Драбблы!!! на Льду

Настроение человека такая странная вещь, вы так не думаете? Если полчаса назад ты чувствовал себя вполне весело, скакал и прыгал туда-сюда, то с приближением выступления уверенность куда-то пропадает. Благо удача сегодня была на моей стороне, и я выступал последним. Сейчас на льду появился Пхичит, тем самым заставляя фанатов визжать от восторга. Ну да, сегодня на нем был непривычно откровенный костюм, не скрывающий те самые аппетитные формы. Он быстро завел публику своим катанием, со всех сторон слышались аплодисменты и крики поддержки. - Отличный наряд, не думаешь? – весело прокомментировал рядом стоящий Виктор. В отличие от меня, у него было отличное настроение, ни грамма сомнения не отразилось на его безупречно красивом лице. Я скептически закатил глаза и опустил голову. Неужели он не видит, в каком я сейчас настроении? Я очень нервничаю и ничего не могу с этим поделать, и сейчас то мне уж точно не хочется смеяться, а тем более шутить. - Хей, все нормально? – Никифоров чуть наклонился, чтобы увидеть моё лицо. Я оперся на бортик, и неотрывно смотрел за выступлением тайца, мои пальцы то и дело постукивали по деревянной поверхности. Виктор вопросительно взглянул на меня, а потом возмущённо выдохнул. - Юри, что, опять? - Разве не видно, что сейчас я ничего не хочу, кроме свиных котлеток? – раздраженно ответил я. - Хм, перед выступлением это будет лишним… - Тебе стоит просто не обращать на меня внимания, - выдохнул я, опустив голову. Ответа не последовало, поэтому я подумал, что от меня наконец-то отстали. Но не тут-то было! Как только я поднял голову и взглянул на Виктора, то заметил его внимательный суровый взгляд. От этого моё тело напряглось, ведь таким серьёзным он был только тогда, когда я плохо проявлял себя на тренировках. - А ну-ка пошли со мной, - будто невзначай бросил он, и, повернувшись, прошел по направлению к раздевалке. Это еще что такое было? Я недоуменно смотрел ему вслед, пока он не заметил моего отсутствия и не повернулся. Сейчас Виктор выглядел более разозленным. - Иди уже, пока у него не бомбануло! – громкий голос Плисецкого вырвал меня из раздумий. Его лицо немедленно искривилось от отвращения, зеленые глаза злобно сузились. Вместе с раздражением в его голосе стал заметней и акцент. Парнишка сидел на скамейке и ждал своего выхода. Подождите… Он что, слышал весь разговор с Виктором? Я сглотнул, но все же пошёл за тренером. - Скамейки там не сломайте, пидоры! – Юра что-то крикнул нам в след, только я ничего не понял, ведь сказано это было на русском. Никифоров лишь ухмыльнулся на это, а потом, прикрыв лицо рукой, звонко рассмеялся. - Что он тебе сказал? - меня раздирало любопытство, но Витя так ничего и не ответил. – Викт… Как только мы прошли в раздевалку, Виктор немедля закрыл её на замок, а после резко прижал меня к стене. Его глаза изучали моё лицо, они не были злобными, скорее строгими, как и положено тренеру. От этой мысли по телу пробежала дрожь, на щеках начал появляться румянец. Меня начало слегка потряхивать. - Юри, не смей думать о поражении сегодня, понял? Его слова вернули меня с небес на землю, и я отвел взгляд на стоящий слева фикус. (что он тут делал не знал никто) Я прикусил язык, чтобы не начать спорить. Мне нужно было удержать его в хорошем настроении, чтобы уйти спокойно. - Почему ты дрожишь? – смешок. – Юри, я не собираюсь тебя бить, ты же знаешь, - этот демон просто нагло взял, и начал лапать меня через мой костюм, поглаживая мой бок левой рукой, а правой опираясь о стену. Ни для кого не секрет, что наши костюмы достаточно эластичные, так что каждое прикосновение очень хорошо чувствуется! Или мой организм так реагирует только на прикосновения Виктора? Блондин прекрасно знает, что в общественных местах я против такого, поэтому я посмотрел на него так строго, как только мог, пытаясь вырваться из его захвата. Но он был непоколебим! Да еще и ухмыляется, гад! - Стоять, - негромко рявкнул он, и, взяв мою руку, протащил меня вглубь раздевалки. Резким движением дернув меня на себя, он заключил меня в объятиях. - Сейчас будет проводиться профилактика проигрышей и дурацких мыслей. - Какая профилактика, Виктор, у меня выступление через пятнадцать минут! – смех мужчины такой красивый и заразительный, но это не убирает моего раздраженного взгляда и надутых щек. Он театрально закатывает глаза и хлопает ладошками по моим надутым щекам. Воздух выходит из них со смешным звуком, и я даже хихикаю. Воспользовавшись этим, Виктор целует меня в губы, совсем не обращая внимания на моё мычание. Ну да, он ведь знает, что я все равно сдамся! Ему ведь невозможно противостоять... - Ты мой маленький непослушный поросёнок, - мужчина снова припал к моим губам, забрался руками под костюм, провел ладонями по ребрам, животу. Но больше всего я удивлялся себе! Потому что позволял и даже заставлял Виктора углублять поцелуй, облизывал его губы, ласкал его языком, и даже провоцировал. А этот демон с готовностью поддавался моим провокациям. Конечно же, было видно, что он видит их и поддается им нарочно, и радуется этому. Улыбка не сходила с его лица, он выжидал и как будто спрашивал: а дальше, что будешь делать дальше? Не остановишься, не испугаешься, не повернешь назад? Конечно, у меня проскользнула мысль о том, чтобы отомстить ему, и прервать все, возбудив, и оставив его неудовлетворенным. Но что делать с моим возбуждением?! Я же не могу выступать с эрекцией. Тогда программу надо будет переписывать под «стояк Юри на льду». В это время Виктор скинул с себя пиджак. Я мягко поцеловал его за ушком (благо, стоя на коньках, я могу дотянуться), в это время нарочито медленно расстегивая пуговицы рубашки. Он, судорожно выдохнув, повалил меня на ближайшую скамью (специально широкими делают что ли?!), и навис надо мной. Мои пальцы замерли на пряжке его ремня, а его губы еще больше растянулись в улыбке. Светлые глаза будто приглашающее блеснули, а кончики моих пальцев прошлись по пряжке. Он набросился на меня как безумный, и я настолько же безумно отзывался на его действия, выгибаясь и постанывая. Впрочем, я уже давно сомневался в своей нормальности. Быть подопечным этого бездумного, странного русского - уже значит быть сумасшедшим. Влюбиться в него - значит быть безумным камикадзе. У Виктора холодные руки и горячее дыхание, опаляющее мою шею так, что хочется урчать от удовольствия. Его тонкие ледяные пальцы бегают по моему телу, изучая уже и так знакомые формы, кожа покрывается мурашками, когда он, сняв верхнюю часть костюма, спускается поцелуями ниже и ниже, попутно покусывая, и тут же зализывая укусы. Не знаю, все русские так любят кусать и оставлять засосы? Недели две назад он наоставлял на мне столько засосов - невозможно было надеть футболку, приходилось носить водолазки с длинным горлом, чтобы скрывать все эти синяки. Виктор тем временем удовлетворенно, словно дикий зверь, урчит. Завел мои руки за голову, я ничего не могу поделать. Чёрт... У меня выступление совсем скоро! А у меня крыша едет от его прикосновений, его дыхания, его пронзительного, голодного, жадного взгляда... у меня сбилось дыхание, черт возьми, как я выйду на лед со сбитым дыханием и трясущимися коленками? Мне душно, очень душно, не хватает воздуха, а когда Виктор начинает покрывать поцелуями и укусами внутреннюю часть моих бедер, дыхание и вовсе пропадает. Это слишком хорошо, слишком... Слишком горячо, жарко, слишком невозможно, слишком не понятно, как этот король льда, холодный, необычный, с ледяными глазами, может доставлять такое жаркое удовольствие... Я чувствую пальцы у своего рта, щедро смачиваю их слюной, и Виктор осторожно начинает растягивать меня. О боже, да я уже готов кончить от одного его пальца, просто от ощущения его близости, черт возьми! Вот от кого эрос так и прет. Глаза застилает туман, но мои руки наконец то свободны. Виктор целует меня - жарко, властно, грубо, но внизу его руки необычайно нежны и аккуратны. Сам того не замечая, я обнимаю его, вцепившись руками в его рубашку, которая, кажется, трещит по швам от моего напора, я дергаю фигуриста за волосы, сам того не осознавая, и Виктор рычит, царапнув ногтем головку моего члена. У меня текут слезы от остроты происходящего. У нас мало времени, черт возьми, очень мало времени! - Виктор, пожалуйста... Времени мало... - слова смешиваются со стонами, и я сам удивляюсь, когда это мой голос стал таким хриплым от возбуждения и желания. Я хочу Виктора, хочу, чтобы он был везде - надо мной, подо мной, вокруг меня, во мне... Ловким движением закинув мои ноги себе на плечи, Виктор резким движением входит в меня, тут же заткнув мой рот грубым поцелуем. Мои пальцы впиваются в его спину, шею, царапая, распаляя его еще больше. - Не смей... Думать... О проигрыше... - с каждым толчком произносит фигурист, но я не понимаю, что он говорит. Кажется, он говорил на русском? В голове туман, тяжело собрать мысли в кучу, я захлебываюсь собственными всхлипами и стонами. Слишком хорошо. Слишком. Мужчина обхватывает мой пульсирующий член, уже давно требующий внимания, и резкими движениями начинает надрачивать мне. Это заставляет меня жадно глотать воздух, глаза начинают снова намокать. Виктор рычит, наклоняясь и посасывая мочку уха. Горячий язык Никифорова проходит по шее, и далее к плечу, прикусывая его. Он чуть не рассчитал силу, и завтра там будет след, который как всегда надо будет прикрыть чем-нибудь из одежды. Сладкие и громкие стоны обоих заполнили эту немаленькую раздевалку. Витя входит на всю длину, проникая ещё глубже. Последний раз заглатывает воздух и закрывает рот рукой, дабы не услышали этот громкий стон посторонние уши. От этого я наконец-то кончаю, а горячее семя стекает на живот. Мужчина крепче сжимает мои бедра - завтра и там будут синяки, делает несколько сильных рывков и резко выходит, кончая на скамейку. Мы оба тяжело дышим, кажется, что сердце сейчас убежит. Виктор рухнул на пол к шкафчикам и прислонился к ним. Кажется мой разум ещё витает где-то далеко, со слегка приоткрытым ртом я рассматриваю белый потолок. В отличие от меня тренер приходит в себя быстро, и, приведя себя в порядок, и вытерев скамью, помогает мне подняться с места, поправляя мой костюм и волосы. - И как мне теперь выступать? - мой голос все еще сиплый после всего произошедшего. Но Витя будто проигнорировал мои слова, а просто развернул меня и крепко обнял. - Не думай о плохом, когда будешь выступать. Думай о победе. Понял? Действительно, а я ведь и думать забыл о страхе и неудаче. Я быстро кивнул и улыбнулся. Мы прошли к выходу, где нас ждали возмущенные фигуристы. - Что вы там делали? - возмущенно спросил Отабек, бесцеремонно заходя в раздевалку. Лишь Плисецкий с ухмылкой взглянул на растрепанных нас и цокнул языком. - Нам после вас скамейку дезинфицировать или как? - спросил он на русском, оставив меня в недоумении. Виктор лишь пожал плечами и прыснул в кулак. - Виктор... Что он сказал? - Пожелал тебе удачи, поросёнок, - весело ответил мне мужчина. Объявили мой выход. Я последний раз посмотрел на Виктора. - Думай только о победе, - подмигнул он мне. - Понял? - Понял, - улыбнулся я и ступил на лед.