What Love Can Be / Какой может быть любовь

      И вот началась неделя ее наказания. Однако, как и предвидела Джулиана, в обществе Хагрида и его подопечных оно воспринималось как награда. Во-первых, приученная с детства ухаживать за самыми разными и порой весьма опасными животными, она с легкостью справлялась со всеми питомцами лесничего. А во-вторых, возможность вырваться из мрачных стен школы и провести время на свежем воздухе – пусть даже в последние дни погода испортилась и целыми сутками накрапывал мелкий холодный дождь – была для нее истинным наслаждением, потому что напоминала о тех временах, когда она могла быть на воздухе целыми днями и именно это считалось ее обязанностью.       К тому же у них с Хагридом сложились дружеские отношения, основанные на его давней дружбе с Чарли, девушкой которого он считал Джулиану, и на взаимном уважении, которое испытывают друг к другу два человека с похожими интересами, в данном случае, любовью к магическим существам всех видов. Так что после получаса обращения друг к другу на «вы», они перешли на «ты» и общались, словно старые приятели.       - А ты, эт самое, здесь прямо посвежела, - заметил однажды великан, когда Джулиана вернулась после полета на одном из своих клювокрылов, и ее щеки пылали от холодного ветра, однако даже промокнув до нитки, она чувствовала себя счастливой.       - Ну, недаром же родители так старательно оберегали меня от жизни в школе, и теперь я понимаю их всё лучше. Я бы ни на что не променяла то детство, что было у меня.       - Это наверное, просто ты не видела Хогвартс таким, каким он был при профессоре Дамблдоре. Думаю, тогда даже тебе бы здесь понравилось, вот... - возразил Хагрид.       - Что ж, возможно. Но всё равно здесь, на природе, гораздо веселее, чем там внутри, в этих мрачных коридорах, по которым шныряют эти Кэрроу и жуткий Филч со своей кошкой. Даже я ее боюсь, а уж что чувствуют ученики, когда она зыркает на них своими желтыми глазищами! Нет уж, что бы ты ни говорил, но здесь у тебя гораздо лучше.       - Это просто еще не зарядили дожди и снег. Посмотрим, что ты скажешь, когда погода окончательно испортится.       - А что обычно говорят в этих случаях? – хитро посмотрела на него Джулиана.       - Ничего. Просто стараются носа не высовывать на улицу, вот что, - пробурчал он.       - Подумаешь, неженки, - беззаботно произнесла она, пригубив от огромной чашки с дымящимся чаем, которым угостил ее лесничий. – А вот я выбираю этот ваш страшный и ужасный Запретный лес и буду тогда почаще нарушать правила, чтобы директору Снейпу снова пришла в голову гениальная идея сослать меня сюда.       - Не думаю, что тебе стоит играть на нервах директора, Джулиана. Знаешь, я люблю Чарли и потому желаю тебе только добра, но ты, это самое... лучше уж не зли Снейпа… Он м-м-м… как сказать… довольно непредсказуем… - вдруг начал с трудом подбирать слова Хагрид.       - В каком смысле непредсказуем? – спросила Джулиана, обрадованная представившейся возможности узнать побольше о загадочном директоре Хогвартса.       - В том смысле, что даже профессор Дамблдор… Он смог провести даже профессора Дамблдора… Тот доверял ему, а он… - и Хагрид вдруг громко шмыгнул носом.       - Нет, не думаю, что профессор Дамблдор мог ошибаться в ком бы то ни было. Мне кажется, он знал о нём что-то такое… Мне кажется, он вообще обо всех знал всё. Я не очень хорошо была с ним знакома, но каждый раз, когда мы встречались, у меня было ощущение, что он смотрит на меня и читает все мои мысли. Вернее, даже не так. Ему нет надобности их читать, он просто смотрит на меня, и уже заранее знает, что я скажу, что подумаю. Будто для него не существует преград, словно он видит меня насквозь! – всё больше воодушевляясь воскликнула Джулиана, радуясь, что наконец может обсудить с кем-то свои мысли о Снейпе и о Дамблдоре, о котором словно боялись лишний раз вспоминать в школе. Вернее, о нём говорили, тихонько вздыхая, но тут же замолкали, будто боялись причинить себе боль этими воспоминаниями.       - Да, наверное, так и было. Профессор Дамблдор был самым великим магом из всех, с кем мне доводилось встречаться. Но со Снейпом ведь вот как, тоже всё оказалось не так просто. Сдаётся мне, он оказался настолько хитер, что сумел провести даже Дамблдора… - печально вздохнул великан.       - Нет, Харгид. Это не так. Ведь тогда нам придется признать, что Снейп умнее Дамблдора, а это просто невозможно. Он, конечно, крут в своем зельеварении и противоядиях, он спас моего брата, в конце концов, но он не Дамблдор. Дамблдор не позволил бы гадине, вроде Волан-Де-Морта, командовать собой! Он бы просто прикончил его, если бы встал такой выбор, но никогда бы не подчинился, а Снейп…       - Джулиана! Мисс Скамандер, - попытался оборвать ее напуганный Хагрид, пока на имя Того-Кого-Нельзя-Называть не сбежались Пожиратели смерти, но ее было не унять.       - Нет, Хагрид, ты знаешь, что я права. Снейп не умнее Дамблдора, а значит, он не смог бы обмануть его. Значит, он не убивал директора!       - Так вот, значится, куда ты клонишь? Но Гарри всё видел, а если в мире есть человек, которому я верю, как себе, то это только он, только Гарри Поттер, - сурово оборвал он ее.       - Понятно, - вздохнула Джулиана, понимая, что не имеет смысла пытаться переубедить того, кто так безоговорочно предан другому человеку, однако этот разговор с Хагридом убедил ее в ее правоте – Северус Снейп не мог убить Альбуса Дамблдора, если только это не было…       Тут ее мысль оборвало негромкое покашливание лесничего.       - Уже темнеет. Думаю, вам пора на ужин, мисс Скамандер, - сухо заметил он, когда она, очнувшись, взглянула на него.       - М-м… хорошо. Только не называй меня, пожалуйста, мисс Скамандер, хорошо, Харгид? Клянусь, что больше не буду подвергать сомнению слова Гарри Поттера, - взмолилась она, едва не плача при мысли о том, что может лишиться одного из своих немногочисленных друзей.       - Ладно, не буду, - после некоторого раздумья отозвался тот и крепко пожал ей протянутую на прощание руку.       Всю следующую неделю и даже еще несколько дней после этого Джулиана вела себя идеально и была тише воды ниже травы. Она ни разу не вступила в пререкания с Кэрроу, не опоздала ни на один урок Ухода за магическими животными, и ни один лукотрус не смог сбежать от ее учеников во время лабораторной работы по описанию повадок этих существ. Даже Перси, почувствовавший настрой своей хозяйки и, вероятно, слега напуганный оглушающим заклинанием Снейпа, не пытался больше проскочить на свободу, когда она спускалась к своим питомцам в саквояж.       Однако вскоре штрафная неделя у Хагрида истекла, зарядили холодные дожди, и ей снова пришлось проводить больше времени в стенах Хогвартса. Джейми обзавелся новыми друзьями и проводил с ними почти всё свободное от учебы время, так что Джулиане оставалось лишь торчать в библиотеке, штудируя книги об огнедышащих существах, потому что в такую погоду это было лучше, чем уворачиваться от постоянно норовившего спалить ее последнего соплохвоста, обитавшего на заднем дворе у Хагрида.       Порой ей приходили письма от Чарли, в которых он рассказывал о своей жизни в заповеднике, и тогда тоска по свободным денькам накрывала ее с удвоенной силой. Она знала, что он не рассказывает ей и половины из того, что с ним происходит, ведь все письма теперь просматривались Пожирателями, и у нее не было никакой возможности узнать, как продвигается борьба сопротивления с приспешниками Волан-де-Морта. Они здесь даже не знали, жив ли Гарри и его друзья. Но с другой стороны, она не сомневалась, что если бы с ним что-то случилось, то Пожиратели позаботились бы о том, чтобы все об этом узнали. А значит, в этой тишине был плюс. И именно так успокаивала себя Джулиана, когда смотрела вечерами в окно своей комнаты на темнеющее небо и ей казалось, что весь мир за границами Хогвартса просто перестал существовать. Или же это она перестала существовать для него.       И вот, когда казалось, что еще немного – и серая меланхолия накроет ее с головой, она наткнулась на лежащий в углу шкафа пакет из магазина близнецов Уизли, а там, на самом его дне лежали веселые полосатые гольфы, которые были призваны спасти её от этой смертной скуки, но о которых она благополучно забыла, пока гонялась за Перси. И теперь, похоже, пришёл их час.       День для выгула гольфов был самый что ни на есть подходящий. В четыре часа было назначено собрание в учительской, а это значило, что снова предстояло выслушивать требования Кэрроу еще больше ужесточить дисциплину и наказания за нарушение правил (хотя, казалось бы, куда больше? Только за эту неделю она два раза видела Невилла Долгопупса, направлявшегося в больничное крыло с явными признаками последствий того, чем оборачивается непослушание на уроках защиты от Темных искусств). Еще, конечно же, будут обсуждать, не стоит ли повысить возраст, с которого ученикам можно посещать Хогсмид (некоторые вообще предлагали запретить любые выходы за пределы школы, видимо, решив, окончательно превратить ее в подобие тюрьмы), ну а еще рутина вроде подготовки к экзаменам, СОВ и ЖАБА, и прочее, и прочее, от чего она едва не заснула во время прошлого собрания.       Так что она пробежала глазами свои запасы меняющих цвет гольфов и выбрала длинные, те, что в данный момент были в красно-серую полоску – всё-таки в последнее время даже в кабинетах Хогвартса было не так тепло, как прежде, так что немного утеплиться не мешало.       Весь день эта маленькая вольность оставалась никем не замеченной. Учителя были заняты своими заботами, а ученики во время уроков Ухода за магическими существами, среди которых были флоббер-черви (за которыми приходилось лазить по сырому берегу озера) и гномы (которых сначала надо было отловить, а затем умудриться не упустить), больше думали о том, как бы не окоченеть на пронизывающем ветру, дувшем с озера.       Так что до самого собрания всё было так же, как в любой другой день, и Джулиана уже подумала, что идея Фреда и Джорджа слегка развеселить тоскливые школьные будни потерпела фиаско. Впрочем, в глубине души она была не сильно этим огорчена, особенно, когда представляла, какой гнев может вызвать этим у кого-нибудь из семейки Кэрроу, и как это потом может привести к ее изгнанию из школы, и что скажут на это родители, и как презрительно будет смотреть на нее директор Снейп... Которому она, между прочим, обещала вести себя смирно.       Однако в следующий миг бунтарь, сидящий внутри неё, поднимал голову и начинал сыпать упреками в том, что она скоро превратится в скучную заучку, в синий чулок, который боится лишний раз поднять глаза на собеседника, а это было последним, чего хотелось Джулиане. Так что, отбросив сомнения, она не стала переодеваться и зашла в учительскую, где уже собрались почти все учителя.       Кивнув всем, кого еще сегодня не видела, Джулиана надеялась занять место где-нибудь подальше от кафедры председательствующего, например, рядом с профессором Граббли-Дёрг, однако та уже сидела с Минервой МакГонагалл, да и вообще все места сзади оказались заняты, будто преподаватели избегали столь тесного общения с директором Хогвартса и, словно нерадивые ученики, предпочитались сидеть сзади и тихо перешептываться.       «Тогда бы и в столовой отсаживались подальше», - сварливо подумала Джулиана и с сожалением поняла, что ей придется сидеть в первом ряду, потому что пробиваться на место в самом дальнем углу, когда ее пригласил сесть рядом сидящий впереди профессор Слизнорт, было бы не очень вежливо. Впрочем, его компания была ей вовсе не неприятна. Гораздо хуже было то, что за соседним столом сидели Кэрроу.       Заняв место, Джулиана успела обменяться парой любезностей со своим соседом, когда в учительскую решительным шагом вошёл Снейп, и весь шум мгновенно стих.       «Ого! Если он на учителей так действует, то как же чувствуют себя ученики на его занятиях?» - подумала Джулиана, а потом вспомнила, что теперь уже директор ничего не преподаёт, так что студенты избавлены от сомнительного удовольствия дрожать от страха на его уроках.       Между тем Снейп объявил список насущных вопросов, которые предстояло обсудить на собрании, и Джулиана с изумлением услышала, что последним пунктом является ежегодный турнир по квиддичу.       «Значит, детей решили не лишать последней радости в этом мрачном склепе», - подумала она. – «Неужели Пожирателям смерти тоже не чужд спортивный азарт?». Правда, при виде презрительно поджатых губ Кэрроу она поняла, что если кто и хотел, чтобы студенты продолжали играть в квиддич, то это был сам директор. И остальные учителя, впервые отреагировавшие на его слова чем-то, напоминавшим одобрение.       Между тем Снейп сообщил, что ближайший матч между командами Пуффендуя и Когтеврана состоится через две недели, а потом вдруг замолк, задержав взгляд на выглядывавшей из-под мантии ноге Джулианы в полосатом гольфе, который как раз в это время начал менять свой красно-зеленый цвет на какой-то другой, переливаясь, то фиолетовыми, то желтыми, то оранжевыми полосами. Джулиана не успела проследить за окончательной переменой цветовой гаммы, потому что, внезапно растерявшись, спрятала ноги под мантию, а директор продолжил своё сообщение, не забыв перед этим смерить ее недовольным взглядом.       Поэтому, когда собрание закончилось, Джулиана постаралась как можно быстрее выскочить из учительской, не попадаясь ему на глаза, однако, когда не надо, директор Хогвартса бывал необычайно резв.       - Мисс Скамандер, что это за клоунские гольфы? – преградил он ей дорогу и строго посмотрел на нее. – Если уж так хотелось чего-то пёстрого, то из солидарности с братом нарядились бы в цвета Когтеврана.       - Не понимаю, о чем вы, профессор, - сделала невинные глаза Джулиана, приподнимая подол мантии и показывая лодыжки в черно-белых гольфах, которые, к счастью, не остались оранжево-фиолетовыми.       - Понятно. Фокусы ваших любезный Уизли, - почти с отвращением произнес Снейп фамилию Чарли.       - Не понимаю, чем они вам так не угодили, директор.       - Может быть, тем, что повсюду создают хаос.       - А, ну конечно. А вы ведь так любите порядок. Маглы - отдельно, волшебники – отдельно, и Мерлин упаси, чтобы в ряды чистокровных магов не замешались те, кому не так посчастливилось с родословной. Ваш господин был бы вами доволен! А я еще пыталась защитить вас перед другими!       Лучше бы она этого не говорила, потому что при этих словах на лице Снейпа отразилось ледяное презрение.       - Не стоило трудиться, мисс Скамандер, - скорее прошипел, чем сказал он. – Новых друзей вы так не найдете, а старых потеряете. К тому же, как бы трудно вам не было в это поверить, но не все столь одержимы желанием, чтобы их любили все вокруг.       И больше не говоря ни слова, он резко развернулся, почти хлестнув ее по лицу полами своей мантии, и зашагал прочь.       - Мерлинова борода, - только и смогла проговорить вслед его удаляющейся спине Джулиана, сбитая с толку такой реакцией. Затем пожала плечами и отправилась на поиски брата, чтобы сообщить ему радостную новость о матче по квиддичу. Ведь с тех пор, как Джейми узнал, что ему предстоит отправиться в Хогвартс, он только и мечтал, что сможет однажды сам сыграть в команде, защищая честь своего будущего факультета. И пусть пока эта мечта была ему недоступна, но если он сможет протянуть здесь до второго курса, то всё может быть.       Брат и его друзья, с которыми Джулиана встретилась в коридоре у входа в Большой зал, встретили новость с энтузиазмом, а скоро и вся школа возбужденно жужжала, обсуждая предстоящий матч.       - Вы слышали новость, мисс Скамандер? – подошла к ней Джинни, когда Джулиана наблюдала за радостью первокурсников, обсуждавших грядущую игру. - На миг мне даже показалось, что вернулись старые добрые времена.       - Еще нет, но всё может быть, - посмотрела на нее Скамандер.       - Только не до тех пор, пока у власти Снейп. Он одним своим присутствием напоминает, что всё по-другому. И я очень надеюсь, что это разрешение на игру не отменят до тех пор, пока не состоится и матч с нашим участием. Прямо не терпится случайно зацепить бладжером Малфоя и стереть эту самодовольную ухмылку с его физиономии, - процедила вдруг Джинни, и Джулиана увидела сынка Люциуса, шествовавшего по коридору в окружении своей свиты.       - Сделаю вид, что ничего этого не слышала, - негромко проговорила она. – Но если Снейп так неравнодушен к квиддичу, что решил не отменять его даже ради Кэрроу, то, думаю, он не откажет себе в удовольствии посмотреть на игру своего любимого Слизерина, а значит, и Гриффиндор сможет сыграть.       - Очень на это надеюсь. И значит, нам надо всерьез заняться поисками вратаря. У вас случайно нет никого на примете?       - Нет, - покачала головой Джулиана. – Я и на матче по квиддичу была всего два раза. Причем оба из них за границей, и оба случайно, потому что родителей приглашал кто-то, у кого оказывался лишний билет.       - Тогда вы непременно должны на это посмотреть. Даже в урезанном составе ребята должны показать хорошую игру. В конце концов, сейчас это здесь единственное развлечение.       И попрощавшись, Джинни пошла в зал ужинать, а Джулиана последовала за ней.       И вот наступил день первого матча в этом году. И впервые за всё время Джулиана видела радостное выражение на лицах большинства учеников. Воспользовавшись тем, что у нее сегодня не было уроков, Скамандер с утра отправилась к Хагриду выгуливать своих гиппогрифов, а заодно решила позвать великана на матч.       - Не думаю, что мне стоит появляться там, - покачал головой великан, когда она с воодушевлением рассказывала ему, почему ему стоит пойти. – Эти Кэрроу итак меня не жалуют, так что не стоит им, эт самое, лишний раз напоминать о себе.       - Ну, лучше они к тебе относиться итак не будут. Но если ты дашь им понять, что позволил вот так загнать себя в угол…       - Но я ведь позволил. Это единственный шанс оставаться здесь, рядом с… со школой. Со всем, к чему я привык…       - Что ж, тебе виднее. Но я считаю, что ты всё равно не должен сдаваться. К тому же я не помню, чтобы видела запрет на посещение тобой матчей по квиддичу, - и она хитро посмотрела на него.       - Я подумаю, - коротко бросил Хагрид и с преувеличенным энтузиазмом стал чесать за ухом одного из ее гиппогрифов, наслаждавшихся свежим воздухом и недолгим расставанием с саквояжем, который, хоть и обладал всеми необходимыми условиями для содержания существ, однако всё равно оставался именно местом их содержания, а не жилищем под открытым небом.       И перед самым матчем, когда Джулиана уже смирилась с мыслью, что ей не удастся переубедить лесничего, его огромная фигура вдруг показалась среди толпы школьников, шедших по направлению к полю для квиддича.       - Хагрид! Ты всё-таки решился прийти? – радостно поприветствовала она его. – Это же просто замечательно.       - Узнаем об этом, когда всё закончится, - не сильно разделял ее энтузиазм великан.       Однако, когда они устроились на трибуне в стороне от других преподавателей и когда к ним присоединились сначала Джейми с друзьями, а затем Джинни вместе с Невиллом и Полумной, Хагрид заметно повеселел, а вскоре громко выкрикивал слова поддержки в адрес Когтеврана, учитывая, что большинство на этой трибуне болело именно за этот факультет.       К счастью, представители «факультета для умников», как называла их про себя Джулиана, не подвели своих болельщиков, и вечером, когда они собрались в гостиной Когтеврана, куда пригласили и Джулиану, это стало еще одним поводом для радости.       Так в жизни студентов и преподавателей Хогвартса появилось нечто, способное скрасить их унылые будни, протекавшие под зорким оком надсмотрщиков Кэрроу. И после матча между Когтевраном и Пуффендуем теперь только и было разговоров, что о встрече двух непримиримых противников – Гриффиндора и Слизерина.       Разумеется, все симпатии Джулианы были на стороне Гриффиндора, однако преподавая на обоих факультетах, она считала некорректным в открытую заявлять о своих пристрастиях и старалась сохранять нейтралитет, не занимая явно ни одну из сторон.       Поэтому, когда утром перед матчем Драко Малфой с приторной улыбкой спросил её, за кого она будет болеть, Джулиана улыбнулась ему в ответ и сказала:       - Ни за кого. У меня нет любимчиков, так что я буду болеть за красивую игру, и только. Уж не подведите нас, Драко.       Однако когда он отошёл подальше, пробормотала себе под нос:       - Но уж точно не за тех, в чьей команде играют Пожиратели смерти.       А, обернувшись, столкнулась нос к носу со Снейпом.       - Директор, - поприветствовала она его, невинно похлопав ресницами и гадая, слышал ли он ее последние слова.       Впрочем, он сам довольно быстро прояснил ситуацию, едва слышно произнеся в ответ слово «лгунья».       - Что вы сказали? – переспросила Джулиана, потрясенная подобной грубостью в свой адрес, и думая, не ослышалась ли она.       - Что слышали. Вы - лгунья. Вы так боитесь кому-то не понравиться, что предпочитаете солгать, чем открыто высказаться о своих предпочтениях, - объяснил он, холодно глядя на нее.       - А вы так боитесь кому-то понравиться, что говорите гадости направо и налево! - возмущенно воскликнула она, прежде, чем осознала, что директор, каким бы он ни был, заслуживает более почтительного обращения.       - Прикусите язык, мисс Скамандер. Вы подаете дурной пример ученикам своей несдержанностью, - процедил он и, больше не удостоив ее взглядом, пошел дальше, а Джулиана вдруг почувствовала себя полной идиоткой и весь матч просидела не столько наблюдая за игрой, сколько переваривая произошедшее и ругая себя на все лады.       - Мисс Скамандер, ну как, вы видели нашу игру? – догнала ее вечером в коридоре Джинни. – Здорово мы надрали задницу Малфою?       - Отлично, - согласилась она, не упомянув при этом, что сосредоточилась на игре лишь в тот миг, когда она закончилась и судья объявил, что снитч поймала Джинни Уизли. Но поскольку она в полной мере разделяла радость по этому поводу, ее поздравления победительнице шли от чистого сердца и, забыв об инциденте со Снейпом, она с радостью приняла приглашение девушки и провела вечер до наступления комендантского часа в гостиной Гриффиндора, отмечая победу тыквенным соком – самым крепким напитком, который позволялся теперь в стенах школы.