Вампиры тоже любят блюз

      — Что ты тут делаешь? — поинтересовался Джек, застав Сэма в дверном проеме комнаты, где спала Тори. Волк неопределённо пожал плечами и посторонился.       — Мне почему-то казалось, что твоя зазноба повыше будет…       Джек хмыкнул и тряхнул головой: в ушах до сих пор звенело. Тори закатила непередаваемый концерт. Вампирша кричала, вырывалась и упиралась. Даже вцепилась руками в дверной косяк, так что оборотню пришлось закинуть её на плечо, чтобы переправить в машину. А теперь Тори мирно отдыхала в его кровати. Как будто это не она ещё несколько часов назад извергала проклятия и пыталась разодрать его косуху зубами. Джек едва заметно улыбнулся: зато никому не придёт в голову обвинять её в добровольной смене места жительства.       — Подожди, она ещё проснется. И тогда ты захочешь полезть на стенку. Потому что от одной миниатюрной вампирши проблем больше, чем от толпы разъярённых оборотней, — Джек ненавязчиво оттеснил Блэка от двери и увлёк в гостиную. Заметивший эти манёвры Сэм едва слышно фыркнул, падая на диван. Гарм устроился рядом, устало вытягивая ноги.       — Кстати, об оборотнях, — Блэк перевел тему. — Я ребятам уже сообщил. Скоро тут будут все, кроме Иво. Ну, ты же понимаешь, если он ни с того ни с сего припрётся из Мексики, это будет более чем подозрительно.       — А так — не подозрительно? — Джек нахмурился.       — Не-а, — волк улыбнулся. — У нас на носу очередная годовщина демобилизации, да и поминки Кевину мы не устраивали. А в прошлый раз Иво тоже не приехал, потому как работа не отпустила.       — О. — Джек склонил голову. — Я тогда возьму отгул. А вот объяснить отсутствие Тори…       — Пусть на больничный уйдёт. Или вампирам не дают просто так? Может, сломать ей что-нибудь… — начал Сэм, но его прервал полный неприкрытой злобы рык.       — Я сам тебе что-нибудь сломаю, — процедил сквозь зубы вожак. — Голову, например.       Блэк примирительно поднял руки:       — Ну, ты шуток не понимаешь, что ли? — и увидев, каким взглядом одарил его вожак, пробормотал куда-то в сторону: — Не понимаешь, значит. Окей. Сами разбирайтесь.       Сэм поднялся с дивана и потянулся.       — Побегу по делам. А тебе бы поспать, кэп. Выглядишь хреново.       — Боюсь, мне теперь не до сна. Не хочется пропустить штурм собственного дома, — он криво улыбнулся.       Блэк цокнул языком.       — Окей. Я отложить встречу не могу, но как только прибудет Питер, отправлю его к тебе. Жаль, твоя зазноба не выносит солнца. Вампирам, говорят, сон не нужен вовсе.       Джек задумчиво постучал пальцем по подбородку.       — Спасибо. Я надеюсь, ты предупредил всех, что дело — дрянь?       — Обижаешь, — Блэк сгримасничал. — Мы перешли на военное положение, ещё когда только вытащили информацию о твоей маленькой вампирше из архивов. Ребята держат нос по ветру, а клыки остры как никогда. Не беспокойся.       — Я бы предпочел, чтобы ты снабдил их своими товарами, — Джек хмыкнул. — Зубы и когти — конечно, хорошо, но аккуратно уложенная в череп пуля остановит кого угодно.       Сэм расхохотался, запрокидывая голову.       — А кто сказал, что я этого не сделал?

***

      После ухода Сэма Джек с удобством расположился на диване вместе с пухлой папкой по делу Тори. Всё равно нужно было её прочесть. Джек пролистал несколько страниц, пропуская информацию о семье и время их иммиграции, стараясь добраться до данных, касающихся обращения напарницы. Но вот тут информации было совсем мало. Из всех документов Питеру с Сэмом удалось достать только свидетельство о смерти, которое могло похвастаться датой «1819 год». К нему прилагалась фотография изъеденной временем надгробной плиты: «Виктория Наварро. Любимая дочь. Благодетельная же…» дальше было не разобрать: камень растрескался, покрылся мелкими выбоинами и рытвинами, теряя остатки слов вместе с цифрами.       Оборотень тихо фыркнул. Тори никогда нельзя было подловить на датах. И Джек мог руку дать на отсечение, что свой надгробный камень вампирша уничтожила самостоятельно. Слишком мало времени прошло для того, чтобы твёрдый гранит истерся в прах. А по прошествии двух веков только одно единственное существо могло знать всю правду — сама Тори. Это было достаточно умно. Она с самого начала оставила себе возможность сбежать.       Оборотень пролистал дальше: Гражданскую войну она провела под чужим именем. Мария Стюарт — Джек хмыкнул: с фантазией у вампирши оказалось так себе. Он просмотрел отчёт по датам и расхохотался: Мария Стюарт была одной из несчастных, кто ехал в угнанном паровозе*. Только в отличие от обычных пассажиров перемещалась она в ящике в грузовом вагоне, а потому ей довелось проделать весь путь вместе с добровольцами из армии Севера. До тех пор, пока этот грузовой вагон не отцепили и не попытались поджечь. И в этот момент Джек возблагодарил всех богов, что дерево не загорелось. Дальше читать было неинтересно. Активных действий в военной кампании рыжая не принимала и, по всей видимости, болталась туда-сюда, как в проруби, пока не уехала в Европу.       Под именем Шарлотты Ховард провела несколько лет в Сорбонне, получила степень по медицине в Лионском университете. Заглянула в Страсбург… Джек вытащил эти листы как несущественные. Её следы терялись. С 1901 года о Тори не было известно ничего, вплоть до 6 декабря 1916. Она числилась в списках погибших в Бухаресте. Что напарница забыла в Румынской столице, оборотень не имел ни малейшего понятия. Как и то, зачем ей было причислять себя к мёртвым.       Джек опять отложил документы, не интересуясь, чем Тори занималась в промежутке между двумя мировыми войнами. В добровольческий отряд в рядах французской армии вампирша вступила снова как Виктория Наварро. Полевая медсестра, которая очень быстро переквалифицировалась в снайпершу. А вот после… На подшитых в книжечку бумагах острым почерком Сэма красовалось: «Убедись, что под рукой нет хрупких предметов». Джек насторожился. Перевернул страницу. Внутрь был вложен обычный листок А4, и оборотень увидел приписку, явно сделанную рукой Питера: «Я настоятельно не рекомендую тебе это читать, кэп. Но Сэм настаивал, чтобы я вложил эти фотографии вместе с остальными документами. П.» Джек сжал губы в тонкую линию и убрал записку.

***

      Было холодно. Это Тори понимала лучше всего. Всё остальное проходило мимо. Вчера она заставила себя выхлебать ту жидкую бодягу, что приносили вместо супа. На самом деле это помогло мало, но совесть она очистила. По крайней мере теперь никто не сможет сказать, что она не боролась за свою не_жизнь, которая каплями вытекала из измученного тела.       Вампирша ещё сильнее закуталась в рваное покрывало, что её пленители кинули в камеру. Тряпка ни черта не грела, но создавала иллюзию защиты. В животе противно заурчало, и давешний суп запросился наружу. Тори, наученная горьким опытом, начала медленно дышать носом, чтобы тошнота прошла. Её попытки расслабиться и усмирить бунтующий желудок прервали шаркающие шаги и скрежет прокручиваемого в замке ключа. В камеру вошли двое солдат.       — А ты был прав: смазливая.       Тори не пошевелилась: пока нет прямого приказа, она будет лежать — экономить силы.       — Эй, вставай, — мужчина сдернул с неё одеяло с такой силой, что рыжая едва не упала с лежанки.       Вампирша попыталась подняться и поняла, что сделать это не шатаясь не может: пришлось ухватиться за стену, чтобы просто стоять. Мужчины смотрели на неё с презрением. Тори знала, что они видят: измождённое до анорексии тело. Сколько она не ела? Месяц? Два? Желудок скрутило в очередном спазме, и Тори согнулась пополам, болезненно охнув.       — В приказе было чётко — без лишних взаимодействий, — пробормотал один.       — Ну так мы скажем, что это было очень необходимо, — его друг противно заржал.       Один из мужчин приказал ей развернуться и сцепил руки за спиной наручниками, а потом резко толкнул животом на твёрдые нары. Вампирша почувствовала, как он навалился сверху и дёрнул вниз те лохмотья, что были у неё вместо штанов.       Тори закрыла глаза и медленно выдохнула — сейчас торпор показался уже до боли желанным решением проблемы.       Сколько это длилось, вампирша сказать не могла. Но когда её рванули на пол и поставили на колени, чтобы тут же притиснуть лицо к паху, пихая в рот член, она готова была взвыть от счастья. Рыжая дёрнулась, смещая лицо чуть в бок и ткнулась губами в так зазывно пульсирующую бедренную артерию.       Дальнейшее слилось для Тори в марево, состоящее из сладкой крови на губах и языке и музыки пронзительных визгов ненавистных людишек. Её не волновало ничего, кроме одуряющего вкуса живительной влаги и чувства мягкой податливой плоти под пальцами.       Когда она очнулась, камера больше напоминала клетку дикого зверя. Ошметки плоти, как и кровь, были живописно размазаны по стенам. А в своих руках Тори обнаружила ещё теплые кишки. Девушка брезгливо отбросила их в угол, отёрла руки об остатки своего тряпья и, подобрав пистолет одного из насильников, с нескрываемым наслаждением пальнула по раздражающей лампе. Она знала, что на звук выстрела прибежит ещё охрана. Но теперь, вместо испуганной девочки в кромешной темноте их будет поджидать один из самых опасных хищников планеты.       Тори подскочила на кровати и упала с неё, больно ударившись локтем. Собственное сорванное дыхание оглушало. Вампирша обрадовалась плотно задёрнутым шторам. Свети сейчас на неё солнце — и она не сумела бы выпутаться из кошмара до самого заката. Тори судорожно подавила вздох и побрела к выходу из комнаты, точно зная, что одиночество сейчас ей только повредит.       Джек обнаружился в гостиной. Оборотень спал, закинув руку за голову, и тот факт, что он не проснулся от её приближения, заставил Тори невольно улыбнуться. Она обошла диван, желая примоститься рядом и подремать предзакатные часы, когда заметила лежащие на ковре бумаги и папку, которую напарник всё ещё сжимал в руках. Тори осторожно выудила документы и уже собиралась аккуратно отложить их в сторону, когда её взгляд упал на имена и даты. Не веря своим глазам, она пролистала собственное досье.

***

      Разбудил его мощный хлопок по груди. Джек взвился со своего места, чтобы обнаружить донельзя злую Тори, которая только что со всей дури шлёпнула его многострадальной папкой. Рыжая дёрнула самым уголком губ.       — Долго же ты ждал, напарничек.       Оборотень вздрогнул. Этот тон никак нельзя было назвать добрым и всепрощающим. Впрочем, обвинять его во всех грехах Тори не спешила. Джек вздохнул, пытаясь проморгаться и понять, что же произошло. А потом увидел разбросанные вокруг дивана документы и судорожно сглотнул. После просмотра найденных волками материалов действительно хотелось что-то сломать. Желательно черепа виновников, но, к счастью для себя, те уже и так давным-давно покоились в земле. А потому приход Питера стал как нельзя кстати. После того, как они помутузили друг дружку и выпустили пар, Джек с чистой совестью принялся дочитывать досье напарницы. Но, по всей видимости, проиграл бой усталости, из-за чего так и не спрятал улики. Непростительная оплошность для капитана.       — Ну и как? Не противно теперь? — в голосе Тори проступала горечь и страх.       Мужчина медленно покачал головой: вампирша выглядела не лучше разъярённого хищника, и инстинкты самосохранения подсказывали оборотню, что двигаться нарочито медленно — хорошая тактика.       — Я удивлён, что ты вообще выжила, — тихо заметил он.       — Ага. Маленькая была, глупая. Хотела продолжить своё бессмысленное существование, — она хохотнула. — Тебе не стоило лезть в моё прошлое.       Джек снова тяжело вздохнул. Несколько десятков снимков теперь навсегда отпечатаются в его памяти. Снимков, на которых маленькая вампирша была лабораторным экспериментом. Тори действительно «засветилась» во время войны.       — Ты поэтому просила не привязывать? — осведомился оборотень. — И наручники… когда я тебя арестовал…       Тори снова дёрнула уголками губ и уселась у него в ногах. Устало откинулась на спинку, закрывая глаза. Вампирша молчала так долго, что Джек было решил: она заснула, не сумев сопротивляться силе солнечных лучей. Но через некоторое время Тори тихо поинтересовалась:       — Будешь обвинять меня во лжи?       — Нет. — Мужчина тихо вздохнул. — Ты никому это не рассказывала?       — Если не считать русалки, живущей в Лаку-Рошу, то никому. Да и ей… не всё. Кое-что мне не хотелось вспоминать. А второй плен вообще подёрнут кровавой пеленой. Когда тебе отрезают пальцы, чтобы узнать, как быстро ты сможешь их отрастить, сложно сохранять веру в человечество. Так что, судя по всему, ты теперь знаешь даже больше меня, — она повернула голову и открыла глаза, глядя прямо на Джека. — Кто ещё?       Оборотень сжал губы, раздумывая, как ответить на этот вопрос. Ребята обещали молчать, а им он привык доверять как себе.       — Ну же, напарник. Ты не сам это нарыл. Кто ещё в курсе?       И мужчина сдался.       — Сэм. Это мой бета*. И Питер. Он просто… в стае.       Вампирша вздохнула.       — Зачем?       — Я хотел лучше тебя понимать.       Тори взвилась, вскакивая со своего места.       — Доволен? — голос звучал жёстко. — Стал понимать гораздо лучше?       Джек кивнул:       — Да.       Она рассмеялась, кривя губы в жутком подобии улыбки.       — Что-нибудь ещё? Поиграем в «покажи и расскажи»? — девушка рванула горловину футболки, раздирая тонкую ткань в клочья. — Смотри давай! Теперь ты знаешь откуда шрамы, знаешь!       — Тори… — Джек тоже поднялся, приближаясь к разъярённой вампирше. — Пожалуйста, успокойся…       — Зачем? — глаза полыхнули рубинами. — Чтобы ты продолжил выворачивать меня наизнанку?       — Я не хотел. Ты была… Чёрт, — Джек непроизвольно потёр переносицу. — Я всё это время думал, что причина твоего поведения в прошлом. Ты просто… слишком хорошо играла. Милая…       — Заткнись! Не смей! Я не милая! — она сорвалась на крик. — Я их всех убила! Я рвала глотки людям! Я монстр! Я… я… — Тори начала задыхаться и медленно осела на пол, закрывая лицо руками, — я не милая…       Последняя фраза прозвучала совсем жалобно и просительно, так что подсевший и спрятавший её в своих объятиях Джек пробормотал в прямо в рыжую макушку:       — Конечно. Как скажешь. Не милая. Злобный и опасный вампир. Самый-самый… — он уткнулся носом в кудряшки, — но я всё равно тебя люблю.       Тори вскинула голову, едва не стукнув оборотня по подбородку. Их взгляды встретились, и мужчина узнал это выражение лица. Точно так же вампирша выглядела стоя над могилой Винсента: болезненная решимость, боль и страх. Джек перехватил её запястья, прижимая к груди как раз вовремя. Девушка зарыдала. Давилась сухими спазмами, сотрясаясь всем телом, жутко подвывала и дрожала. А ему только и оставалось, что крепко прижимать её к себе, целовать щеки и кончик носа, гладить по волосам и шептать бессмысленные глупости. Но Тори успокоилась так же резко, как и заплакала. Словно дёрнули невидимый рубильник. Она отстранилась, вытерла ладонями сухие щёки и тихо пробормотала:       — Твои волки уже рядом. Я слышу, как они топчутся, — Тори грустно улыбнулась. — Я воспользуюсь душем? Не хочу знакомиться с твоей стаей растрёпанной чучундрой.       — Конечно.       — Спасибо, — Тори улыбнулась радостнее.       — Это такая мелочь… — Джек фыркнул, но девушка его перебила:       — Я благодарила не за душ, — она сделала неопределённый жест рукой в сторону проклятого досье. — За это спасибо. Я боялась и бежала. А на самом деле мне давно следовало заглянуть своим демонам в глаза.