Вампиры тоже любят блюз

      Джек с нескрываемым неудовольствием смотрел на то, как полицейские переворачивают вверх дном его дом. Они уже успели найти несколько принадлежащих Тори шмоток и теперь с энтузиазмом осматривали каждый уголок. Его стая молчаливыми тенями ходила следом за людьми, заметно нервируя последних. Джек усмехнулся, чем привлёк внимание одного из копов, который в этот момент увлечённо высыпал столовые приборы из ящиков на кухне.       — Увидели что-то смешное, мистер Гарм? — поинтересовался тот.       Джек только пожал плечами.       — Я спал с ней полтора года. Конечно, в моём доме будет куча её вещей и тьма тьмущая отпечатков пальцев. То же касается и квартиры Наварро.       Полицейский буркнул что-то невнятное и вернулся к прерванному занятию. Джек продолжил своё наблюдение, сложив руки на груди. От оборотня не укрылось, что доблестные стражи порядка больше портят его имущество, чем по-настоящему ищут доказательства и улики. Когда коп уронил стопку тарелок на пол, Сэм, стоявший рядом, хмыкнул:       — Не думал, что битьё посуды входит в обязательную программу обыска.       — Это ты ещё не видел, с каким энтузиазмом они выворачивали платяной шкаф, — отозвался Джек достаточно громко для того, чтобы его услышали виновники происходящего. — Наверняка надеялись найти там набор для БДСМ-практики. Ну там знаешь, ошейники всякие, плётки: по участку давно ходили слухи, что мы с Тори играем в «собачку».       Несколько полицейских неподалёку вздрогнули, и Джек подавил порыв расхохотаться. Сэм тихо фыркнул, тоже проглотив смешки, и скользнул вслед за бесхвостым, выбравшим для инспекции ванную комнату.       — В сливном бачке посмотреть не забудьте, хорошо? — как ни в чём не бывало порекомендовал Гарм. — А то вдруг я там героин прячу.       Наконец, копы добрались и до его тайного убежища:       — Откройте.       Приказ неприятно резанул слух, но оборотень послушался. Набрал код, распахнул тяжёлые двери. Полицейские гуськом спустились вниз, в тёмную комнату без окон.       — Где здесь свет?       Джек покорно щёлкнул выключателем, щурясь от ярко вспыхнувших искусственных огней. Пускать чужаков в святая святых было неприятно, но оборотень уговаривал себя тем, что это уже не его убежище. Через несколько дней он будет далеко, и там не придётся прятаться. Ожидаемо, копы ничего не нашли. От всего подозрительного и не очень легального он избавился вместе со своей стаей ещё днём.       — Удовлетворены? — хмуро поинтересовался он у лейтенанта, руководившего этим бедламом.       Тот только цокнул языком и без страха взглянул оборотню в глаза. Джек мысленно ему поаплодировал: провоцировать свежеобратившегося оборотня решились бы немногие — и разумных в их числе не наблюдалось. Водянистые белёсые глазки мужчины резко контрастировали со смуглой кожей и ужасно раздражали. Джек непроизвольно рыкнул, когда на его плечо опустилась тяжёлая рука.       — И чего вы тут ещё торчите? — голос Сэма не был раздражённым, скорее насмешливым. — Ждёте исполнения акробатических трюков? Так мы в цирке не выступаем.       Лейтенант снова цокнул языком.       — Вы знаете, куда направилась мисс Наварро?       Джек пожал плечами, и Сэм поддержал его жест.       — Не имеем ни малейшего понятия.       — Она вам не сказала?       — Нет. Офицер Наварро, — Джек намеренно сделал ударение на звании, — вампир, а не волк. И передо мной не отчитывается.       Коп заметно расстроился. Он ещё раз окинул взглядом своих ребят и толпящихся в доме оборотней, прежде чем заметить:       — Удачно у вас стая собралась, да, лейтенант Гарм?       Но вместо вожака ответил Сэм, грозно раскатывая «р» на языке:       — Не вижу ничего удачного в поминках, сэр-р-р.       Мужчина вздрогнул и предпочёл закончить разговор. Уже покидая дом, он напутствовал Джека:       — Никуда не уезжайте, мистер Гарм.       Оборотень покивал, дождался, пока копы скроются из виду, и плюхнулся прямо на ковёр посреди разгромленной гостиной, устало вытягивая ноги. Питер хмыкнул и бесшумно выскользнул за дверь, а остальная стая последовала примеру своего вожака.       — Сейчас дрыхнем пару часов, а потом выдвигаемся. — Джек шумно выдохнул. — Сэм, у тебя всё готово?       Блэк пожал плечами.       — Почти. К следующему рассвету точно управимся.       Джек кивнул и мысленно понадеялся, что за это время Тори не успеет натворить дел.

***

      Последние сутки Рэй не понимал уже ничего. Мозг только и успевал запечатлевать картинки: рычащий огромный волк с отливающей золотом шерстью; истерично хохочущая Тори; тело без головы, когда-то принадлежавшее капитану МакКилану; оборотни, разъезжающие на байках и деловито раздающие команды растерявшимся оперативникам; и десяток чёрных фургонов, с самым рассветом приехавших к больнице.       Отдел Сверхъестественных Происшествий сразу же оттеснили в сторону коллеги «мистера Саммерса», они же попытались усадить полуголого и дезориентированного Джека в свою машину, но волки не дали — звериное рычание сразу из четырёх человеческих глоток Рэй тоже не забудет никогда. Впрочем, лейтенанта всё-таки увели, но уже ребята из ОСП, занимающиеся регистрацией нечисти. С Джеком отправился один из оборотней, остальные в мгновение ока реорганизовались и уехали на своих байках, не забыв захватить и джип с дрыхнущей на заднем сидении Тори.       Здание больницы оцепили спецагенты, а всех оперативников отправили восвояси «до выяснения деталей происшествия». И Дэвидсону казалось, речь идет скорее об исследованиях этой инфернальной дряни. Потому что, едва они добрались в участок, всех оперативников начали допрашивать, и вопросы, которые задавали спецагенты, Рэю ужасно не понравились. «Люди в чёрном» интересовались исключительно стаей Джека и Тори. Они объясняли это необходимостью провести расследование касательно смерти капитана МакКилана, но Рэй был уверен, что это не так. Вопросы о прошлом вампирши и любимом алкоголе оборотня никак не продвинули бы дело.       …Сейчас же Рэй сидел в участке и пытался дозвониться Тори на мобильный, желая предупредить о больших неприятностях, причиной которых, возможно, стал он сам. Телефон отвечал холодным механическим голосом о том, что «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», когда прямо под потолком раздалось противное потрескивание динамиков.       — Раз… раз… раз-два-три… Как меня слышно? — задорно поинтересовался неизвестный голос, заставляя поднять голову и невольно искать глазами источник звука. — О, вижу, что слышно хорошо, — продолжил этот кто-то, — вы меня не знаете, я о вас только слышал и вообще… э-э-э… да, чёрт, простите. Ужасно нервничаю. Я, знаете ли, не привык выступать перед столькими людьми, да… Но мне Джек написал текст. Вот он, да. — сквозь помехи донесся перестук клавиш. — Ой, что за чушь он пишет. Какие-то извинения и розовые сопли. Фу. Так, фигня это всё. Слушайте сюда, бесхвостые: у моей стаи проблемы. И я пришел их порешать. Через две минуты всю вашу технику пожрёт долгоносик. Ну, это я так вирус назвал — «Долгоносик». Здорово, да? А ещё через пять ЭМИ испортит ещё и железо. Я предлагал Джеку решить всё радикальнее — подрывом здания, но он почему-то не стал. — Невидимый собеседник вздохнул. — Ох уж эти ваши социальные привязанности. Ну, короче, идите-ка вы по домам, да? Может быть, Сэм его тогда и уломает.       Монитор перед Рэем внезапно погас, затем выдал набор странных закорючек и огромную надпись на весь экран: «Хер вам, а не „ручная собачка“». Мобильный в кармане противно пикнул. Динамики снова затрещали:       — Ой, точно. Джек приказал передать, что вы все очень клевые, и с вами было классно работать. И не обижайтесь, ок? Ничего личного. Просто своя шкура дороже.       Рядом грубо рассмеялся Нидар и громогласно объявил куда-то в потолок:       — Мне эти придурки в чёрном тоже не по нраву. Жуки. Удачи вам, парни. И вампирке передайте. — А затем обвёл всех пристальным взглядом и растворился в воздухе чёрным дымом.       На его столе осталась выжженная надпись: «Nidar Ba Ku Heli».

***

      На погосте было тихо — Тори усмехнулась — как ещё могло быть на кладбище. Могилы встретили её привычным молчанием. Она любила бродить в таких местах: они приносили ощущение спокойствия и умиротворения. Только сейчас прогуливаться между надгробных плит времени не было. Тори поправила впившуюся в плечо лямку туго набитого рюкзака и уверенно проследовала в ту часть старого кладбища, где располагались склепы. Аккуратно открыла одну дверцу и скользнула внутрь.       В гробнице пахло пылью и плесенью так сильно, что вампирша непроизвольно чихнула. В углу что-то зашуршало. Девушка довольно хмыкнула: даже если она тут застрянет, без еды не останется. Крысы не были ни питательными, ни вкусными, но умереть от голода точно не дадут.       Через несколько мгновений она полностью привыкла к скудному освещению и сумела разглядеть четыре надгробия. Тори внимательно осмотрела каждое, даже пощупала чуть шероховатые от времени плиты и, наконец, выбрав наиболее подходящее, забралась на него с ногами. Тяжёлая сумка тут же была пристроена в изголовье, вместо подушки, и Тори, вытянувшись во весь рост, устало вздохнула. Ночь была ещё в самом разгаре, но по ощущениям вампирша выдохлась по самое не балуйся. В голове противно ворочались мысли: этот склеп был знаком Тори ещё со времён смерти Винсента. Тогда она тоже заперлась в нём. Идея была дурацкой: слетевший с катушек вампир мог вполне проломить и каменные стены, — но тогда было не до долгих раздумий. Тори фыркнула: Безумие так и не пришло. Сознание было чистым, а кровавая пелена, застилающая разум, осталась всего лишь воспоминанием. И тогда она поняла, что ошиблась. Почти шестьдесят лет Тори перекидывала невидимые нити, удерживающие её за гранью безумия, с одного объекта на другой, понимая, что вечно так продолжаться не может. А потом появился Винс — светлый, жизнерадостный. Он походил на солнечный луч, который сумел преодолеть грозовые тучи. Он внезапно ворвался в привычный мир и закружил в своём жизнелюбии и страсти. Тогда-то Тори позволила себе поверить, что на ближайшие полсотни лет нашла свой якорь. Свою отправную точку, неизменную константу, позволяющую бороться с Безумием. Позволяющую оставаться человеком настолько, насколько это было возможно, будучи уже за гранью жизни и смерти. Предпочитала не думать, что будет после Винсента. Потому что там ей виделась только сметающая всё на своем пути боль.       Проверить свои догадки ей пришлось гораздо раньше. Боль была. Выжигающая сердце, душу, эмоции. Была вина — удушающая, всепоглощающая, скручивающая внутренности в тугой комок. А вот голова осталась чистой. И тогда Тори поняла, что Винсент не был якорем. Вернее, якорем был не он, а Джек. Осознание этого оказалось не хуже ведра ледяной воды на голову. Такая ненормальная привязанность к оборотню делала всё проще и сложнее одновременно. Проще — потому что время, отведенное ей на жизнь без боязни сорваться, удлинилось, а сложнее — из-за того, что некоторые неприятные личности имели на Джека виды. Тори так и не выяснила, как называлась их организация. В сорок четвёртом её это не интересовало, а после было гораздо больше других насущных проблем, чем выяснение того, как называют себя эти «люди в чёрном». Это не имело значения и сейчас. Весь её мир, всё самое важное сконцентрировалось в одном единственном существе. И эта догадка подтвердилась, когда Джек безвольной куклой упал на землю. На один короткий миг, когда его сердце перестало биться, искромсанное осколками раздробленных рёбер, Тори почувствовала своё Безумие. Как волна, оно захлестнуло разум, сметая на пути все барьеры и преграды.       К счастью для всех, Джек выжил, и оперативникам ОСП не довелось устранять невменяемого кровопийцу, бывшего их коллегой. Тори вздохнула: доведётся объясняться с оборотнями без надежды, что те поймут. Всё-таки они были слишком разными. Вампиры — эгоцентричные одиночки по своей сути, а оборотни не мыслят жизни без себе подобных. Им не по пути, но и нельзя расстаться. Ей нужен Джек, а Джеку нужна стая. И если для того, чтобы нормально сосуществовать, придётся выправить себе мозги, перекроив собственное мышление и психику — Тори это сделает.       Вампирша прислушалась к себе: внутренние часы утверждали, что уже светает. Тори потянулась к их карманному варианту — мобильник грудой бесполезного металлолома лежал в мусорном баке на другом конце города — стрелка указывала на половину шестого утра. Рыжая сладко потянулась и подумала, что могильная плита действительно не худший вариант для отдыха или для медитации.       Рассказывая о себе Джеку, Тори беззастенчиво искажала факты. Те, кто застрял в не_жизни, не меняются подобно обычным людям. Им безразличны обстоятельства, их не сгибают трудности. Они просто накапливают опыт с каждым прожитым днём, складывая его в собственной памяти, как вещи в коробку. Изменить себя не_живые могут лишь усилием воли и собственным желанием: вытаскивая из разума то, что может понадобиться и запихивая подальше ненужные детали. И если Тори собирается переделать себя в того, кто способен стать частью волчьей стаи, то пора начинать. Вампирша столкнула рюкзак на пол, не обращая внимания на глухой металлический лязг звякнувшего внутри оружия, вытянулась в струнку на холодном твёрдом камне и закрыла глаза.

***

      Голова раскалывалась. Вампирша скатилась с надгробной плиты, падая прямо в пыль, и не сумела сдержать стон. О том, как работать со своим сознанием, ей много лет назад рассказал один из старших вампиров. Только он не собирался предупреждать, что процесс всегда проходит мучительно тяжело. Первый раз она убедилась в этом ещё в сорок пятом, и повторять опыт ей ужасно не хотелось. Тори тихо всхлипнула, прислонившись пылающим лбом к холодному камню и понадеялась, что всё, через что ей снова довелось себя протащить, было не зря.       По внутренним ощущениям, прошло несколько часов, прежде чем стискивавшая лоб кольцом зубодробильная боль превратилась лишь в навязчивую пульсацию в висках. Тори шумно выдохнула и проверила часы. Быстрый подсчёт не принёс радости: до заката следовало убить ещё не один час, а больше всего на свете Тори не любила ждать. Поэтому, чтобы хоть чем-то занять руки, она выложила из сумки оружие и принялась разбирать и собирать его на скорость. Чертовски жаль было терять любимый дробовик, но такое штучное оружие будет даже лучше, чем огромная красная стрелка с надписью: «Смотрите: это Тори! Она здесь!» Поэтому, гораздо позже вечером, когда рыжая вплеталась незаметной тенью в улицы города, она позволила себе наслаждаться всего лишь тяжестью беретты в руке.       Этот адрес вампирша запомнила чертовски хорошо, как и пожарную лестницу, ведущую в небольшую спальню на восьмом этаже. Внутри было темно и спокойно: с кухни доносилось приглушенное шкворчание сковороды, музыка из радио и громкие шаги беспечного человека. Тори фыркнула и присела на широкую мягкую кровать. Подождать, прежде чем хозяин апартаментов соизволит зайти в комнату, пришлось довольно долго. Тори даже успела заскучать и решала, не пальнуть ли ей в шкаф просто так, для успокоения нервов. Но, закончив свой нехитрый ужин, ни о чём не подозревающий мужчина вернулся в спальню.       — Здравствуйте, лейтенант Вудстоун.       Тори радостно оскалилась, заметив, что тот вздрогнул и замер, пытаясь различить её во тьме.       — Ну, чего там. Включайте свет. Поговорим.       Неуверенная рука потянулась к выключателю. Раздался щелчок, и комнату заполнил яркий неоновый свет. Тори даже зажмурилась на мгновение, не забывая следить за посторонними шумами. К счастью для самого себя, Дин не стал делать резких движений.       — Тори, — имя прозвучало как ругательство, и при этом голос отдавал ноткой насмешки.       — Детектив Наварро, — ледяным тоном поправила его вампирша. — То, что вы в меня стреляли и избежали ответственности, не даёт повода фамильярничать.       — А секс? — нагло поинтересовался Дин, привалившись плечом к косяку.       — Тем более. — Тори задумчиво склонила голову, рассматривая свою будущую жертву. Комиссия сослужила Дину плохую службу, избавив от наказания. Потому что вампиры не прощают.       Вудстоун засмеялся, некрасиво запрокидывая голову.       — Сука ты. Мразь. Мне очень понравилось наблюдать, как ты захлёбываясь собственной кровью.       Тори стиснула зубы и подняла руку с пистолетом, прицеливаясь.       — Это была самая тупая просьба подарить бессмертие за все две сотни лет, — процедила она.       Дин хохотнул:       — Какое к чертям собачьим бессмертие? Мне просто было интересно посмотреть на твои кишки. И на твоего пёсика. Он так забавно скулил. Мне сказали, что я всё равно не смогу тебя убить, а так, хоть развлёкся.       Тори вздрогнула и задумчиво склонила голову. А потом в мгновение ока вскочила с кровати, набрасываясь на Вудстоуна и припечатывая того лицом к стенке. Мужчина захрипел.       — Сказали? — Тори провезла его лицом по штукатурке. — Кто сказал?       Дин снова рассмеялся, а вампирша оскалилась и ласково прошептала:       — Ты не первый, кто пожелал посмотреть на мои внутренности. И я размазала мозги этих любопытствующих по полу. А они были гораздо, гораздо лучше подготовлены. Так что, лейтенант Вудстоун, настоятельно рекомендую ответить на мой вопрос.       Коп вздрогнул и попытался вырваться, Тори почувствовала, как напряглись мышцы рук, как он пытается развернуться, чтобы ударить нападавшего, но держала она крепко.       — Значит, по-хорошему не будем. Очень жаль. Доведётся спрашивать по-плохому. А у меня были очень изобретательные учителя…       …Тонкий, хрупкий силуэт быстро удалялся по плохо освещённой улице, сливаясь с окружающими тенями. Тори тряхнула головой, и на асфальт с волос упало несколько ярко-алых капель. Она недовольно поморщилась от стягивающей кожу подсыхающей корочки крови, а затем широко улыбнулась: ночь только начиналась.

***

      Вымотанный и до чертиков уставший Рэй уже собирался ложиться спать, когда ему показалось, что на него кто-то смотрит. На кровати сонно завозилась Мэри — женщины, как кошки, всегда чувствуют опасность первыми — приподнялась на локте и глухо поинтересовалась:       — Бен?       Темнота ответила смешком, и ехидным:       — Не Бен. — Из угла к кровати бесшумно скользнул хрупкий и до боли узнаваемый силуэт.       Рэй только и успел, что схватить дёрнувшуюся в испуге жену и закрыть ей рот ладонью.       — Тори, какого чёрта тебя принесло? Ты что, не знаешь, что за тобой объявили охоту?       Мэри в его руках пискнула и завозилась в попытках вырваться, а Тори только пожала плечами и скинула вниз туго набитый рюкзак. От удара того о пол что-то звякнуло.       — Какого грёбаного хрена ты являешься ко мне посреди ночи и пугаешь до одури?       — Я не собиралась работать бабайкой, — рыжая хмыкнула. — Но ты и не испугался. Молодец. В этом мире только со стальными яйцами и выжить. Отпускай уже свою малохольную и идём вниз. Дело есть.       Рэй разжал руки, не забыв цыкнуть на жену. Та забилась в угол кровати и смотрела оттуда огромными испуганными глазами, напоминая увидевшую гепарда газель. Впрочем, учитывая все обстоятельства, это было не далеко от истины. Рэй завозился, спуская ноги на пол, и бурча что-то о дурах-вампиршах, которые не могли выбрать для визита время лучше, чем три часа ночи.       — Прости, но заявиться к тебе днём я не могла, — в её голосе не было ни капли раскаяния, — физиологические особенности, знаешь ли. И, серьёзно, малец, что ты возишься? Ночь не резиновая, а мне надо всё тут успеть.       Рэй наконец-то поднялся и пробормотал:       — Не знаю, что там у тебя за дело, но крови не дам. Кормись у своих оборотней.       С кровати донёсся приглушенный всхлип, заставивший Рэя полностью проснуться и похолодеть. Мэри переводила непонимающий взгляд с него на тень, стоящую перед кроватью. Тори ситуацию не облегчила, потянувшись к прикроватной тумбочке и включив стоящую там лампу. А потом присела на кровать рядом с испуганной Мэри и широко улыбнулась, показывая зубы.       Женщина истошно завизжала, а Рэй только беспомощно уткнулся лицом в ладонь.       — Заткнись, ребёнка разбудишь! — зло процедила сквозь зубы вампирша и несильно встряхнула Мери за плечи. Та дёрнулась всем телом, издала ещё один задушенный вопль и испуганно поползла по кровати назад.       — Рэй… Рэй…       — Эй, давай опустим все эти выяснения отношений, а? — его напарница криво усмехнулась. — Да, монстры существуют. Да, я одна из них. Есть тебя не буду. И сына твоего с мужем тоже. Да, твой муж об этом знал и врал тебе. Но не вини его: у него был драконовский контракт о неразглашении. Да и сейчас есть. А я просто срать хотела на все эти правила. И раз мы с этим разобрались, то чаем не угостишь? — неожиданно сменила Тори тему.       Всё ещё напуганная Мэри опрометью вскочила с кровати и, придушенно пискнув, побежала на кухню.       — Ну и нахрена? — устало поинтересовался Рэй.       — Достала она, — просто ответила ему Тори. — И тебя тоже достала, не отнекивайся. Но, согласись, визжала Мэри здорово. Вот, что значит свобода нравов: в моё время дамы только в обморок падали: громко кричать было не принято.

***

      Тори грела руки о чашку с чаем и, склонив голову, внимательно рассматривала Рэя. Под пристальным взглядом копу стало неуютно, и он непроизвольно поёжился. Вампирша запустила руку во влажные прядки волос, казавшиеся теперь медными, и тихо вздохнула. Трясущаяся, словно осиновый лист, Мэри неловко поставила тарелку с печеньем, от чего та слишком громко стукнулась о стол. Женщина вздрогнула, а Тори перевела задумчивый взгляд со своего напитка на угощение и пробормотала:       — Спасибо, но я не жую.       С таким же успехом она могла сказать «спасибо, но я не курю» или «благодарю, но я не употребляю алкоголь» — так обыденно звучала эта фраза в устах вампирши. Впрочем, глянув на то, как сильно побледнела Мэри, Рэй подумал, что его понятия о нормальности несколько изменились. Тори тоже взглянула на его жену.       — Не трясись. Кровь людишек меня не интересует, — Тори хмыкнула. — Ну, по крайней мере, твоя. С триппером особенно невкусно.       Краска сошла с лица Мэри, хотя казалось — куда уж сильнее. Она хотела было что-то сказать, но подавилась воздухом. Женщина беспомощно открывала и закрывала рот, пока наконец-то не развернулась на пятках и, всплеснув руками, не убежала наверх.       — И что привело тебя в мой дом? — со вздохом поинтересовался Рэй.       Вампирша задумчиво водила кончиком пальца по краю кружки.       — Я пришла попрощаться.       Дэвидсон молча уставился на напарницу полными недоумения глазами. Наконец, когда молчание затянулось, Рэй прочистил горло и пробормотал:       — Я должен был доносить о вас.       — Я знаю, — голос напарницы звучал ровно и спокойно, так, словно Тори вовсе не собиралась открутить ему за это голову.       — Ты…       — Я не глупая, милый, — она приподнялась со своего места и покровительственно похлопала мужчину по плечу. — Но раз Джек не стал бить тревогу, то так тому и быть. Кроме того, я налажала за последние пару лет столько, что меня можно было десять раз упокоить. Этого не случилось. А значит, либо ты такой хреновый соглядатай, либо старался меня с Джеком выгородить.       — На самом деле… — начал было Рэй, но Тори его перебила.       — Я не хочу знать, как было на самом деле.       — Я должен буду сообщить о том, что ты приходила, — он вздохнул. — Я должен был это сделать сразу же с твоим появлением, но…       —… но это уже сделала твоя ненаглядная Мэри. И теперь, когда прибудут твои работодатели, ты скажешь, что напоил меня чаем и развёл на информацию. А я тебе ответила, что скрываюсь на заброшенном текстильном заводе, — закончила за него Тори.       Рэй кивнул.       — Договорились.       Вампирша улыбнулась.       — Я в комнате наверху оставила рюкзак с кое-какими вещичками. Может пригодиться, особенно, если соберешься покинуть пост «наблюдателя». Только ты его особо не свети, ладно? Это из Сэмовых запасов. Ну, того оборотня, что в чёрного волка перекидывается. А Сэм приторговывает всякими клёвыми штуками.       Рэй кивнул.       — И еще: Макс Киннан — крот. Был. Но это не значит, что в ОСП нет других. Так что, милый, будь осторожен, ладно? — она поднялась и поцеловала его в щёку. — Спасибо за всё, Рэй. Не скучай без нас.       Тори оставила нетронутой чашку с чаем и медленно прошествовала в прихожую. Коп услышал, как хлопнула входная дверь, но ещё долго сидел за столом, ошарашенно моргая: его имя в устах вампирши звучало неожиданно нежно, с мягким перекатом «р», как любили делать французы.