What Love Can Be / Какой может быть любовь

      Джулиане пришлось провести в палате еще четыре дня, прежде чем она смогла окончательно прийти в себя. А еще на этом настаивала мадам Помфри, да и сама пациентка не стала сильно ей возражать после того, как однажды попыталась нарушить постельный режим, но в итоге смогла передвигаться лишь держась за стены палаты. Видимо, яд Нагайны действительно был необычайно токсичен и сильно пошатнул ее силы.       Это подтвердила и зашедшая навестить ее Джинни, чей отец, Артур Уизли, тоже однажды стал жертвой любимого питомца Волан-Де-Морта.       - Что ж, по крайней мере, мы с ним сумели это пережить, - пробормотала Джулиана, услышав рассказ гриффиндорки и всё ещё обливаясь потом после небольшой прогулки по палате.       После того, как ее жизнь оказалась вне опасности, директор больше не удостаивал ее своим вниманием, и Джулиана вдруг подумала, что соскучилась по его угрюмому носатому профилю. И даже письмо от Чарли, в котором он выражал радость по поводу ее выздоровления, но, как обычно, почти ничего не сообщал о себе, не подняло ей настроения, как бывало прежде.       Ей хотелось, чтобы рядом был Снейп. Пусть бы он что-то бурчал или просто мрачно молчал, но она скучала по нему. И по тому ощущению покоя и веры в то, что ничего плохого не случится, которое она испытывала, когда он был рядом. «Не в мою смену», - сказал он тогда в кабинете, и Джулиана поверила ему.       К тому же ей хотелось узнать у него о Нагайне. Ведь будучи Пожирателем смерти, он явно мог выяснить о ней побольше. И, может, именно поэтому его зелье оказалось столь действенным. А еще Джулиана верила, что чем больше узнаёшь о том, что тебя пугает, тем меньше начинаешь его бояться.       А она теперь почти все время боялась. Боялась наступления ночи и времени, когда придется заснуть. Огромная белая змея стала постоянной спутницей ее кошмаров, и каждую ночь она просыпалась в холодном поту и с криками ужаса, когда видела себя во сне идущей через Запретный лес и натыкающейся то на истерзанные тела своих родителей и Джейми, а то и на собственный труп. И каждый раз она слышала звук скользящего по листве тяжелого тела и ледяное шипение приготовившегося к броску монстра. Иногда она не успевала проснуться, и тогда Нагайна вновь набрасывалась на нее, и Джулиана во сне срывала от ужаса свои повязки, не давая ранам окончательно зажить. А утром мадам Помфри удивлялась, что выздоровление идет дольше обычного, несмотря на ранозаживляющие бальзамы и заклинания.       К счастью, Скамандер была одна в своей палате и не могла никого напугать своими криками, но всё равно испытала огромное облегчение, когда в воскресенье смогла покинуть Больничное крыло Хогвартса и вернуться в свою комнату.       Джейми, Сара, Тоби, Джинни и Невилл с Полумной встретили ее радостными криками, когда она вышла из палаты, но тут же испуганно оглянулись, не затаились ли где-нибудь поблизости шпионы Кэрроу. К тому же радость ребят была омрачена тем, что накануне Когтевран проиграл Слизерину.       - Ну, должны же они были когда-нибудь выиграть, чтобы иметь хоть какие-то шансы на победу, - пожала плечами Джулиана, однако ее слова встретили такой ропот среди присутствующих, что она тут же предпочла взять их обратно.       - Вы так говорите, мисс Скамандер, словно и нам надо проиграть Пуффендую, чтобы у них тоже были равные шансы, - укоризненно посмотрела на нее Джинни.       - Ну, по крайней мере, тогда бы сохранилась интрига. Но я, конечно же, буду болеть за Гриффиндор, - сдалась Джулиана, на всякий случай оглянувшись по сторонам, нет ли рядом кого-то из пуффендуйцев. Не хватало еще, чтобы студенты начали дуться на нее на уроке из-за ее предпочтений в квиддиче.       Проклятие! Неужели Снейп был прав? И она действительно готова врать всем, чтобы ее не стали любить меньше?       Эта мысль так поразила ее, что она на мгновение застыла на месте, вспоминая, сколько раз она вот так скрывала свои истинные мысли, чтобы не вызвать чье-либо недовольство, а когда очнулась, увидела, что вся компания уже ушла вперед и теперь, обернувшись, удивленно смотрит на нее.       - Извините, забыла, каково это, общаться с людьми, - смущенно улыбнулась Джулиана, прибавляя шаг. – Но сегодня вечером сразу после ужина жду вас всех к себе, чтобы отметить мой выход на свободу.       - И чем же ты будешь нас угощать? Жареными гипогрифами? – подмигнул ей Джейми, но Джулиана не позволила ему развить эту мысль.       - Нет, - отрезала она. – Я собираюсь отправиться в Хогсмид и купить там разных вкусностей. Если уж мне суждено умереть рано или поздно, то я хочу успеть до этого времени отведать мятно-малиновый торт из «Сладкого королевства». Ну и всяких тянучек и шипучек тоже накуплю. А то у меня уже такое ощущение, что вместо крови у меня в венах теперь течет больничный бульон. Его надо разбавить чем-нибудь сладким.       И ее спутники встретили это предложение бурным одобрением и попрощались с ней до вечера.       А Джулиана поспешила к себе в комнату, где приняла горячую ванную, вытерлась пушистым полотенцем и задумчиво застыла перед шкафом с одеждой, размышляя, что ей надеть. После недели в пижаме хотелось натянуть на себя всё сразу, и чтобы это всё было самых ярких цветов и невероятных фасонов.       Впрочем, злить консервативных Кэрроу тоже не стоило, по крайней мере до тех пор, пока не перестанет побаливать уже затянувшийся, но временами дававший знать о себе шрам на лбу, который она спрятала под спадавшей на лоб прядью. А затем, отогнав прочь сомнения, надела одни из своих веселых гольфов (в конце концов, сегодня было воскресенье, а значит, на уроки идти было не надо), легкомысленную шерстяную юбку до середины бедра и любимый свитер с медвежатами, который ей подарили на шестнадцатилетие, но она до сих пор не могла с ним расстаться.       Скрыв это все под обязательной черной мантией, она выскользнула из комнаты и, незамеченная никем, поскольку все еще находились на обеде в Большом зале, направилась к домику Хагрида. Ей не терпелось отблагодарить великана за заботу о ее питомцах и за ту роль, которую он сыграл в ее спасении.       Однако ни стук в двери, ни обход вокруг огорода не принес никакого результата, и Скамандер решила вернуться туда позднее, а пока направиться в Хогсмид и купить там все необходимое для вечерних посиделок.       Когда она вышла из школы, небо на западе уже было затянуто тучами, но они были не слишком густыми, и Джулиана решила, что вполне успеет вернуться обратно до дождя. Однако чем дальше она шла, тем темнее становилось вокруг, а на середине дороги ее настиг проливной ливень, и она успела насквозь промокнуть, когда оказалась напротив «Кабаньей головы» – бара с не самой хорошей репутацией. Впрочем, ей сейчас дела не было до царящей там обстановки, потому что больше всего ей хотелось оказаться там, где сверху не льются потоки воды.       Войдя внутрь, девушка быстро огляделась в поисках места где-нибудь в углу, чтобы не привлекать нежелательного внимания к своей персоне, и тут заметила за одним из столов Хагрида, с грустным видом потягивавшего что-то из огромной кружки.       - Хагрид! – радостно воскликнула Скамандер, обнимая привставшего в удивлении великана и окатывая его дождем со своей промокшее мантии. Впрочем, тому всё было нипочем.       - Джулиана? Это правда ты? – все еще не веря своим глазам, отодвинул от себя девушку лесничий и внимательно взглянул на нее. – Тебя уже выписали?       - Ну да, - с довольным видом кивнула она. – Мадам Помфри держала меня до последнего, но теперь я официально свободна и здорова.       И тут, словно в подтверждение этих слов, она чихнула.       - Э, нет! Не хватало только тебе простудиться. Ну-ка, Аберфорт, что у тебя есть от простуды? – зычно гаркнул великан наблюдавшему за ними из-за стойки высокому седовласому мужчине.       - От простуды только бузинная настойка, - ответил тот.       - Пойдет. Ты присаживайся, а я пойду принесу, - повернулся к Джулиане Хагрид.       - Это же что-то крепкое, да? – уточнила она.       - Ну, в общем, да. Это уж точно крепче, чем вино и сливочное пиво, - ответил он.       - Ах, да. Еще есть огневиски «Огден», - вспомнил бармен. – Не желаете?       Джулиана вспомнила о янтарном напитке с крепким запахом, который так любил пригубить иногда ее отец, когда сидел вечерами у камина, отдыхая после особенно напряженного дня, а также о том, как она сама однажды переборщила с этим же напитком на дискотеке, куда они ходили с однокурсниками отмечать сдачу сессии, и как потом самозабвенно блевала в кустарниках, а потом еще провела ночь в обнимку с унитазом и поклялась, что больше никогда не возьмет в рот ничего под маркой «Огден».       - Нет, спасибо. Мне хватит этой настойки. Но лучше дайте две, - добавила она, сняв мокрую мантию и почувствовав легкий озноб. Вот уж правда, не хватало заболеть, едва выйдя из больницы – тогда ее точно попрут подальше из школы, как недееспособного практиканта.       Так что она залпом выпила первую из принесенных Хагридом рюмок, а затем сразу принялась за вторую и вскоре перестала дрожать от холода и почувствовала, как кровь быстрее побежала по венам, а к ней самой вернулась прежняя словоохотливость.       - Отличная штука – эта настойка, Хагрид. Теперь я точно не заболею. Вот думаю, не запастись ли мне такой же на будущее. Не то чтобы я питала страсть к спиртному, я вообще его обычно плохо переношу, вернее, не всё, а только всякие крепкие напитки… Но с этими кошмарами! Хагрид, знал бы ты, какие ужасы преследуют меня каждую ночь после нападения этой змеюки! Я уже забыла, когда в последний раз нормально спала. Всё началось с того, как он… оказался не тем, кем казался… Мы-то думали, что он герой, а он взял - и... Впрочем, это неважно. Я опять сбиваюсь на пустяки.       Она так увлеклась своим рассказом, что не обратила внимания, как Хагрид уже пару минут подавал ей какие-то знаки, выразительно поднимая свои кустистые брови и вращая глазами, которые он все время скашивал на что-то у нее за спиной.       - Так вот, о кошмарах. Мне срочно надо найти средство от них. Я уже даже начала бояться засыпать и порой лежу, пялясь в потолок, пока не проваливаюсь в сон, но почти сразу просыпаюсь… Но, думаю, эта штука мне поможет. Выпьешь на ночь рюмочку – и жизнь сразу покажется веселей! – продолжала между тем делиться своими переживаниями Джулиана, когда великан оборвал ее одним коротким словом, кивнув кому-то в баре и произнеся «директор».       Этого слова хватило, чтобы кровь прилила к щекам Скамандер, и, быстро вскакивая из-за стола, она едва не смела на пол стоящие на столе рюмки.       - Сэр, - взглядом, каким обычно кролик смотрит на удава, посмотрела она на Снейпа, стоявшего прямо за ее скамьей и внимательно смотревшего на нее.       - Вижу, вы уже выздоровели, - проговорил он, смерив ее взглядом от макушки до туфель, при этом, когда он дошел до ее короткой юбки, его губы едва заметно изогнулись в язвительной усмешке и с них, казалось, готова была сорваться очередная колкость в ее адрес.       - Да вот, решила переждать здесь дождь, чтобы снова не заболеть, и, к счастью, встретила Хагрида, - затарахтела девушка, пытаясь скрыть возникшую неловкость и не дать ему открыть рот. – Кстати, у них здесь подают отличную бузинную настойку. Очень рекомендую… сэр.       - В другой раз, - сухо заметил Снейп. – И вы правы: вам действительно повезло, что вы встретили здесь Хагрида, а не оказались в одиночестве среди разных сомнительных личностей. И если вы не хотите снова вымокнуть, вам лучше поторопиться обратно. Дождь только прекратился, но это ненадолго. Так что вы вполне можете успеть добраться обратно в Хогвартс. Если, конечно, планируете, туда возвращаться.       - Планирую? О, конечно, сэр, - растерянно пролепетала она, краснея до корней волос.       - Отличная идея. А я вас провожу, - вмешался Хагрид, тоже слегка растерявшийся от появления директора и снова начавший называть Джулиану на «вы».       А Снейп между тем, слегка кивнув им на прощание, прошел за стол у противоположной стены, где его ждал собеседник в наброшенном на голову капюшоне, скрывавшем его лицо от посторонних.       - О, Мерлин! Что он теперь обо мне подумает! – причитала Джулиана, выходя на улицу и прижимая ладони к пылающим щекам. – И почему я всегда выгляжу такой дурой, когда встречаюсь с ним?! Что со мной вообще не так?!       И она так быстро зашагала по направлению к замку, что даже Хагриду с его размашистым шагом удалось не сразу ее нагнать.       - А зачем ты вообще приходила в Хогсмид? Неужели просто прогуляться под дождем и выпить бузинной настойки? – спросил он.       - Что? Нет, конечно, - застыла как вкопанная Джулиана. – Проклятье, Хагрид! Ты просто гений! Что бы я делала без тебя?! Мне же надо в «Сладкое королевство»!       И круто развернувшись, она с такой же скоростью понеслась обратно.       - Ты же поможешь мне донести покупки? – обернулась она к шедшему следом великану. – Я просто боюсь что-нибудь выронить. Или вообще забыть…       - Разумеется. Теперь я не выпущу тебя из виду, пока не доставлю до замка. Не нравятся мне эти провалы в памяти, - подмигнул он ей.       - Это всё из-за того, что я не высыпаюсь, - тряхнула она головой и подумала, что причина была совсем иной.       К счастью, в отличие от магловских магазинов, закрывавшихся в выходные, лавочки в Хогсмиде работали в воскресенье, потому что именно в этот день преподаватели Хогвартса имели возможность отправиться за покупками, немного отдохнуть от работы и выпить чай или что-нибудь покрепче в местных кафе и барах. Так что Джулиана купила всё необходимое, а также сливовый пирог с патокой, который передала Хагриду и наказала съесть за ужином за её здоровье.       - Это совсем не обязательно. Я пеку пироги не хуже, - пробурчал великан, не сразу соглашаясь принять угощение.       - Ну разумеется, твои даже вкуснее, - кажется, не очень убедительно соврала Джулиана, уже имевшая возможность познакомиться с кулинарными способностями Рубеуса Хагрида. – Но мне так хочется сделать для тебя что-то приятное. И я бы с удовольствием позвала тебя на наш маленький ужин, если бы не эти ужасные правила…       - Знаю. И для всех будет лучше, если я не стану лишний раз попадаться на глаза Пожирателям, - ответил он и, договорившись о скорой встрече, они попрощались у дверей замка.       Вернувшись к себе, Джулиана какое-то время размышляла, стоит ли ей отправляться на ужин и снова попадаться на глаза директору, однако урчание в животе напомнило о том, что она не ела ничего с самого завтрака, а несколько конфеток «Берти Боттс» лишь еще сильнее раздразнили аппетит.       Так что сменив юбку со свитером на скромное платье, чтобы не злить Снейпа еще больше, она спустилась в Большой зал и по пронесшемуся над столами одобрительному ропоту, вызванному ее появлением, поняла, что ее поступок всё ещё не забыт студентами Хогвартса.       Преподаватели за столом ей улыбнулись, а Слизнорт даже вскочил с места и отодвинул для нее стул, сказав, что ему сильно не хватало ее общества, а она поблагодарила его за переданные в подарок засахаренные ананасы, которые скрашивали ей уныние больничного рациона. И даже оба Кэрроу пробормотали что-то вроде приветствия, когда она села за стол.       Директор тоже был здесь, однако, когда Джулиана осмелилась поднять на него глаза, он был занят разговором с профессором Флитвиком, и она предпочла сосредоточиться на еде, которая этим вечером показалась ей особенно вкусной.       Она уже почти доела свой ужин, когда кто-то поставил рядом с ее тарелкой флакон с жидкостью коньячного цвета. Подняв глаза, она увидела у своего стула Снейпа и попыталась было встать, однако он жестом остановил ее и пояснил равнодушным тоном:       - Это от кошмаров. Слышал, вам нужно.       - О… благодарю вас, сэр, - растерянно пролепетала девушка, ожидавшая от него после сегодняшней встречи чего угодно, но не этого проявления заботы. – Надеюсь, оно поможет…       - Уж точно больше, чем бузинная настойка. И хватает всего трех капель на стакан воды, чтобы утром не болела голова, - произнес он и, пожелав ей доброй ночи, вышел из зала, а Джулиана покрепче сжала в ладони флакон, еще хранивший тепло его руки.       - Ну что, мы идём? – оторвал ее от размышлений о странном поведении Снейпа подошедший к столу Джейми, и она, спохватившись, пошла с братом к себе, где до наступления комендантского часа они с Джинни, Невиллом, Полумной, Сарой и Тоби угощались сладостями и болтали о школьных новостях, произошедших со времени ее болезни.       Правда, Джулиана была необычно рассеянной и каждый раз, когда друзья начинали болтать о чем-то своем, она задумывалась о странном поведении директора, который вдруг проявил столько великодушия по отношению к ней. И ей было всё труднее относиться к нему равнодушно и не начать рисовать в своем воображении нечто большее, что могло скрываться за этими невинными жестами. И переполнявшее ее чувство благодарности к нему стало еще сильнее, когда проснувшись следующим утром, Джулиана поняла, что впервые за последнюю неделю по-настоящему отдохнула, потому что в ее снах больше не было Нагайны.