Верность до смерти

      Прошло три года. Я, наконец, закончил учёбу и сейчас был в незнакомой мне квартире. В свои двадцать три года никогда не думал, что отмечать получение диплома буду несколько дней, не просыхая. С трудом повернул голову и тут же рухнул на диван. Рядом кто-то застонал. Осматривая потолок, я медленно соображал, сколько сейчас времени и, перекатившись на бок, сел. Сколько же зарекался, так не напиваться? Столько, что и со счёта сбился. Наконец, встал и, стараясь обойти спящих людей, прошёл в ванную. В квартире было тихо. Натыкаясь на углы, дёрнул дверь на себя и тут же вцепился в края раковины. Сзади кто-то замычал и я резко повернул голову. Пальцы с силой сжали поверхность, чтобы не завалиться. Увидел парня, мирно спавшего в обнимку с девушкой. Они даже принесли покрывало с подушкой. Все удобства. Парень лежал в самой ванной, а девушка прислонилась спиной к его груди. Они так и не проснулись, пока я умывался, хотя отчётливо слышал, как мои зубы стучат от холода воды. Прошёлся влажной рукой по волосам, убирая их назад. За столько времени они успели отрасти, и я планировал их отрезать. Кухня оказалась сразу за прикрытой дверью. Яркий свет ослепил меня, и я, щурясь, пытался устоять на ногах. Маленькая комнатка с узким столиком и парой стульев. Всё остальное располагалось вдоль стены. Занавески с ярким рисунком пестрели жёлтым цветом и мешали разглядеть человека, сидящего на подоконнике.       — А, Кир. Ты первый.       — Заметил уже, — слова с трудом вылетали из пересохшего рта.       Девушка слезла, подходя к чайнику. Наконец, я понял, что передо мной Ренэ. Высокая, красный диплом, малознакома.       — Чай, кофе?       — Пива.       — А… смею разочаровать, ничего нет, — она довольно улыбнулась. Похоже, не любила выпивать.       — Тогда крепкий сладкий чай. Горячий, — я всё ещё говорил, пока с шумом не сел на стул. Всё тело тут же расслабилось, чувствуя груз прошедших дней. Невольно вздохнул…       — Неужели всё настолько плохо?       Я смог только кивнуть, прикрывшись рукой от яркого света. Мне ничего не хотелось, лишь сидеть неподвижно и не дышать. Закипающая вода в чайнике противным свистом резанула по ушам. Скривился и всё же открыл глаза. Ренэ уже налила чай и поставила передо мной. Я лениво мешал сахар, не глядя на чашку. Она прислонилась к подоконнику и смотрела в ответ на меня. Её тощая фигура меня раздражала.       — Ты куда после выпуска? — неожиданно спросила она.       — Устроился помощником прокурора в городе. Съеду, наконец, от родителей, — добавил зачем-то я.       — А не дорого ли снимать квартиру одному?       — Родители купили мне её. Я же из богатеньких!       — Да, но учился средне, — Ренэ не смогла смолчать.       Отпив немного чая, поморщился. Кипяток обжёг нёбо.       — А почему именно туда? Почему не в местную компанию?       Я снова промолчал, нечего ей было знать о моих причинах.       — А сама куда? — решил я сменить тему самым топорным способом. Она прищурилась. Свет блеснул по оправе очков, по гладким, убранным в конский хвост, волосам. Она скрестила руки на груди.       — Вообще-то меня взяли в компанию «N» помощником юриста по закрытию дел фирмы.       «Там платят больше», — смекнул я сразу.       — А почему именно обвинительная сторона? — не унималась она, пока я боролся с чаем, отхлёбывая по глотку. Я чуть было не отшил её, но не хотел ссориться. Всё же мы с ней были одногруппниками.       — Мне надо посадить уйму народу, знаешь ли! — театрально сказал я. — Сами она за решётку не пойдут.       — Хм, неблагодарная работа, — ответила она, окинув меня пренебрежительным взглядом.       Я лишь пожал плечами и сидел, попивая чай. Ренэ ещё задала пару вопросов, но ответа не получила и не решилась продолжать разговор. Просидев так ещё полчаса, слушая городской шум, поднялся и вышел из кухни. Как бы меня не тошнило от этого места, от людей, я всё же нашёл свою сумку, предварительно убедившись, что телефон с ключами и кошельком на месте. Найдя выход, увидел, что Ренэ ждёт около двери. Обулся я нарочито медленно, стараясь для виду хотя бы раз не попасть в туфлю ногой. Наконец, одевшись, вышел, напоследок проговорив ей на ухо: «Хорошая квартира, Ренэ». Спускаясь по лестнице, я слышал громкий злобный хлопок дверью. «Лицемерка», — подумалось мне.       

***

      Я уже несколько месяцев работал перед окончанием учёбы. Отец по каким-то своим связям уговорил взять меня пораньше, чтобы поднабраться опыта. Потому я и не переживал из-за пары отгулов, начальник оказался понимающим. Но его ложка мёда несоизмерима с бочкой дёгтя. Это пришлось усвоить сразу. Вышел на работу на следующий день после гулянки, но всё ещё чувствовал себя ужасно. Коллеги сочувственно улыбались, некоторые посмеивались, а мне было всё равно.       — Када, зайди ко мне после обеда.       — Хорошо.       Мужчина даже не взглянул на меня и удалился в свой кабинет. Его торопливость меня насторожила, обычно это всегда спокойный человек, своей степенностью вводивший в тоску. Я продолжил просматривать новости. И тут взгляд упал на заголовок местной газеты. «Всё больше нераскрытых убийств в пригороде. Куда смотрит полиция?» Было ли это делом рук Расса или кого-то другого, я не знал, но моё сердце сжалось от таких предположений. Каждый раз гнал от себя сомнения и надеялся, как дурак, на лучшее. «Как он живёт?» — мелькали нехорошие мысли.— «Жив ли он?»        До самого обеда мне не сиделось на месте. Сосредоточится не получалось, а внутри скапливалась нервозность. К назначенному времени я стоял у двери начальника, даже не пообедав. Не ощущал голода, все мои мысли были заняты встречей. Секретарша запустила меня сразу. Замялся на пороге, но прошёл внутрь. Мужчина кивнул в сторону кресла, не отрываясь от каких-то записей. Я послушно ждал. Закончил он через пару минут, но внутренний голос во всю трепал мои нервы.       — Када, ты знаешь, зачем я тебя позвал?       — Нет, — сразу ответил я.       — Ты смотришь новости?       — Редко.       — А вот надо бы! Ты пока только начинающий специалист и вести дела мы тебе не поручаем, но проблема в другом. Сейчас слишком много убийств и даже полиция не справляется. Так что придётся тебе быть у них на подхвате.       — А как же текущие судебные процессы? — логика в словах пока не прослеживалась.       — Никто их не отменял, придётся больше работать. Но сейчас криминальный мир словно сошёл с ума, каждую неделю находим трупы.       — Они причастны?       Мужчина на секунду замолчал, а потом кивнул.       — Хотя есть и обычные жертвы, но таких гораздо меньше.       — Но ведь есть улики, свидетели, — не успел я договорить, как он рассмеялся.       — Не всегда люди хотят говорить об увиденном. Не всегда улики бывают на своём месте. Иногда они странным образом исчезают, — он не отрывал от меня взгляда и мне стало не по себе. — Один из следователей свяжется с тобой.       — Да, сэр, — я вышел опустошённый и повернулся к девушке-секретарю. — И много таких, как я?       — Достаточно, — хмуро ответила она, не отрываясь от монитора.       Я медленно побрёл на своё место без всякого желания работать.       — Запрягли тебя, смотрю? — остановил меня один из коллег, Кара Фишер. Низенького роста, пухловатый с большими руками и ногами. Его кудрявая голова и чуть оттопыренные уши производили впечатление человека недалёкого ума, но это было ему только на руку. Он уже четыре года работал здесь, эмигрировав из какого-то городка в Европе. Какие-то привычки до сих пор выдавали в нём иностранца, кроме внешности, хотя говорил он прекрасно, без акцента.       — Да уж, повезло, — сокрушался я.       — С начальством лучше не спорить. У меня тоже работы прибавилось, хотя и не криминал. Ты знал, что сейчас разводов на тридцать пять процентов больше, чем в прошлом году? Все с ума посходили.       — Везёт тебе, — буркнул я, испытывая белую зависть.       — Издеваешься? Ничего скучнее не слышал, чем нытьё обиженной женщины. И все уверены, что мужья козлы и изменяют со всеми подряд.       — Ну, большинство-то действительно…       — Мой тебе совет по этому поводу: никогда не женись. Как я, например. Здоровее будешь.       Я его почти не слушал. Он заходил к нам, потому что в своём отделе он уже всем надоел. Или просто скучно было, не знаю. Но грубить не хотелось, и пришлось уйти, сославшись на работу.       

***

      Через пару дней на мой телефон позвонили. Мужчина представился лейтенантом Майком Стиски и назначил встречу. Ошарашенный, я до конца не понимал даже то, что он мне говорил. Нужно было ехать и опросить свидетелей, но не это меня удивило. За эти три года впервые буду в своём родном городе. «Я еду домой», — витала навязчивая мысль и не хотела отпускать. Уставившись в экран, не получалось разобраться в написанном. Не знаю, сколько так просидел, но очнулся только тогда, когда чья-то рука легла на моё плечо. Я вздрогнул и резко обернулся. Незнакомый мне мужчина что-то спросил.       — Что вы хотели?       — Я говорю, — он резко понизил голос, — что не ожидал увидеть вас здесь.       — Кто вы? — мне не понравился этот человек, и я поспешил встать, попутно выключая компьютер.       Он молчал. На вид ему было лет пятьдесят. Невзрачный мужчина, рано поседевший.       — Хм… видимо ошибся, молодой человек, — он откланялся и ушёл. Я видел, как он без предупреждения зашёл в кабинет начальника, громко хлопнув дверью. А на вид был такой улыбчивый…       

***

      До места встречи я добрался на удивление быстро, хотя улицы ломились от количества машин. Мужчина старше тридцати, чуть полноват, но одного со мной роста, ждал меня у входа в метрополитен.       — Ты собрал вещи? Мы выезжаем, — глухо проговорил он.       — Но вы не сказали мне, что это необходимо сделать прямо сейчас. Думал, вы введёте меня в курс дела и…       — Нет времени, надо ехать немедленно. Заночуем в местном отеле.       На миг мне показалось, что слух меня подводит.       — Мы остаёмся там на несколько дней? Но у меня работа!       Мужчина зло ухмыльнулся и резко шагнул ко мне, схватив меня за грудки.       — Тебе слова не давали. После того, как поймаем убийцу, я, так и быть, позволю тебе заняться твоим бумажным дерьмом! — он оттолкнул меня. — Тебе ясно, пацан?       Гнев клокотал во мне, на секунду ярость застилала мне глаза. Я медленно выдохнул и кивнул ему.       — Тогда заночую у родных.       — Они живут там? Как угодно.       Его ухмылка мне совсем не понравилась. Мы направились к его машине. Мысль о том, что придётся несколько часов трястись в этой развалюхе, меня не обрадовала. Я сел вперёд, чтобы пристегнуться и, отодвинул кресло, чтобы отвернуться к окну и заснуть. Мне и дела не было до этого лейтенанта, вся голова была забита предстоящей встречей с семьёй. И я почувствовал, как неприятный ком сжался в районе сердца.       

***

      Как и ожидалось, прибыли мы на место к вечеру. Въехав в черту города, мы остановились. Мужчина раздавал приказы, пока я набирал номер. Усталый голос ответил на звонок.       — Привет, пап. Как дела?       — Кир? — голос был удивлённый.       — Да, пап. Я заеду к вам?       — Конечно, сынок. Давай. Через сколько тебя ждать?       — Я буду через несколько минут.       — Хорошо.       Он положил трубку. Ни одного вопроса о том, почему сейчас или почему за три года я ни разу не позвонил. Ни одного упрёка. Я сел в машину. Мне было стыдно, как никогда. Ехали мы довольно быстро, даже в полумраке можно было различить до боли знакомые улицы. Воспоминания хлынули тяжёлым потоком.       Когда мы остановились у дома, я не решался выйти. Стиски же сразу покинул машину и уже направлялся к воротам. Увидев это, я с грохотом вывалился наружу, запутавшись в собственных ногах.       — Эй, погоди, ты куда собрался?       — Собираюсь переночевать у тебя. Что здесь такого? Или ты хочешь этому помешать?       Я замешкался. Ссориться с этим человеком не хотелось. Пришлось подняться с земли и подойти к нему, попутно оттряхивая грязь с брюк.       — Ладно, только не лезь с расспросами к моим…       В этот момент дверь распахнулась и маман вылетела навстречу, чуть не сшибив меня с ног.       — Сынок, ты приехал! — она расцеловала меня в обе щеки.       — Мама! — запротестовал я, стараясь отцепить её от себя. — Перестань! Я же не один!       Несколько секунд она переводила взгляд с меня на мужчину, а потом задала самый нелепый вопрос в мире.       — Это твой парень?       — Что? Нет! — я жестикулировал, пытаясь в двух словах описать ситуацию, но нёс полнейшую чушь. Стиски откровенно смеялся.       — Мэм, я просто следователь. Ваш сын помогает мне с расследованием. Мы можем пройти в дом?       Услышав это, она немедленно подобралась, приглашая нас войти. А я в очередной раз поразился тому, насколько Стиски приспособленец. Такие люди вызывали у меня неприязнь. От его улыбки меня передёрнуло от отвращения. Машинально я зашёл в дом.       Отмечая какие-то детали в доме, которых раньше не было, я не мог сдержать полуулыбки. Совершенно забыв про остальных, на несколько секунд оказался в том самом доме, который покинул три года назад. С бежевыми кружевными шторами, с люстрой на три рожка и деревянным круглым столом. Чего там не было, так это нового холодильника и плиты, и вешалки на входе. Я ещё раз огляделся и приметил картину на стене.       — Это, что, чаепитие в Стране Чудес? — спросил самого себя. Не заметив, что сказал это вслух.       — Ты же сам прекрасно видишь, зачем спрашиваешь? — мамин голос раздался позади меня. Оторвавшись от разглядывания Безумного Шляпника, посмотрел на неё. После всех этих елейных фраз при встрече увидел в ней ту самую женщину, которую любил, не смотря на характер и прочие условности. Я не смог сдержаться и обнял, шепча на ухо: «Я, наконец, дома. Снова дома». Она расплакалась и крепко сжала в своих объятьях. И тут же я почувствовал, как отец обнимает нас обоих.       — А обо мне не забыли?       — И обо мне! — звонкий голос разорвал наше единство, врываясь в наш союз.       — Аки! Сестрёнка! — она повисла у меня на шее. А я с упоением вдыхал аромат её волос. Как же я скучал! Я это понял только сейчас!       Меня окутало невыразимое счастье, пока Стиски, вежливо кашлянув, не попросил всех пройти в гостиную. Разозлился и нехотя пошёл следом. В тот момент, когда мы разомкнули нашу связь, когда они разжали объятия, я ощутил невыразимую пустоту и холод.       

***

      Этот лейтенант, если честно, не переставал меня раздражать. Я не мог понять причины, но всё в нём: и манера говорить, и внешность, включая злосчастные носки с дыркой на пятке. Словно под гипнозом рассматривал его ноги, вполуха слушая разговоры. Родители были милы, сестра молчалива. «Они слишком изменились, чтобы быть мне семьёй», — промелькнула ужасная мысль. Не зная, куда себя деть, я сидел на диване и до боли сжимал кружку с чаем.       — Спасибо, что вошли в наше положение. Любая помощь сейчас необходима.       «Нам? Помощь?» — у меня, наверняка, был глупый вид, оттого что я всё прослушал.       — Тогда постелю вам в гостиной. Увы, других спаленных мест у нашем доме нет.       — Благодарю.       До меня всё же дошло, что этот мнимый коллега всё-таки будет ночевать в моём доме. Да что там, в моей семье! А ведь никто из моих знакомых по школе или институту никогда не был здесь. После Расса я никого и близко не подпускал к себе.       — Я тогда к себе поднимусь, — три пары глаз посмотрели на меня удивлённо.       — Куда к себе?       Я ошалел.       — Как куда? Ну, в комнату свою.       Наступило молчание. Не прошло и минуты, как Аки тихо проговорила:       — Там теперь библиотека.       — Что? Это как?       Маман вдруг привстала, с вызовом посмотрев на меня:       — А чего ты ожидал? Распростёртых объятий? Мы вообще не знали, когда ты вернёшься!       Я не удержался и тоже вскочил.       — Вот и истинное лицо показали! Вам что, всё равно было? Где я живу и как складывается моя жизнь? Что же за спектакль вы устроили при встрече? Что за объятия такие были? Цирк какой-то!       И, не дожидаясь ответа, вышел из дома. Меня никто останавливать не стал, хотя я и задержался на несколько секунд около входа. Сомнений больше не было, я отдалился от них. И причина была проста, но сказать её вслух не было сил. По улице шёл быстро, почти не рассматривая мелькавшие дома. Взгляд прикован к испещрённому трещинами асфальту. Мысли мои сумбурно всплывали в голове. Я понимал, что мои обиды необоснованны. Они ведь купили мне квартиру. Однажды в университет пришёл пакет документов с запиской: «Теперь это твой дом». Я же долго не мог поверить в это, расценив как шутку, но курьер ясно дал понять, что никакой ошибки нет. Помню расписался в получении и ещё долго смотрел на дверь. Это был год, когда я получил диплом. Я до сих пор не понимаю этого поступка, но забывать меня в родном доме было для меня слишком сильным потрясением.       — Ах, веду себя, как ребёнок!       Яркая вспышка ослепила меня, в следующий момент я дёрнулся назад. Машина взвизгнула прямо передо мной, шум тормозов смешался с бранью водителя. Тело словно оцепенело. Мужчина даже не стал выходить, лишь приоткрыл окно.       — Эй, ты! — я замешкался, но всё же подошёл.       — Прибить бы тебя за такие выкрутасы!       — Лучше с этим повременить, я ещё жить хочу! — мужчина чуть нагнулся и я разглядел в свете фонарей шрам через полголовы на бритом черепе. Грубоватое лицо, узкие тёмные глаза. В зубах сигарета.       — Так какого выбежал на дорогу-то? Бежал от кого? — он сплюнул окурок на землю. Я, помолчав, ответил.       — От семейных обстоятельств.       — Выгнали что ли из дома?       — Сам ушёл.       Он смерил меня взглядом и усмехнулся.       — Есть где ночевать?       — Нет, после случившегося только что, пойду обратно.       — Как побитая собака к хозяину, который не прав? — он не отрывал от меня взгляда. В груди зашевелился неприятный липкий ком. — Или я где-то ошибся?       — Это вообще не ваше дело, — возразил было я.       — Прогибаешься под них, слабак!       Эти слова будто взорвали мой мозг. Я с силой ударил его в лицо, на мгновение костяшками пальцев ощутив только твёрдый череп. Не останавливаясь, открыл дверь и схватил его за руку, оттягивая на себя, и с силой хлопнул дверью. Истошный крик огласил округу, но я снова и снова ударял ей, пока его вопли не зазвенели у меня в ушах. Будто очнувшись, в ужасе отшатнулся и, развернувшись, что есть мочи убежал оттуда. Картинки одна за другой, будто назло, лезли ко мне к голову и самое страшное, что в тот момент я даже не осознавал, что делаю что-то непоправимое. Всё произошедшее казалось кошмаром, и в отчаянии мне хотелось проснуться без этих воспоминаний. Но даже запыхавшийся и уставший, я, который еле брёл по пустынным улицам, не мог не понимать реальность моих действий. Мне пришлось остановиться.       Ах, его рука хрустнула со звуком сухой ветки, крови почти не было. Я закрыл лицо руками. Для меня не свойственно прибегать к насилию, более того, даже в шутку до насилия никогда не доходило. Как же так вышло?       Я посмотрел на ближайший дом, узнавая в погнутой калитке и обветшалых стенах тот дом. Почему же, Расс, я пришёл к твоему дому? Тому самому дому…       

***

      Опустевшей надвигающейся тенью выглядел дом. Высокая трава и кусты окружили его, отгораживая от улицы. Эта чёрная громадина словно возвышалась над другими домами. Фонари здесь не работали, а деревья позади дома создавали ещё более жуткий вид. Я не мог поверить в то, что видел. Ведь прошло всего три года, как могло такое произойти?       Ступив к дверям, я постучал. Дверь тихо скрипнула, чуть приоткрываясь. Толкнув её, я зашёл внутрь. «Расс бросил свой дом!» — это стало понятно сразу. Всё было почти также, как видел в последний раз, лишь слой пыли стал больше. Сразу заглянул в гостиную: мебель перевёрнута вверх дном, кое-где сверкало осколками битое стекло, шторы изодраны. Это было ужасно! Тишина давила на меня, оттого скрип половиц заставил вздрогнуть. Я с ужасом слышал, как наверху кто-то ходит. Собрав все свои остатки мужества, направился к лестнице на второй этаж. Сделав несколько шагов, я снова услышал скрип. Необъяснимый страх сразу заполнил меня на секунду, я пожалел, что ушёл из дома. Нет, лучше бы вообще на работу не ходил. Ненадолго смятение захватило меня, но усилием воли заставил себя подавить зарождающуюся панику. Горло пересохло, а на лбу выступил пот. Я поджал губы и решительно поднялся наверх. Свет от луны сюда не доставал, но раскрытые настежь окна всё же кое-как освещали коридор. Подёргал за двери, но, как и три года назад, они были намертво закрыты, лишь та самая, дальняя разевала проём чёрной дырой. Направился тут же к ней, но от моих шагов пол нещадно скрипел, то ли от боли, то ли от недовольства. Я быстро преодолел это расстояние, бездумно заходя внутрь комнаты. Дверь висела на одной петле. Вокруг не видно ни зги и я додумался включить фонарик на телефоне, чтобы осветить её. Света он давал мало, но можно было разглядеть посредине большую кровать. Вокруг неё тоже была разруха. Сломанные стулья, столы, большой комод — будто пирамида высилась правее. Под ногами шуршали газеты, а подойдя поближе к кровати увидел, что на ней вперемешку с кучей одеял и белья лежали книги. Да что там, они были повсюду, куда только падал взгляд. Обойдя вокруг, моё внимание привлёк прикроватный столик. Кроме рамки с фотографией ничего больше не было. Я наклонился, чтобы рассмотреть получше. На ней был изображена семья: мужчина с женщиной и маленькие близнецы на фоне этого дома. «Неужели это родители Расса?» — мелькнула у меня догадка.       В ту же секунду сильный удар по спине заставил меня вскрикнуть. Человек снова напал, размахивая битой. В темноте я не мог разглядеть его. И еле увернулся от следующих ударов, как тут же споткнулся и упал на груду мусора. Что-то больно впилось мне в бок. В отчаянии я закричал: «Подождите!».       Надо мной зависло оружие, незнакомец не спешил наносить удар. От его молчания по телу пробежали мурашки.       — Я просто проходил мимо. Я не грабитель!       Конец той деревяшки медленно опустился.       — Кто вы? — я не мог скрыть удивление, когда услышал тихий женский голос. Луч света сверкнул прямо мне в глаза и я зажмурился. Бита больно ткнула меня в живот.— Быстро говори.       — Говорю же — проходил мимо.       — Лжец! Это они тебя прислали?       Я не понимал, о чём она говорит.       — Кто они? Да, нет же. Я просто знаю одного парня, которого привёл сюда три года назад. Я думал, он здесь ещё живёт.       — Ты думаешь, я в это поверю? Да это бред чистой воды!       Действительно, правда, в данном случае, выглядела, как вымысел.       — Но я не вру! Я и правда думал, что Расс… — она больно ткнула ещё раз. — Эй! Осторожнее!       — Повтори-ка имя этого парня.       — Говорю же, Расс сказал этот адрес, когда был болен. И я… — она отбросила оружие и схватила меня за грудки, тряся из стороны в сторону.       — Скажи мне, где он! Пожалуйста! — её сотрясали рыдания. Теперь я совсем растерялся. Она бормотала уже совсем неразборчиво.       — Но я не знаю! Я сам впервые вернулся за три года и лишь случайно оказался поблизости. А его номера у меня никогда и не было.       В темноте я почувствовал, как она замерла. Уже понимая, что она успокоилась, теперь пытался разобраться в ситуации.       — Так ты ничего не знаешь о нём, — в её голосе слышалась грусть.       — Эй, а зачем он тебе? Вы родственники? — она молчала и, когда я уже решился перевести тему, ответила:       — Очень дальние, но дело в том, что больше у меня никого нет. И сейчас у меня проблемы.       — Ясно, — всё что выдал мой мозг. Я медленно поднялся, подавая ей руку. Она нерешительно приняла помощь. — Давай-ка выйдем отсюда, а то как-то неуютно тут.       Она постояла минуту, видимо раздумывая, но вскоре направилась в коридор. В тусклом свете я наблюдал за маленькой фигуркой в мешковатой одежде. Капюшон скрывал её лицо, но убогий вид заставил испытать к ней невольную жалость.       — Послушай, может ты хочешь помыться и поужинать?       — Ты меня снять решил, что ли? Не интересуюсь, — меня всегда поражало, как люди могут опошлить элементарную помощь.       — Ты о чём? Дом моих родителей недалеко. Ты выглядишь усталой, может голодна.       — Пф. Самаритянин нашёлся, тоже мне добродетель решил изобразить, — я развернул её к себе.       — Не изображай из себя гордую. Сама же сказала, что у тебя проблемы, — она скинула мои руки.       — Один вопрос — кто ты Рассу?       — Друг.       — Бывший друг? Вы три года не виделись. Дружба похоже уже давно истлела, — в голосе звучал сарказм, что меня изрядно выбесило.       — Он мне в глаза не говорил этого, а значит, он всё ещё мой друг. К тому же единственный…       Её неожиданный смех вызвал во мне что-то слишком злое, но я всеми силами пытался задавить эту злобу. Отсмеявшись, она извинилась.       — Просто я впервые встречаю такого человека. Ты простак, парень… но это не плохо, это даже хорошо… — она зашагала по коридору, а я, запоздало сообразив, что это было её согласие, пошёл вслед за ней. Возможно, скоро я бы пожалел об этом решении, но оставить человека в беде совесть не позволяла. А ужасный инцидент с тем мужчиной совершенно позабылся.       

***

      — Аргх! Мы идём уже целый час! Это ты назвал недалеко?       — В чём проблема? Это действительно близко. Как по мне, три часа — вот это расстояние. Да и идём мы медленно из-за некой особы.       — Замолчи! Я просто обессилела, — мне было приятно её слушать. Чем-то она напоминала Расса, у них похожая манера говорить или… Додумать я не успел, так как другая мысль пришла в голову.       — Слушай, значит, ты от кого-то пряталась, да?       — Да, но никому ни слова.       — Вот об этом и речь. Как я представлю тебя перед родителями?       — Да я просто проскользну.       — С таким запахом? Уволь меня! Нет, надо придумать легенду, а то этот лейтенант…       — Какой лейтенант? Полиция? Нет, нет, нет! Я иду обратно! — она резко развернулась, но я её остановил.       — Да забей на него, это по работе…       — Ты — полицейский?! О, Господи! — она начала отбиваться, во мне тихо рычало бешенство.       — Долго рассказывать, но я не из полиции. Я обычный юрист. Боже, да перестань! — я встряхнул её. — Мои родители подтвердят это, если спросишь! Но от этого мужика надо отвязаться. Не говори ему, что ты местная. Он здесь что-то расследует. Будет задавать вопросы ненужные, — я раздраженно думал, как бы выкрутиться, когда услышал всхлипы. — Ты опять плачешь, что ли? Ну, перестань. Не могу смотреть на это.       — Так… тебе… и не… видно.       — Зато слышно хорошо. Что случилось-то?       — Почему ты это делаешь? Я ведь тебе никто.       — Как это никто? Ты — семья Расса. Хоть и дальняя, но семья. А родную кровь ни на что не променять. Вы уже ближе, чем кто-либо, поняла? И какие бы разногласия у вас ни были, вы всё равно семья, — я подумал о том, что говорил скорее о себе, чем утешал её. — К тому же, если, как ты говоришь, тебя ищут, у меня тебя не найдут. Ведь обо мне никто не знает. Только Расс меня помнит. Так что? Успокоилась?       Она кивнула, а я вернулся к её легенде. Мы шли медленно, оттягивая момент встречи. Постепенно я придумал план, поделившись с ней и уговорив её не задавать вопросов по этой истории, а просто согласиться со мной. Она лишь кивнула, и мы завернули за угол, прямиком к моему дому.       Везде горел свет, из дома доносился шум. Я медленно поднялся по ступенькам и открыл входную дверь. В коридоре рыдала маман, сидя прямо на полу, отец, присев на корточки, её утешал. Сестра ютилась на ступеньках лестницы, размазывая слёзы по лицу.       — Люди, вы чего? — они одновременно посмотрели и тут же подбежали, обнимая со всех сторон. Или скорее сжимая в тиски. Я пытался расцепить их, уже задыхаясь. — Народ, хватит. Что с вами?       Мама, зарёванная и покрасневшая, что-то лепетала, стараясь объяснить, но я ничего не понимал.       — Тише, тише. Я просто прогулялся, а вы что тут напридумывали.       — Твой телефон не отвечал, — я полез в карман. Ведь ещё в доме Расса он работал, но это было час назад. Тёмный экран безжизненно отливал отражениями.       — Извиняюсь, кажется, зарядка кончилась, — на этих словах маман с кулаками набросилась на меня. Я отбивался, как мог, от её истеричных тумаков. Тихий смех за спиной прервал это своеобразное наказание. Девушка замялась, когда все посмотрели на неё. Я, сглаживая неловкость, подошёл к ней и представил.       — Мира — это люди. Люди — это Мира.       — Что? Кто это? Это человек? — маман опять понесло, но отец отчего-то настороженно смотрел на неё.       — Эта девушка сама столько пережила, а вы? Она — автостопщица и ехала в столицу, а мужик, согласившийся подвезти, чуть не изнасиловал. А до этого её ограбили, потому она совсем осталась без денег. Так что я хотел просто ей помочь, а вы накинулись.       Они молча сверлили нас взглядами, пока маман, видимо отмерев, не подошла к ней, нежно приобнимая. Причитая о том, что мир слишком жесток, они ушли наверх вместе с Аки. Отец не двигался. Впервые мне внутренне было стыдно, что я врал, и сейчас мне казалось, что меня раскроют.       — А что с тем мужиком?       — С каким?       — Который пытался её изнасиловать? Что с ним? — я не хотел это озвучивать, но в конце концов они всё равно узнают.       — Я сломал ему руку, — мужчина вздрогнул и тут же отвернулся. Его вздох был хуже всяких обвинений.       — Сын, как это случилось?       — Не знаю, просто услышал её просьбы о помощи и вот. Помог.       — А скорая…       — Я не вызвал. Мы просто ушли, — он снова вздохнул.       — Сын, ты не прав, — как бы я не хотел возразить отцу, но не мог этого сделать.       — Знаю, пап. Но я поступил так, как поступил. Теперь поздно раскаиваться, — я прошёл мимо, на ходу скидывая куртку. Расстеленный диван плыл перед глазами и манил в свои объятья. Одно «но» во всей этой ситуации. — Пап, а где лейтенант?       — Уехал искать тебя, напугав нас речами об убийствах в нашем городе. Ну, ты сам видел последствия его слов.       — Вот урод! Никакого такта!       — Зато честно и в лоб! — я обернулся, чтобы увидеть его в проёме. Свезло, так свезло!       — Ну, уж извини, что разочаровал тебя и остался жив.       — Ты бы поменьше сбегал и родителей волновал.       — В мою семью со своим уставом не лезь!       Уже готов был наброситься на него, если бы не отец, который выразительно смотрел на меня. Продержавшись три секунды, в примирительном жесте я вяло извинился. Стиски ушёл раздеваться, с кислой миной рассматривая диван. Настроение моё тоже ухудшилось от представления того, как мы будем на нём спать вдвоём. Уж мужика под боком мне только не хватало. Я подошёл к отцу и шёпотом попросил не рассказывать полицейскому о Мире. Он понимающе кивнул и пожелал нам спокойной ночи. Удалившись к себе, он ещё долго ходил по второму этажу. Я слышал, так как улегшись на свою половину, никак не мог уснуть. Размышлял о прошедшем дне и всех случившихся событиях. Раз за разом прокручивал свои действия и уверялся в том, что я бы никогда не поменял своих решений. Наконец, успокоившись, не заметил, как уснул. А потом сразу наступило утро.