый ухажёр был настойчив. Даже более чем. После нескольких неудачных поползновений она схватила его за плечо и, развернув к себе, крепко сжала, вызывая у парня болезненный стон.       — А теперь слушай сюда, мясной мешок. Я не заинтересована в твоём жирном вонючем теле. Что ты ел на ужин? Прокисшую овсянку? У тебя явно серьёзные проблемы с желудком, парень. Тебе к врачу надо, а не девочек снимать.       И оставив ошалевшего от таких откровений кавалера осознавать происходящее, вновь ввинтилась в толпу. Кажется, преследователь отступил, и вампирша расслабилась, отдаваясь движениям в ритме музыки.       Как оказалось, зря.

***

      Джек хмуро оглядывал разгромленный клуб. Тори сидела прямо на барной стойке и болтала в воздухе ногами.       — Ущерб оценивают в одиннадцать тысяч долларов. Что ты можешь сказать в своё оправдание?       Тори склонила голову к плечу и невинно похлопала глазками.       — Он первый начал, — буркнула она и надула губки, как маленькая девочка. Джек вздохнул:       — И что, по-твоему, произошло?       — Ну, небольшое недоразумение с тем молодым человеком, которого сейчас собирает по частям скорая, — она пожала плечами, — с кем не бывает.       — Я же просил тебя… — оборотень потёр переносицу пальцами, — не один раз просил, между прочим…       — Ну, да. И из-за этих твоих просьб я должна была позволить себя ударить, а потом трахнуть, — резко прервала его вампирша.       Джек тихо выдохнул и проговорил, чётко разделяя слова:       — Что здесь произошло?       — Размолвка, — она скривила губы в улыбке, — я отказала парнишке, правда, отказа он не понял. Подкатил ещё раз, затем ещё. А когда мои нервы не выдержали и я в грубой форме объяснила ему, что не так, вроде отстал, но… Метамфетамин ударил ему в голову, и он решил, что если не дают по-хорошему, то он возьмёт по-плохому. Я уже собиралась уходить, когда этот отброс схватил меня и попробовал вразумить силой.       — Это объясняло бы драку, но здесь…       — А потом подключились его дружки, тоже принявшие наркотики. А потом… Кто-то вступился за меня, другой вступился за того, который вступился, третий вступился за того, который вступился за того, который вступился, четвёртый… ну, ты понял?       — Понял, — он снова потёр переносицу таким знакомым усталым жестом. — И что мне теперь делать?       — Ничего не делай, это вообще не моя вина. Я только стукнула того, первого. Так что пусть капитан разбирается. О, а вот, кстати, и он.       Капитан МакКилан выглядел болезненно и был предельно не в настроении, равно как и оборотень. Мужчина стискивал зубы с такой силой, что на щеках заходили желваки.       — Наварро! — окрик прозвучал до того грозно, что будь на месте Тори кто-то другой, он бы уже давно беспокоился о сохранности своей шкуры. Но вампирша лишь повернула в сторону источника шума голову и вопросительно изогнула бровь.       — А ну дуй сюда, нечисть!       Рыжая лениво соскользнула с барной стойки и направилась к капитану. До того медленно, что даже Джеку захотелось отвесить ей пинка для ускорения.       — Наварро! Какого чёрта ты не на службе? Какого чёрта ты устроила драку? Какого чёрта ты отметелила десяток мужчин? Какого чёрта здесь вообще происходит?       — Чертей не существует, сэр.       — Ты знаешь, что у тебя большие проблемы?       Она пожала плечами.       — Ну и сколько мне дадут за драку в общественном месте? Год? Два? Да даже если пять, это такая мелочь по сравнению с тем, что я уже прожила и проживу, — вампирша усмехнулась, — но это вряд ли. Скорее всего назначат исправительные работы и штраф. Хоть какое-то разнообразие в жизни.       — Наварро! Ты дерьма кусок, — заорал на неё в ответ капитан, — за нами сейчас Комиссия следит, как никогда. Да они тебя за милую душу упекут куда подальше. И я ничего не смогу сделать.       Тори пожала плечами и обернулась к Джеку:       — Эй, приятель, будешь мне передачи в тюрьму таскать и на свидания ходить?       — Заткнись, — огрызнулся он.       — О, не будет, — вампирша притворно разочаровалась. — Какая жалость. Надо быстро найти себя мальчика для свиданий.       Вконец взбешённый МакКилан громко стукнул кулаком по столу и бросил дожидавшемуся в стороне оборотню:       — Лейтенант Гарм, заберите это чудовище наконец с глаз моих долой. Обо всех остальных проблемах поговорим завтра. И с кем-то более вменяемым!       Хмурый мужчина кивнул и, подхватив Тори под локоток, потащил наружу.

***

      К её удивлению, в машине сидел Рэй. Человек закинул ноги на приборную панель и рубился в телефонную игрушку. Яркие пятна с совершенно омерзительным звуком скакали по экрану, и Тори поморщилась, когда забиралась на заднее сиденье. Джек, как обычно, занял водительское кресло. Вампирше сейчас очень сильно захотелось оказаться пассажиркой на мотоцикле и прижаться грудью к жёсткой, холодной куртке Джека.       Мотор благодарно заурчал, и, едва все пассажиры привели себя в надлежащий вид, машина тронулась. Тори хотела было надеть свои огромные наушники, чтобы избежать нотаций, но передумала.       Где-то на самом горизонте занимался рассвет, и ей было чертовски лениво шевелить даже пальцем. Она хмыкнула своим мыслям и перевела взгляд на сидящего впереди Рэя. Тот, в свою очередь, сверлил глазами вампиршу. Рыжая потянулась, укладываясь на заднем сидении. Она чувствовала злорадное удовлетворение. По её мнению, так следовало поступать со всеми, абсолютно со всеми, посмевшими распустить руки.       — Ты спрашивал, почему я ненавижу людей, — неожиданно сообщила она, перехватив взгляд Рэя.       Тот кивнул, не понимая, чем вызвана такая внезапная откровенность.       — Я служила в добровольческом отряде во время Второй Мировой. Была медсестрой. Война вскрывает всю грязь и мерзость. Как будто лопается нарыв, показывая худшие лики человечества. Знаешь, именно тогда я приняла свою природу: вампиры если и убивают, то ради еды. А люди получают удовольствие от издевательств над себе подобными.       — Мне казалось, именно оборотни и вампиры стали прототипом жестокости, — парировал коп.       Девушка закатила глаза.       — Людям всегда нужны были козлы отпущения — кто-то страшный, кто-то, кого они не понимают, да и не стремятся понять. Мы всегда исполняли роль Азазеля для вашего вида.       — Тори, не грузи его, — бросил Джек.       Вампирша фыркнула и скорчила рожу. Оборотень погрозил ей пальцем, отчего девушка скуксилась ещё больше, демонстративно отвернулась и натянула свои наушники.       How many times have       You heard someone say.       If I had his money,       I could do things my way.       But little they know       That itʼs so hard to find,       One rich man in ten       With a satisfied mind.* Ехать было недалеко, но солнце вместе с мерно гудящим мотором джипа укачали вампиршу, погружая в сон.

***

      Ей снова снилось бескрайнее белое нечто. Холодное зимнее поле, укрытое саваном снега. Она лежала на земле, широко раскинув руки и чувствуя, как воздух проходит через десяток дырок в груди. В отличие от людей, она не умрёт от кровотечения, да и вообще — не умрёт, потому что она уже не_жива. Боль сковала тело кольцом, вырывая тихий стон из потрескавшихся губ. Она не боялась, что её заметят: сейчас над этим полем стоял сплошной гул из вздохов и криков умирающих, которые постепенно затихали, замерзая вместе с телами на снегу.       У них не было шансов — не хватало патронов, не хватало припасов. Это была самоубийственная атака, но Тори, как и положено медсестре, честно пыталась лечить раненых. Впрочем, вампирша отдавала себе отчёт в том, что вряд ли хоть кто-то переживёт эти несколько часов.       Когда первая пуля прошила руку, девушка даже не поморщилась, продолжая перевязку. Вторая ударила уже в грудь, заставляя Тори вскрикнуть, но она не прекратила свое занятие. В голове поселилась дурацкая мысль о том, что нападающие нарушают международную конвенцию, стреляя по медику. Но несколько десятков последовавших за этим укусов свинца выбили из неё желание размышлять. Тори упала на снег, рядом с тем, кому только что помогала не захлебнуться кровью. Тело потребовало еды для усиленной регенерации, и она из последних сил перевернулась на бок и подтянула себя к солдату. Тот уже не дышал, и вампирша от отчаяния застонала. Больше еды в обозримом пространстве не наблюдалось, поэтому медсестра подтянула колени к груди и закрыла глаза.       Тори разлепила тяжёлые веки и тут же зашипела, словно обжёгшись о яркую полоску света на улице. Кто-то прикрыл её своим телом, и вампирша почувствовала такой знакомый запах оборотня. Джек негромко ругнулся, занося не сопротивляющееся тело в лифт, и с трудом нажал кнопку нужного этажа. Усталость наплывала волнами, отчего Тори то просыпалась, то вновь падала в небытие.       В следующий раз она очнулась уже у двери своей квартиры, когда Джек несильно встряхнул её, приводя в чувства:       — Где ключи?       Она не сразу поняла суть вопроса, уставившись на мужчину недоуменным взглядом, потом её губы сложились так, словно она собиралась сказать долгое «о», но вампирша передумала и сообщила о местонахождении искомого. Джек повторил вопрос.       — In der Tasche.       — На английском, пожалуйста.       Вампирша снова моргнула, так медленно, что оборотень уже подумал, будто бы она заснула, но всё же вишневые глаза открылись, и Тори сообщила:       — Карман. В заднем.       Как Джек извлекал искомое, открывал дверь и заносил её в квартиру, она уже не запомнила, возвращаясь в ледяной мир своих сновидений.       Из кататонического состояния её вырвал пинок. Лицо встретилось с носком башмака, и Тори от неожиданности едва не откусила себе язык. Вампирша распахнула глаза и тут же зажмурилась, чтобы не выдать своего состояния.       — О, ты смотри, медсестричка, — голос звучал насмешливо, но Тори надеялась, что мужчина соблазнится на ещё не остывшее тело. Она не единожды видела, что делали солдаты с оказавшимися рядом женщинами, не слишком беспокоясь о том, в каком состоянии они находились. И сейчас обезумевший от похоти мужчина был бы очень кстати.       — Да ты ей своими ботинками уже личико попортил, — смачный плевок достиг цели, и вампирша титаническим усилием воли сдержалась, чтобы не дёрнуться, стирая его со щеки. Она лишь мысленно попросила присевшего рядом солдата наклониться ниже. Ещё немножко ниже…       Но, увы, отвернувшиеся от людей боги были глухи и к её мольбам, а потому она дождалась лишь ещё нескольких пинков, прежде чем мужчина стал догонять своих товарищей.