Верность до смерти

      Я рассматривал учебник. Почитал, полистал, потрогал корешок, постучал по столу. Вздохнул. Когда только начал изучать предмет, мне никто не сказал, что эта книга словно свод законов и правил о наиболее распространённых видах сознания и подсознания. Где было сказано, что в ней всё понятно, всё разобрано и разжёвано?! Я уже два часа не мог к ней подобраться.       — Аргх! Ни слова не понимаю! — носился я по комнате, предварительно кинув учебник в мусорное ведро.       — Ты чего тут буянишь? — маман заглянула ко мне, осматривая «ледовое побоище». Я и сам знал, что у меня беспорядок, но она почему-то всё усугубляла. — Как ты можешь так жить? — взгляд красноречиво говорил о разочаровании.       — У меня всё на месте, — возразил, усаживаясь на стул.       — Ложись спать — уже поздно.       — Нормально ещё! — ответил я, намереваясь биться до конца. Она замолчала и неожиданно подошла ко мне.       — Ну почему ты перестал с ним дружить?       — Ты о ком? — попытался было проигнорировать её намек.       — Ты знаешь о ком. Расс — такой хороший мальчик!       — Перестань о нём вспоминать! — я невольно повысил голос. Женщина смотрела с укором. О, да! Его я мог распознать сразу! — Перестань.       — Что? — изобразила она удивление.       — Ты знаешь что. Я не маленький уже и ни в чём не провинился, чтобы так на меня смотреть.       Она обвела взглядом комнату.       — Тогда почему ты оправдываешься?       — Я не…       — Кир, я не лезу в твою жизнь, мне просто обидно, — она выразительно посмотрела на меня. — Признай, — ты совсем один… — проговорила тихо, но честно — Ты даже не узнал его толком…       — Ты не знаешь, о чём говоришь! — я выдохнул. — Он мне сам дал понять, что… что… — она ждала продолжения, но мне не хватило сил договорить. Сидевшая внутри неуверенность в том, что слышал и видел, рождала сомнения, которые не оставляли меня уже две с половиной недели.       — Ладно, — проговорила она, отходя к двери. — Ладно. Твоё дело, но ты не прав, Кир. Очень не прав.       Я даже не мог разозлиться, когда она вышла из комнаты. Что она имела ввиду? Неужели она что-то знала? О чём они говорили, пока меня не было рядом? А ответов не было до сих пор. Всё-таки разозлившись, я лёг в кровать, но лишь моя голова коснулась подушки, тут же уснул.

***

      Истеричный мужской голос раздирал моё сознание своими воплями. Я пытался сбежать, но, в конце концов, он догнал меня и привязал к дубильне. В следующий момент он уже хлестал меня плетью. На его лице была садистская улыбка, но мало что различая, я лишь кричал от боли всё громче и громче…       — Да угомони ты свой будильник! — мамин голос преодолел звуковой барьер моих барабанных перепонок. Я вскочил, как ошпаренный. В проёме комнаты стояла её фигура, а свет из коридора слепил глаза.       — Я… прости…       — Просто выключи его! Ещё только полчетвертого! — она ушла, не переставая ворчать.       Я поторопился отключить его. А ведь можно было забыть обо всём и лечь спать. Ведь проспал всего два часа.       — Почему же продолжаю эти бессмысленные тренировки? Ведь никому ничего не должен, — бубнил я себе под нос и одновременно одевался. Не знаю, что побуждало меня это делать, но сейчас я просто напросто не мог уже прекратить то, чему Расс меня научил.       Каждый день я просыпался, собирал рюкзак со сменной одеждой и учебниками, брал завтрак, обед и мелочь на дорогу. Выходил, когда обычно все ещё спали и бежал в сторону реки. Несмотря на то, что она была довольно далеко и от дома, и от института, обычно успевал к началу занятий. Уговорив как-то сторожа пустить в студенческие душевые, что находились рядом со спортивными секциями, я мог тренироваться дольше. Ещё несколько дней назад мышцы болели от усталости, но сегодня мне хотелось бежать по более длинному маршруту. Постепенно, выучив расположение улиц и отмечая особенности дорог, я смог наслаждаться бегом, вслушиваясь в музыку, играющей в плеере.       Я продолжал подъём и с каждой секундой осознавал, что поднял планку неспроста. Ноги были тяжёлыми, хотя преодолел чуть более половины пути. Тяжело дыша, мне пришлось подняться выше, пока, наконец, не достиг вершины. Обессилев, я остановился. Привычным движением снял рюкзак и достал бутылку воды. Только отпив, осознал, как пересохло в горле. Положив её обратно, я снял наушники, чтобы постоять в тишине ночной природы на совершенно пустынной дороге.       Пронзительный крик раздался где-то внизу, со стороны жилых районов. Наспех надел рюкзак и побежал. От городка меня отделял небольшой овраг с пролеском. Перепрыгивая препятствия, я молился, чтобы не напороться на коряги или невидимую глазу паутину, в этой ночной темноте было мало что видно кроме деревьев или колючих кустов. Снова закричали, и от этого всё тело задрожало от страха. Я бездумно нёсся навстречу неизвестности, понимая, что кому-то нужна помощь, и чувствуя невероятную лёгкость во всём теле.       Уже на скорости вылетев на дорогу, я понял, что девушка кричала в одном из переулков и свернул на перекрестке направо. В соседних домах уже зажигался свет, но людей я не видел. Около одного, рядом с калиткой мужчина навис над женщиной. Уже подбегая ближе, я рассмотрел его руки на её шее. Она пыталась вырваться, но этим лишь разозлила его. Он ударил её и снова сомкнул руки на шее. В панике я огляделся, но ничего не найдя себе в помощь, сразу метнулся к нему, ударив кулаком по голове. Мужчина зашатался, но не упал, а лишь развернулся ко мне, отбрасывая безвольное тело женщины. Я стоял прямо напротив него и абсолютно не представлял дальнейшее развитие событий. «Я слабый», — пронеслось в голове.       В следующую секунду мужчина отлетел к ограде, с грохотом врезаясь в неё. Я не сразу осознал, что сделал. Он всё же не потерял сознание, браня меня последними словами. Следом насильник попытался встать, но его зашатало и, схватившись за витые прутья ограды, старался удержаться на ногах. «Не вставай», — кричало моё сознание. — «Лежи, где лежал!» Будто в наваждении я подбежал и снова ударил его ногой. Потом снова. И снова. Удары ложились как получится, но когда услышал кашель женщины, то меня словно отпустило.       — Вы в порядке? — с этими словами подбежал к ней, стараясь приподнять. Она слабо опиралась на меня, кивком указывая на дом, и, преодолев несколько шагов, мы зашли во двор. Через платье чувствовалось измождённое тело и мелкая дрожь, что била её. Подведя к ступеням, я помог девушке сесть.       — Вам что-нибудь нужно? — спросил, не зная, что ещё могу сделать.       Она выглядела ужасно, одежда порвана, на одной ноге не хватало туфли. Лицо было избито, а левая щека начинала опухать. Женщина медленно помотала головой, осторожно сжимая горло. Вдалеке послышался гул сирен. Я облегчённо вздохнул. Выйдя на дорогу, ещё издали увидел их и замахал руками. Оглянувшись на мужчину, пронеслась мысль, что он может быть мёртв, но проверять не хотелось. Несколько машин остановилось неподалёку и полицейские повыскакивали из них, разбегаясь в разные стороны, чтобы оценить обстановку. «Наверно, их вызвали соседи», — думал я отрешённо. Адреналин, что до этого взрывал мне мозг, постепенно снижался, и я впал в апатию. Пришлось стоять и ждать, когда ко мне подойдёт кто-нибудь из стражей порядка. Я видел, как они осматривали мужчину и, наконец, привели его в чувство. Он уже не был буйным, похоже, он растерялся от такого количества свидетелей. Присмирел и, охая, отвечал на вопросы. Ко мне подошёл один из полицейских и начал выяснять ситуацию. Его смутил тот факт, что я был далеко от дома, а так же сильные побои мужчины. Я ему доходчиво объяснил, что всего лишь хотел защитить женщину. Во время разговора подъехала и скорая. Жертва никак не соглашалась ехать в ней вместе с её обидчиком, и его увезли на патрульной. Меня уже отпустили, и я ненадолго подошёл к ней, чтобы удостовериться, что с ней действительно всё хорошо. Она тихо проговорила слова благодарности, всё ещё сжимая горло. Мне стало не по себе. Когда все разъехались, я, наконец, посмотрел на время и, спохватившись, побежал в сторону универа, молясь успеть на первую лекцию.       Увы, моим намерениям не суждено было свершиться и я, всё же опоздав, сидел на крыльце от нечего делать. Препод почему-то разозлился, увидев опоздавшего грязного студента, и выпроводил меня. С сожалением разглядывал хмурое небо. Наверняка, сегодня будет дождь. В такие дни мне ничего не хотелось делать. Было уже достаточно прохладно и я всё-таки пошёл в корпус спортивных секций.       — О, молодой человек! Сегодня вы поздновато, — сторож с удивлением смотрел на меня.       — Вы не поверите, если я вам расскажу, — начал я. Вкратце рассказав историю, наблюдал, как он меняется в лице. Этот пожилой мужчина в вязаной шапочке и тёплой куртке невольно заставлял улыбаться.       — Да ты герой! — воскликнул он в сердцах, когда я закончил говорить.       — Вы преувеличиваете, — мне вдруг стало неловко. — Я пойду наверно.       — Удачи вам, молодой человек, — зачем-то напутствовал сторож.       Вымылся быстро, остервенело натирая кожу мылом. Через полчаса уже вышел на улицу. После таких событий хотелось отвлечься и потому направился в местное кафе, прилегающее к университету. Народу почти не было и я, взяв чай, прошёл в дальний конец зала, сев за столик около окна.

***

      Совсем не заметил, как просидел за столиком целый день. Впервые, словно выпав из жизни. Мне абсолютно ничего не хотелось: ни есть, ни думать, ни даже дышать. Около полудня заказал ещё один чай, всё это время просто слушая музыку и разглядывая улицу. Мне совершенно не было скучно. Но смотря на бегущих под дождем людей, я совершенно не чувствовал себя причастным к ним.       — Я — один, — проговорил сам себе под нос — Мне не одиноко, но я один.       Проговаривая это, я всё пытался до чего-то достучаться в своей душе, много думая о произошедшем. Мне казалось, всё это было словно и не со мной. Ну не мог же я ударить его так сильно? Как же так вышло, что сейчас я совершенно не устал? Мне хотелось встретиться с Рассом и поговорить с ним. Возможно, расспросить его, и он объяснил бы происходящее со мной. Ведь не мог же я стать сильнее? Или…       Тени легли на городок и, под наползающий неспешно вечер, я, спохватившись, выбежал оттуда. Я огибал людей, стараясь не задеть их, и в целом мне это удавалось, пока не свернул на дороге в сторону. Визг шин, скрипящий лязг металла об асфальт накрыли меня, и я успел заметить лишь мелькнувшую каску. Человек на скутере за секунду промчался мимо меня, пытаясь вырулить, но не смог и опрокинулся вместе с ним на бок. Машина, ехавшая за ним, резко затормозила. Я видел, как она толкнула скутер, и он врезался в столб. Грохот стоял ужасный. Не думая ни о чём, подбежал к лежащему человеку. Откинул стекло шлема, стараясь не потревожить раненого. Тут же собралась толпа.       — Вызовите скорую, — проорал им. Тёмные волосы парня прилипли к лицу. И с ужасом разглядел текущую по виску кровь.       — Хару! Хару! — кто-то кричал, расталкивая людей. Голос еле пробивался сквозь гвалт толпы. Выбежавший к нам парень, остервенело скинул свой шлем. Когда я увидел его, сердце сжалось так болезненно, но не от того, что был рад видеть Расса, скорее страшился его реакции.       Испугавшись, что он меня узнает, отступил. В голове же плясали шальные мысли, что это я виноват в аварии. Пытался придумать какое-то оправдание, причину своей спешки, но в голову ничего не приходило. Потому что не было её — причины. Мне оставалось просто стоять, опустив голову. О том, чтобы сбежать, не было и речи. В оцепенении смотрел, как Расса оттаскивают от друга, так как он попытался его поднять. Двое мужчин, склонившись, говорили по телефону. Я тоже достал свой и позвонил матери.       — Мама, из-за меня разбился человек, — бросил ей фразу и отключился, надеясь, что она всё поймёт. Мне лишь хотелось, чтобы хоть она смогла исправить эту ошибку и спасти этого парня. Усевшись на асфальт, заплакал. Мне стало ненавистно за себя.       — Это он выбежал, не следя за транспортом?       — Да, парень смог вырулить, чтобы его не сбить. Смотри, как неудачно упал.       — Есть же уроды! Ведь хватило бы пары секунд, чтобы оглядеться и этого бы не случилось!       Разговоры вокруг меня не смолкали. Мне даже казалось, что они заполнили всего меня — ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Резкий удар по лицу отрезвил меня.       — Козлина! Это был ты? — Расса держали двое мужчин, но он умудрялся их отталкивать, размахивая кулаками. — Пустите, уроды! Это же он виноват! Почему вы держите меня? Это его вина! Его!       Парень не переставал кричать, пока силы не иссякли. Он обмяк, и только тогда они ослабили хватку. Расс выглядел опустошённым. Его глаза покраснели от слез и он, не переставая, бормотал что-то под нос, изредка вытирая сопли рукавом.       Вскоре подъехала скорая, а за ней следом полиция. В тот миг я понял, что забыл, как жить. И хотя сердце билось, лёгкие отказывались работать. Тело налилось свинцом и не двигалась. С хрипом вдохнул, смотря, как мужчины в форме подходят ко мне. Страх странным чувством разлился в груди. Лишь одна мысль билась в моей голове, что это всё моя вина. Всё, чего мне хотелось — наказания, исполненного именно сейчас, чтобы вырвать этот шип вины, пронзивший меня насквозь. Меня посадили в машину, краем уха я слышал возмущенные крики Расса. Потом сирена скорой разорвала напряжение, висевшее над всеми. Люди, будто сбросив груз, облегчённо вздохнули. «Они избавились от проблемы», — отрешённо думал я. Что произошло после, не знаю. Мне лишь оставалось разглядывать разводы на стекле, стараясь не видеть мелькающий пейзаж.       Уже в участке меня, оформив, загнали в камеру. Всё, что мне оставалось, так это мысленно себя истязать, представляя последствия столь роковой случайности. Хотя нет, это произошло из-за моих действий. Если бы только я не торопился, то ничего этого не было. В голове царил хаос, от разных мыслей началась головная боль. В какой-то момент я даже ощутил удовлетворение от этого, но прошло несколько часов, и вот я стою около выхода из здания. Жду отца, который оформляет бумаги на освобождение, и на душе у меня погано. Стараюсь не смотреть никому в глаза и опускаю голову. Стоял, боясь не то что пошевелиться, но даже дышать. Не знаю, сколько прошло времени, да только когда отцовская рука тронула моё плечо, ободряюще сжимая, я смог выйти оттуда.

***

      Когда мы зашли домой, я тут же вбежал наверх, в родительскую спальню. Комната родителей напоминала мне бабушкин домик. Кроме кровати и гардеробной, там стояли кресла со столиком. Низкая лампа около кровати давала мало света, а от абажура по всей комнате разлетелись причудливые тени. Мама лежала на постели, прикрыв лицо рукой.       — Мам… — я знал, что она не спит. Ожидал от неё ответа, но расслышал лишь её тяжёлое дыхание. Эти несколько минут я не знал, как и пережить, но, в конце концов, она заговорила:       — Мальчик выжил. Травма головы не такая серьёзная, как могло показаться. Хорошо, что не трогали его, — она приподнялась, поправляя подушки, и села. Женщина посмотрела прямо на меня, и от этого взгляда хотелось сбежать. Он не был ни обвиняющим, ни укоряющим. Впервые, я видел насквозь её усталость и насколько она была бледна.       — Я подвёл тебя, мама, — мне действительно было стыдно.       — Кто сказал тебе, что это твоя вина? — в глазах проскользнуло удивление.       — Как это? Это и так ясно, что я виноват! Мне надо было смотреть по сторонам и… и тогда… он ведь мог умереть, мам! — я не смог сдержать слез. Она тут же поднялась и, подойдя, крепко обняла. А я не мог остановиться, через слёзы выплескивая всё, что навалилось сегодня на меня. Нарастающий ком в горле не давал связно говорить, дышать или даже думать. А слёзы… слёзы со временем просто закончились…

***

      — Успокоился? — она медленно гладила меня по спине. Я почувствовал, как пробежали мурашки, и невольно отстранил её. Кивнул в ответ. — Ну и славно, — женщина отошла к кровати. — Кстати, забыла сказать…       Её серьёзный тон заставил меня замереть. В животе резко скрутило.       — Что? Что-то случилось?       — Случится, родной. Я видела Расса и мы даже поговорили с ним. Сейчас он ждёт тебя в твоей комнате. Так что иди, умойся, и вперёд.       — Мама, я не могу! Нет, я даже не знаю, что сказать ему. Он… — она неожиданно встала и развернула меня, подталкивая к двери. — Мам, да он убьёт меня! — в отчаяние воскликнул я.       — Не говори глупостей! Ничего он не сделает в моём доме! Он же не дурак!       — Ты это к чему? Это я дурак, что ли? — возмущению моему не было предела.       — Дурак, дурак, — приговаривала маман. Не успев оглянуться, как уже стоял в ванной. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — она похлопала меня по спине и вышла.       Я же повернулся к раковине. Отражение меня не обрадовало. Волосы взъерошены, глаза, покрасневшие от слёз, с опухшими веками, губы искусаны, похоже, в порыве отчаяния. Ополоснул лицо холодной водой. Волнение не покидало меня. Вытерся, невольно поморщившись от жёсткой ткани. Выйдя из ванной, я всё-таки подошёл к комнате. Что же сейчас будет? Мои руки дрожали, и, как бы не старался, не смог унять эту дрожь. Что если он ударит меня? И хотя я был к этому готов, но надеялся, что мне хватит сил вытерпеть это. В коридоре, как и во всём доме, стояла тишина и ночной мрак. Мама легла обратно спать, а отец, похоже, устроился в гостиной. Я переминался с ноги на ногу, не решаясь толкнуть дверь. Прикидывал и так, и эдак о том, что мне ему сказать. Неожиданно дверь распахнулась, и хриплый голос раздражённо произнёс:       — Ты так и будешь там стоять? У меня терпение не железное, — Расс стоял в проёме. В комнате был полумрак, свет давал лишь лунный свет, проникающий через незакрытое окно. Парень схватил меня за рукав и втащил внутрь. От неожиданности я запнулся и растянулся прямо на полу. — Растяпа! — проговорил Расс.       От его слов я почему-то сжался. Всё внутри меня перевернулось с ног на голову. Боясь даже взглянуть на него, мне слышались лишь его шаги.       — Вставай, давай! — он подошёл ко мне, пытаясь поднять.       — Нет, Расс! — я невольно оттолкнул его руки и, не поднимая головы, обнял его ноги. — Нет, я не могу так больше! Избей меня, оскорби меня или унизь! Всё, что угодно! Сделаю всё, что ты не попросишь! Никогда не ослушаюсь и не предам! Только не надо меня ненавидеть! Ведь я не хотел, чтобы так произошло! Я не оправдываюсь, я… — руки сжали ткань сильнее, но он не шевелился. Я же не мог остановиться, говорил и говорил, пока не стал сипеть и вскоре не замолчал.       — Значит всё, что не захочу? — переспросил он. Я кивнул. — Тогда подними голову и посмотри на меня, — потребовал он. На мгновенье я замешкался, но всё же взглянул на него. В полумраке комнаты нельзя было разглядеть его лица, лишь слышать голос. — Завтра ты соберёшь сумку с вещами. Родным скажешь, что переночуешь у меня. Ты сходишь в университет, отучишься по расписанию, а после поедешь по этому адресу, — он схватил меня за руку и всучил записку. — Я буду тебя там ждать около восьми вечера. Не опаздывай! — пока он говорил, то наклонился прямо ко мне. — А сейчас ты возьмёшь и ляжешь на полу, потому что я собираюсь спать на твоей кровати.       Я сглотнул. Вроде бы не ощущал его злости, но то, как он произнёс последнюю фразу, заставило меня содрогнуться, понимая, что должен его слушаться. Послушно кивнув, встал и уже в темноте нашёл футон с одеялом. Расс уже заснул. Или мне лишь показался блеск его глаз, когда я в полудреме засыпал на жёстком полу?

***

      Посреди ночи снова заорал мой будильник, но тут же смолк. Спросонья я даже не понял, что произошло. Лишь утром, когда маман меня разбудила, увидел жалкие остатки механизма. Не думаю, что Расс так на него разозлиться, нет… Часы были просто напросто расплющены. Невольно вырвался вздох вместе с сожалением.       — А где Расс? — спросил я маман.       — Он? Да он давно ушёл. Я, правда, заставила его позавтракать, а то он тощий какой-то, — она стояла и накручивала прядь волос на палец и почему-то не уходила.       — Мам…       — Что, родной?       — Может, пойдёшь уже? Мне нужно переодеться!       — Правда? — она прищурилась. — Ну, ладно, одевайся, — и уже уходя, добавила. — Вижу на полу тебе понравилось спать. Ты даже проспал тренировку.       — Мам!!!       Она не обратила внимания на моё возмущение и вышла. Я слышал, как она тихо рассмеялась. Собираясь на учёбу, заглянул и в ванную. Ополоснул лицо и невольно засмотрелся на своё отражение, в котором мелькал страх. О, да! Он отчётливо проступал в зрачках, затягивая меня глубже в свои объятия. Некое чёрное предчувствие охватило меня, заставляя вздрогнуть. Волосы топорщились в разные стороны и больше походили на воронье гнездо, на левой щеке была ссадина, тёмные круги под глазами добавляли моему образу своеобразный шарм. Отражение поджало губы, взгляд стал ещё более испуганным, когда я вспомнил о сегодняшней встрече. Мне до ужаса хотелось сбежать и спрятаться. В горле пересохло, и я с трудом сглотнул. Ополоснув лицо ещё раз, вытерся и вышел из комнаты. Внизу никого не оказалось, похоже, что все уже ушли. Стакан сока и лежащий рядом тост на тарелке выглядели как-то одиноко на столе. Пришлось сесть завтракать.