15.
8 апреля 2017 г., 12:01
Они остановились прямо напротив кладбища. Старая калитка едва скрипнула, когда Тори вошла внутрь. Рэй последовал за ней. Девушка ещё раз попыталась уговорить Джека, но тот был непреклонен. Единственное, на что согласился оборотень — подождать в машине, пока напарники не вернутся. И теперь коп вместе с вампиршей вдвоём шли между могил, увязая по колено в липком тумане. По правую и левую руку возвышались старинные надгробия, покрытые в предрассветной мгле толстым слоем росы.
— Я нечасто здесь бываю, — словно извиняясь, пояснила Тори, когда они заметно стали плутать на новой части кладбища, — могу что-то напутать.
Рэй кивнул. Они прошли несколько аккуратных аллей, свернули направо и внезапно остановились у могилы. Над ней стояла безликая мраморная плита. Такая же, как и многие другие рядом. Единственное, что привлекло его внимание — выбитая на надгробии надпись:
Винсент Браун
Рядом — даты. Рэй перевёл взгляд на Тори. Вампирша стояла рядом, понуро склонив голову, и машинально водила пальцем по белой плите. — Привет, Винс… — её голос больше напоминал шёпот, и копу приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, когда она продолжила. — С днём рождения. Мужчине показалось, что он присутствует при чём-то интимном, таком личном, что не предназначалось для его глаз. — Ты уже знаешь, что это твой предшественник, — глухо пробормотала вампирша, — оперативник, работавший с нами до тебя. — Он погиб при исполнении? — так же тихо уточнил Рэй. — По крайней мере, так написали в официальном рапорте, — отозвалась напарница. — Если ты это говоришь, то неофициальная версия разнится. — И сильно. Хотя, действительно, всё произошло при исполнении. Мы спасали фанатиков. Свидетелей чего-то. Они собрались в своей церкви и истово молились своему богу, пока мы втроём вылавливали гуля. Уже закончили, спеленали этого гуля, когда их пастырь решил, что пора выходить. Знаешь, подожди он ещё пару минут — и ничего бы не случилось. Но люди хлынули из церкви сплошным потоком, гуль, почуяв свежее мясо, рванулся, и Винс его не удержал. Тори замолчала, а потому Рэй почувствовал себя вправе спросить. — Гуль убил его? Вампирша дернулась, выныривая из своих мыслей: — А, нет, что ты. Он понёсся в толпу людей, а я, как дура, побежала за ним, чтобы он никого не поранил, — тяжёлый вздох разнесся в тишине кладбища, — дура, что и говорить. Лучше бы он тех людей сожрал, всех до единого. Потому что едва я скрутила этому недобитку башку, как толпа ринулась уже на меня. Они, видишь ли, на гуля идти боялись, а на «исчадие ада», связанное контрактом — нет. Она снова замолчала. — Ты выжила. — Да. Я выжила, а Винс нет. Он попытался их вразумить, пока Джек вытаскивал меня из лап обезумевших фанатиков. Толпа просто смела его. Затоптала… — Ты поэтому так ненавидишь людей? — уточнил Рэй. Тори покачала головой. — Ваш род я не люблю ещё с последней мировой войны. — Но ты так скорбишь о Винсенте. Тори улыбнулась горькой, больной улыбкой. — Ну, некоторые из вас всё же достойны сострадания. А некоторые ещё и получают право именоваться человеком. Мужчина не нашёлся с ответом. Лишь молча стоял рядом, глядя на неосознанные действия напарницы. И отчего-то подумалось, что так сильно скорбят или по родственникам, или по возлюбленным. От последнего предположения засосало под ложечкой и, чтобы скрасить неловкость, Рэй поинтересовался: — Но это не вся правда? Тори вскинула голову. — Да. Я хотела… Что именно хотела вампирша, он так и не узнал, потому что неожиданно прогремевший в тишине выстрел сбил Тори с ног, бросая ту на могильную плиту.***
От неожиданности она вскрикнула и почувствовала, как воздух со свистом врывается в грудную клетку. Рядом Рэй выхватил табельное оружие и пальнул несколько раз в сторону, откуда раздались выстрелы. Противника он не достал, но это дало Тори возможность откатиться за могильную плиту и дёрнуть копа на себя, прежде чем очередная пуля чиркнула по постаменту. Тори сгруппировалась, прижалась к холодному граниту и сипло рассмеялась, с трудом выталкивая воздух сквозь простреленную грудь. — Чёртов Винс, — пробормотала она, — защищает меня даже сейчас. Рэй продолжал отстреливаться в темноту, пока Тори судорожно набирала номер оборотня. В отличие от напарника, всё оружие она оставила в машине. Наконец-то гудки в трубке прервались, и ей ответил чуть раздражённый голос оборотня. — Ну, что вы там застряли? — Джек, — сипло вздохнула Тори, — у нас тут проблема. Где-то сверху раздались звуки выстрелов. Рэй чертыхнулся. По подсчётам вампирши — ещё несколько нажатий на спусковой крючок, и у копа кончатся патроны. — Потери есть? — строго поинтересовался оборотень, и Тори услышала как хлопнула дверца машины. Теперь Джек будет на месте через несколько минут. — Я и так мертва, — выплюнула она в трубку. — Ясно, — голос оборотня звучал очень напряжённо. В трубке раздавалось его хриплое дыхание и быстрые шаги. Сначала Тори обрадовалась, что спасение придёт так скоро, но буквально через мгновение её прошило осознание того факта, что напарник окажется на линии огня. В голове мелькнули буквы, выведенные тёмно-красными чернилами: «Кого из них…» Рыжая оглянулась на Рэя, прислушалась к дыханию Джека в трубке и закрыла глаза. Она не хотела выбирать. Тори отключила мобильный, чтобы ничего не мешало ей прислушиваться к окружающей действительности. Джека она засекла буквально через мгновение. Отсчёт пошёл на вдохи. Раз… Два… На третьем Тори повернулась к сидящему рядом и прижимающемуся спиной к каменной плите напарнику и улыбнулась: — Передавай привет сыну. А потом выскочила из укрытия, вызывая огонь на себя. Она сразу услышала ещё несколько выстрелов, почувствовала, как пули, словно огненные пчелы, впились в грудь и живот, а затем осознала себя лежащей на холодной земле. Вампирша ещё порывалась подняться, когда небо перед глазами закружилось и поглотило её своей чернотой.***
Жёлтая лампочка противно раскачивалась на проводе, заставляя и без того неяркий свет плясать по стенам. Много лет спустя ныне лежащая на нарах и рассматривающая сей единственный предмет интерьера Тори с удивлением обнаружит, что это станет популярным штампом в кинематографе. Но сейчас её голову занимали совсем другие мысли. Чертовски хотелось жрать и согреться. Последнее вытекало из первого, и Тори с тяжёлым вздохом заключила, что жизнь, в общем-то, паршивая штука. Желудок противно скрутило болью, заставляя свернуться в тугой комочек на неудобной, жёсткой кровати и обхватить себя руками. — Кто-нибудь принёс кровь? Моей не хватит, а до больницы она не дотянет! Идиоты! У меня на руках вампир, готовый уйти в торпор! Из полуобморочного состояния её вывело скрежетание замков. Девушка лишь устало закатила глаза. Всё же тот факт, что ей не поверили, сыграл на руку. Вампирам нужно не больше нескольких часов сна днём, и допросы, проводимые в ночное время, не имели своего ужасающего эффекта. Если пленители и надеялись её сломать депривацией сна, то они сильно просчитались. Впрочем, лениво ворочающиеся мысли подсказывали, что не ела Тори несколько недель, если не месяц, и с такими повреждениями организм уже не справлялся. Ещё пара дней — и она просто уснёт вечным сном. Наконец-то камера открылась, и звучный голос приказал: — Встать! Тори повиновалась. За это время она уже привыкла не задавать лишних вопросов и не протестовать. Сломанные рёбра и выбитые зубы быстро стали лучшим стимулом не сопротивляться. На запястьях защёлкнулся холодный металл наручников. Самых простых, и Тори с досадой подумала, что раньше могла разорвать их одним движением. — Идём! Рука конвоира грубо схватила за плечо и поволокла по пропахшему пылью и страхом коридору. — Тори! Открой глаза! Чёрт возьми, прибью заразу, если ты сейчас сдохнешь! — испуганный голос Джека доносился как будто из-под воды. — Ну же, милая, давай, просыпайся, — и уже совсем отчаянно: — да что же, твою мать, происходит? Ему ответил неизвестный голос, принёсший с собой запах больницы: — Слишком серьёзные повреждения даже для вампира. Четыре разрывные пули в грудь и ещё несколько в живот. Рыжая хотела было ответить, чтобы он не волновался, но липкая темнота утянула её вновь, чтобы выкинуть посреди повторяющегося раз за разом кошмара. Удар. По рёбрам, по лицу, по животу. Били её не стесняясь собственной силы. — Имя! — доносилось сверху. — Виктория Наварро, — превращённые в мясо губы почти не слушались. — На кого ты работаешь? — Франция, добровольческий батальон номер девять. Медсестра, — она повторяла это раз за разом и раз за разом получала новые порции ударов. Ботинок наступил на ладонь, и Тори почувствовала, как хрустнули под его весом тонкие кости. — Тори, милая, только держись, хорошо? — вампирша отстранённо подумала, что такого испуганного и отчаявшегося Джека она не слышала никогда. — Не умирай, пожалуйста, не надо, — просил он, и ей захотелось в своей язвительной манере напомнить, что она и так «мертва», а значит, чисто технически… Но губы были ужасно тяжёлыми и совсем не слушались. — Возьми у меня, — раздался рядом деловитый голос Рэя. Ей показалось, что Джек дёрнулся, вскидывая голову, а затем её снова поглотила темнота. Тори не удивилась, когда снова обнаружила себя в камере. Похоже, сегодня ей не отделаться от этого навязчивого кошмара. Лампочка противно мигала и раскачивалась. Вампирше захотелось сдёрнуть её с потолка и наконец-то прекратить это раздражающее действо. Но сломанная рука и раздробленная голень тому не сильно способствовали. Ужасно хотелось спать и неожиданно — в душ. Тори даже хихикнула от нелепости и поймала себя на мысли о надвигающейся истерике. Вампирша поскребла пальцами здоровой руки слой грязи, оставляя на коже длинные красные полосы. Сломанные ногти легко впивались в нежную кожу, раздирая ту до крови. Она снова хихикнула — интересно, а как её мучители объясняли себе невиданную регенерацию и другие совсем не человеческие особенности своей пленницы? Наверняка строили догадки о суперсолдатах и радовались, что один из них случайно попал им руки. В следующий раз она пришла в себя уже в машине скорой помощи. Бледный как смерть Джек сидел рядом и держал её за руку, пока машина с неистовым воем неслась по ночным улицам города. — Бо-о-ольно, — простонала Тори, хватаясь почему-то за лицо. Оборотень тут же кинулся к ней: — Что, милая? — а затем почти крикнул куда-то в темноту: — Чёрт! На каком языке она говорит?***
Приходить в себя после ранений Тори никогда не любила. Потому как этот процесс всегда сопровождался невыносимой слабостью и ещё более невыносимым чувством голода. В такие моменты, она считала, что хуже уже быть не может. И только придя в себя на операционном столе она осознала, что хуже действительно бывает. Она почувствовала, как кто-то закрепляет её руки, полностью обездвиживая, и дёрнулась, что было силы, широко распахивая глаза. Яркий свет ламп резанул по чувствительной сетчатке, и вампирша захлебнулась ужасом: над ней нависали неизвестные в масках с опасно острыми предметами в руках. И первой реакцией бьющегося в истерике сознания было — бежать. Она едва не свалилась на пол в попытке вырваться, когда её бережно удержали за плечи, и человек, от которого пахло странно знакомо, несмотря на перебивающий всё антисептик, стянул маску. Тори замерла и облегчённо откинулась обратно на стол. — Попроси их не привязывать, — жалобно выдавила она, глядя на растерянного Джека, — пожалуйста, что угодно, только не привязывайте… Оборотень лишь снова негромко выругался, нацепил обратно защитный клочок ткани и сочувственно пояснил: — На тебя не действует наркоз. Хирурги боятся, что станешь дёргаться. Тори тяжело вздохнула и скосила глаза — вид собственного распотрошённого живота и внутренностей не доставлял удовольствия. Боль — тоже. Поэтому рыжая глубоко вздохнула и попросила: — Сломай мне позвоночник. — Что? — Джек не поверил своим ушам. — Давай, — зашептала рыжая. — Ладони на затылок и резко дергаешь вправо. Сломать надо между третьим и шестым позвонками, чтобы не повредить головной мозг. Восстановится часов за восемь, только я сейчас сама себе не смогу. Силы не хватит. Оборотень только беспомощно посмотрел на врачей. — Вы точно не можете обезболить? — Разве что лидокаином побрызгать, — раздражённо ответил один из хирургов. — Или так, или привязываем. И решайте скорее: мы вас ждать не нанимались. Джек тихо выдохнул и положил руки напарнице на затылок. А потом дёрнул. Тори зашипела: — Блаженство. Режьте на здоровье. — Она подняла глаза на оборотня. — Поговори со мной только, ладно? Вампирша почувствовала, как Джек осторожно положил ей ладонь на лоб и ласково провёл по волосам. — Конечно, милая. Всё, что хочешь. Ей хотелось попросить не называть себя «милой», но что-то было в интонации, которую использовал оборотень, такое, что она не посмела этого сделать. — Кто стрелял? — только тихо поинтересовалась вампирша, закрывая глаза, чтобы не видеть, как несколько человек вполне профессионально орудует скальпелями и пинцетами, извлекая из неё осколки пуль. Джек замолчал, а затем Тори услышала, как клацнули его зубы. — Лейтенант Вудстоун, — не сказал, процедил мужчина. — Даже так… — она буквально выдохнула эти слова. — Помолчите, — неожиданно прервал их хирург, а потом, сделав паузу — видимо, увидел выражение лица оборотня — пояснил: — да не вы, лейтенант Гарм, вы-то как раз говорить можете. Джек понятливо кивнул и принялся развлекать свою напарницу рассказами. А ещё он мысленно пообещал себе, что оторвёт лейтенанту Вудстоуну голову.***
В больницах Тори не нравилось — запах химикатов и антисептика забивал нос, кроме того, в воздухе всегда витал тонкий, едва различимый аромат крови, который раздражал и без того перегруженные рецепторы. Хрустящие чистые простыни отдавали лабораторией, вызывая далеко не самые приятные воспоминания, а яркий свет резал чувствительные глаза. Именно поэтому болеть вампирша предпочитала дома, на крайний случай — под строгим надзором Джека или ещё какого-нибудь знакомого. Но после многочасовой операции, когда врачи буквально по кусочкам собирали её внутренности, сразу же отпускать домой её никто не собирался. Тори медленно приходила в себя в вылизанной до кристального блеска палате и ненавидела весь мир. Она изводила лечащего врача и планомерно доводила медсестер до истерики. Впрочем, сейчас для медицинского персонала был один из тех счастливых моментов, когда к ужасной пациентке пришли гости. — Ты нас всех напугала, — в который раз сообщил сидящий на краю её кровати Рэй. Он обеспокоенно вглядывался в лицо вампирши. И Тори с каким-то почти детским удивлением подумала, что никогда не замечала, что глаза у её нового напарника тёмно-голубые, жёсткие и очень цепкие. — Ну, это вы зря, — девушка слабо улыбнулась, — я и не в такие передряги вляпывалась. Коп вздохнул. — Ты знаешь, Джек… чёрт, да когда тебя привезли в палату, я думал, что его рядом положат. Ты и то живее выглядела. Тори только мысленно пожала плечами — наблюдать за операциями всегда тяжело, а если ещё и знаешь, что режут по живому… она передёрнулась: за время медицинской практики ей часто приходилось ассистировать при операциях в экстремальных условиях. И очень часто солдатам ампутировали конечности, вынимали пули, зашивали и прочищали раны без наркоза или должной анестезии. В самый первый раз девушку вырвало. Тогда она с удивлением обнаружила, что вампиров тоже может тошнить и что блюют они комочками свернувшейся крови. От этого зрелища её вывернуло ещё несколько раз, пока в желудке не осталась лишь звенящая пустота, которая так же хорошо прочищала ещё и мысли. Рыжая тряхнула головой, выныривая из своих мыслей и поняла, что молчание затянулось непозволительно долго, а коп смотрит на неё пронзительным немигающим взглядом. — Я хотела сказать спасибо, — она кивнула на порез на руке мужчины, — ты спас меня. — О… — он тоже посмотрел в ту сторону, куда указывала вампирша, и смущенно улыбнулся, — ничего такого, я не мог сделать иначе. — Но я это ценю, малец. Мужчина фыркнул и потянулся к своему рюкзаку. — Слушай, кровожадный вампир, у меня есть для тебя подарок. Тори улыбнулась и, перебравшись на постели поближе к своему напарнику, требовательно на него уставилась. Рэй же с совершенно безразличным выражением лица извлек из своей сумки кокос: — Это ещё что такое? — удивление в голосе вампирши польстило. — Я почитал кое-какие книжки — кокосовое молоко идентично плазме крови, — коп усмехнулся. — И раз уж ты так не хочешь питаться «отходами», попробуй их заменить. Не идеально, но хоть не будешь такой злюкой. Тори широко распахнула глаза и недоуменно уставилась на напарника. А затем обняла того и тихо пробормотала: — Спасибо. Мужчина задорно рассмеялся и полушутливо-полусерьёзно напомнил: — Я женат. — А я развалюха, — в тон ему ответила рыжая, а затем серьёзно добавила: — я помню. Мне очень жаль. — Ничего, — мужчина потряс головой, — ничего. Я не в обиде. — Это ты говоришь только потому, что я едва не откинула копыта, — засопела она. Рэй опять улыбнулся. — Нет, потому что ты милая. Тори фыркнула. — Ну, и с чего вы это взяли? И ты, и Джек… — она запнулась, вспоминая с каким отчаянием звучал голос друга, когда он произносил это самое «милая». Не заметивший её замешательства Рэй проигнорировал вопрос, задав свой. — На скольких языках ты разговариваешь? Вампирша задумалась, принявшись загибать пальцы и считать вслух: — Французский — раз. Английский — два. Немецкий — три. Румынский — четыре, — она подняла на напарника внимательный взгляд вишнёвых глаз, — ещё пару слов знаю на русском, итальянском и эсперанто. Рэй хмыкнул: — Я так и знал. — Что? — Когда тебя везли в больницу, ты говорила на русском.
