Глава 5. Потери. Часть 1.
30 декабря 2017 г., 10:00
Я напряжённо вглядывался в проезжавшую мимо меня машину. В ней сейчас находился Расс. Мы только что обговорили с ним дела, у нас с ним была негласная договорённость по поводу моей помощи в его криминальном мире. Один из его людей попал в переплёт и мне приходилось усиленно думать, как его вытащить из этой передряги. Я посмотрел на часы. Уже было полтретьего ночи, когда Расс позвонил мне и пока мы разговаривали, стрелка встала на пять. Можно было и не ложиться. Всё равно бы не заснул. Дочь, которой скоро должно уже было два с половиной года, устраивала нам свистопляски посреди ночи. «Я же женат», — с тоской вспомнил я. Напоминал себе об этом каждый день и каждый же день пытался забыть. Кроме ребёнка, меня ничего не держало в этой семье. И не потому что были трудности, нет. Просто не мог приходить домой с лживыми чувствами и играть роль хорошего мужа. Уже не мог. Закурил и направился в сторону своей машины. Мне в радость были встречи с Рассом. Пока я не мог отказаться от возможности сделать из него причину моей занятости. Знал, что так нельзя, но по-другому не выходило.
Старенькая Тойота ждала меня прямо за углом, сверкая в темноте мигнувшими фарами. Салон машины был холодным и неприятно пустым. Я завёл её, но не спешил уезжать. Выкурив сигарету, закурил снова. Беспорядок, царивший в моей голове, никак не мог разобраться сам. Ведь я размышлял, как мне развестись и хотел, чтобы ребёнок остался со мной. Никогда ничего не желал сильнее этого. Но вставало одно «но» — будет ли ей хорошо из-за моего эгоистичного желания? Уж что-что, а мать она любила, да и упрекать жену я не мог. Проблема стояла ещё и в том, что Эшли негде было жить. Я не представлял, что делать.
Сомнения снова и снова одолевали меня, но по-другому я уже не мог. Я не любил свою жену…
***
Мне снилась пустыня. Голая, обожжённая земля с потрескавшейся почвой простиралась вокруг меня насколько хватало глаз. У меня возникло непреодолимое желание оказаться подальше отсюда. И хотя, казалось, что затея безнадёжная, я всё-таки решил пойти, в надежде выбраться отсюда. Солнца видно не было, лишь предрассветное посветлевшее небо говорило о том, что скоро оно покажется из-за горизонта. Я шёл примерно на восток, или думал, что шёл, ведь в той стороне небо было светлее, чем в других частях. Время шло, а ничего не менялось. Всё та же земля, с проломами от засухи, всё та же безысходность, давившая на грудь. Но страшнее было то, что рассвет всё не наступал. Я с усмешкой подумал об окружающих меня «декорациях». Захотелось остановиться, но я не мог себе этого позволить. Шёл всё дальше, еле передвигая ноги. Я должен был идти вперёд, обязан был вернуться. Куда и к кому вспомнить не получалось, но это было неважно. Огромная тень медленно накрыла меня. Поднял голову и увидел огромную птицу, гордо летящую высоко над землёй. Толком разглядеть не выходило, но я поразился её размерам. Птица летела в том же направлении, куда вёл меня свет. Я представил её ориентиром и побежал за её тенью. Величественное, гордое и несоизмеримое со мной существо медленно удалялось от меня. Неосознанно потянулся к её силуэту, стараясь дышать равномернее. У меня, конечно, ничего не вышло. И в этот миг ослепительный луч солнца рассёк пространство. Я остановился и прикрыл глаза рукой, прищуриваясь, рассматривая смазанный силуэт птицы в нахлынувшем ярком мареве. Жар восходящего светила опалил меня, сжигая полностью, проникнув всей своей мощью в каждую мою клетку. От боли и ужаса закричал и тут же проснулся. На кровати кроме меня нежилась и Сара. Солнце проникало в комнату, найдя лазейку через не до конца закрытые шторы. Дочка дремала, лёжа поперёк кровати, и мило хмурилась от попавшего ей на лицо лучика. Я не мог отвести глаз от её лица и именно в этот момент звонок разрушил царившую в комнате атмосферу счастья. Я ринулся и потянулся к трубке, внутренне кляня звонившего. Маман не стала долго церемониться и сразу перешла к делу. Она интересовалась, приедем ли мы в следующие выходные в гости. Заявила она не в форме вопроса, в её интерпретации это звучало, как утверждение. Не стал с ней спорить, лишь уточнил время приезда. Я обернулся, чтобы посмотреть, не проснулась ли Сара. Она всё так же громко сопела, теперь уже отвернувшись от окна. Вышел из комнаты на кухню. Эшли не было дома, вокруг стояла тишина. О том, как было бы замечательно, если бы так оставалось навсегда, подумал сразу же и тут же устыдился. Насколько же низким и жалким я казался себе в этот момент. И как бы ни был противен сам себе, честно признавал недостатки, думая о них лишь с осуждением и толикой сожаления. Я стоял у плиты и варил себе кофе. Не потому, что хотел пить или любил этот напиток, просто больше нечем было заняться. Второй звонок застал меня, когда я уже сидел на диване и попивал обжигающее горькое пойло. Я ответил сразу же. Голос у Расса был раздражённым, впрочем, последний год добавил ему седины в висках, фигурально выражаясь. — Подъедешь? — Сейчас? Только если с Сарой, Эшли куда-то отлучилась. Может, ты приедешь? — Не вариант, — жёстко отказал Расс. — По пальцам пересчитать, сколько за эти три года ты был у меня. — Я не могу излишне втягивать тебя в происходящее, ты же знаешь. — Этими отговорками будешь кормить своих прихвостней, а я хочу, чтобы ты приехал. Мне тоже нужно поговорить с тобой, — я помолчал, прежде чем добавил. — Как друзья, Расс. Он недовольно заворчал, но согласился. Повесил трубку. Пока ждал его — решил приготовить обед. Расс застал меня в процессе жарки фарша и одновременным беганьем за Сарой, в попытке надеть на неё трусы. Она со смехом от меня убегала. Я открыл дверь, в зубах у меня была деревянная ложка, в руках белые трусики с нежным рисунком в розовых тонах. На секунду Расс опешил, а я раздражённо кивнул ему, чтобы заходил. — Что у тебя тут происходит? — Сам не видишь? Жены нет дома, что ещё может происходить? — Иди к дочери, я закончу обед. Я с сомнением посмотрел на него, но почти сразу сдался и отдал ложку. При виде незнакомого человека Сара притихла, настороженно рассматривая Расса, и я смог быстро её одеть. Она пряталась за журнальным столиком и лишь изредка её растрёпанная макушка показывалась оттуда, смешно дёргаясь. Я рассказал Рассу, что где лежит и, прихватив дочку, ушёл с ней в спальню. Игрушки были у нас разбросаны по всему дому, так что мы легли на кровать, чтобы почитать. Она с восторгом пыталась повторить фразы, но получалось у неё плохо. Она была молчаливым ребёнком. Ей больше нравилось наблюдать за другими. Даже под нажимом из неё нельзя было вытянуть ни слова, если она того не хочет. Её любознательность пугала иногда даже меня. Я видел в ней больше своих черт, нежели супруги. Что-то во взгляде дочери было холодное, пронизывающее и тёмное, сродни моей душе. Через какое-то время Расс постучался к нам. Он позвал нас обедать и мы тут же наперегонки с Сарой ринулись на кухню. Расс остолбенел, но быстро отошёл и, как обычно, заворчал. Мы помыли руки и сели за уже накрытый стол. — Да ты просто бриллиант во плоти! — не сдержался я и похвалил Расса. Он никак не отреагировал, лишь присел рядом с нами с чашкой чая. — Как Мира? — спросил в середине обеда. Мне не хотелось сидеть в тишине. — Всё у неё хорошо. Ходит в колледж, сам ведь всё знаешь. — А парень у неё не появился? — хитро прищуриваясь, задал я следующий вопрос. — Нет у неё парня, — рявкнул Расс, а Сара испуганно заплакала. Я принялся её успокаивать, а Расс отошёл от нас, устраиваясь на диване. Всё-таки, как бы он не хорохорился, в душе он всегда будет добрым и внимательным. Это я оценил на себе. И мне не хотелось чувствовать, будто я манипулирую им, но всё равно использовал и даже больше… Я отмёл эти мысли, в конце концов, мы закончили обедать в тишине. Сара убежала в спальню к своим игрушкам, а я, налив себе кофе, сел рядом с Рассом. Тот со скучающим видом читал какую-то детскую книженцию. — Это больше похоже на страшилки, чем на сказки, — мимоходом сказал Расс. Я же положил руку на спинку дивана, чуть приобнял его. Сегодня он был на удивление спокойнее, скорее задумчив, а потому даже никак не отреагировал на моё действие. Обычно он отталкивал меня или беззлобно ругал. Но всегда отстраняя. Я знал почему. Он — мужчина, мой друг, лучший и единственный. И одновременно я испытывал непреодолимое желание прикасаться к нему. Тот поцелуй три года назад был единственным пылким воспоминанием о такого рода отношениях. И я совсем был не против, но Расс не давал шанса на что-то большее. Лишь единственный раз мы говорили об этом и он ясно дал понять, что если я женат, то Расс будет мне лишь другом. Не больше и не меньше. Перед глазами возник его образ. Далёкий и в тоже время явственный, как капли дождя на стекле. Ещё два года назад, как бы сильно я не любил дочь, хотелось сбежать подальше, используя его, чтобы отвлечься. Но резкие слова, и драка, не вовремя начавшаяся моим необузданным нравом, остудили меня. Я был и остаюсь благодарен ему за то, что он не отказался от меня. Весь первый год, я не находил себе места: боялся, что в какой-то момент он позвонит и скажет те слова, от которых захочется умереть. «Ты мне больше не друг….» Однажды я и впрямь внушил себе, что это произошло. В груди кольнуло от всполошившихся чувств, охвативших меня тогда. Не было ни горечи, ни печали, одна лишь ярость от того, что он будет принадлежать не мне. Вот тогда-то мы и поговорили. Хорошенько же он вправил мне мозги. А сейчас я смотрел на него и невольно улыбался. Лицо его заметно повзрослело, хотя присущая ему гладкость кожи всё-таки делала его моложе. Черты заострились, чётче выделяя профиль и излишнюю худобу. В серых глазах всё чаще промелькали нотки холодного расчётливого ума. Но что меня радовало в облике Расса — он вернулся к своему природному цвету, с неким отливом серебра, искусственно придающим его облику ещё больше строгости. Волосы за эти три года отросли и он собирал их в низкий хвост. Непривычно лишь было видеть его таким, но в целом изменения пошли ему на пользу. В росте, на моё удивление, он прибавил и, хотя всё ещё был ниже меня на целую голову, самолюбие его от такой перемены только прибавило. Одет он был как совершенно заурядный парень, джинсы и рубашка невзрачных цветов. Расс стянул с головы резинку и облегчённо вздохнул, ероша волосы. Пряди мягко легли на мою руку. — Тебе так лучше, — не удержался я и коснулся другой рукой щеки Расса. Он тут же напрягся и взглянул на меня. — Не нужно так делать, Кир. Этот вопрос между нами решён. Или мне пришлось исколесить полгорода только потому, что тебе захотелось посидеть со мной? — Расс, наконец, отстранился, убирая своей рукой мою со спинки. — Думаю, лучше начать тебе, — решил я опустить на время эту тему. — Всё равно, — бросил Расс и тут же продолжил. — Я хочу попросить, чтобы ты оказал мне услугу не юридического плана. Его слова прошибли меня, обдав резким холодом. Я понял, о чём он говорил. — Фото с собой? — уточнил я. — Пришлю вечером. — Хорошо. Расс вдруг развернул меня к себе и зло проговорил. — Ты мне никогда не откажешь? — Нет. — Выполнишь всё, что ни попрошу? — Да. — Даже такое? — Мне не впервой. — А если прикажу умереть? Я усмехнулся и ответил: — Конечно, откажусь. Такая возможность мне, как пятая нога собаке. Ты осознаёшь, что спросил? — мне был непонятен его настрой и наводящие вопросы. А Расса, казалось, совершенно устроили все ответы и он продолжил: — Сам прекрасно знаешь, не впервые всё-таки прошу, не распространяйся об этом. Оплата… — Как обычно, не нужна, — закончил за него. — Перестань уточнять эту деталь. Ты понимаешь, почему я это делаю? Расс кивнул. — Вот и чудненько. В чём он провинился, я тоже знать не хочу. У меня лишь один вопрос — тихо или громко? — Желательно скрытно, — ответил Расс. — Тут нужна деликатность. Я должен остаться в стороне. — Ясно. Мы замолчали. Слышно были лишь весёлые визги дочери из другой комнаты, да тиканье часов. — Расс, — позвал его. — Мне необходим твой… совет… — грохот открывшейся двери заглушил последние слова. «Неужели Судьба моя не даст шанса развестись?» — сетовал, слыша злобную поступь жены. — Ты знал, что тот магазинчик на шестой улице закрылся из-за каких-то разборок недавнее как вчера? — она решительно зашла, попутно бросая сумки на пол. Мы молча смотрели на неё. — У нас гости? Здравствуйте, — она развернулась и вышла из гостиной. Расс повернулся ко мне и с усмешкой сказал: — Кто бы мне сказал, что три года назад она была наивной простушкой, с глазами ягнёнка, я б не поверил. Как меняет женщин замужество… Зачем, кстати? Я без колебаний сразу ответил. — Меня так воспитали, — ответил я. — Не в ней дело, а в ребёнке. Саре лучше расти в полноценной семье. Ты сам так не считаешь? — Я согласен с тобой, просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. Я всегда чувствовал отношение Расса ко мне, его беспокойство было скрыто за тысячами действий и фраз, его волнение не показывало носа, сидя в укромном уголке его души, отгородившись коркой безразличия от остального мира. А он был безмерно жесток с наивными и недалёкими людьми. Правильно тогда Расс сказал — «Он жил такой работой». Один минус я всё же нашел в ней — Расс отгораживал свои чувства, мысли и от меня. По-крайней мере, мне так казалось. Эшли зашла обратно к нам, уже посвежевшая после душа и переодетая в короткие шорты с майкой. «Разве она так одевалась?» — задал я себе вопрос, вспоминая её бесформенные туники и леггинсы всех цветов. — Твой друг останется на ужин? — Эшли никогда не называла Расса по имени. Возможно, она его забыла, возможно, он ей не нравился, но всегда называла его «твой друг», тем самым разрывая мир на чёрно-белые полосы. — Нет, он уходит, — ответил я. Расс кивнул и, бросив через плечо «Провожать не нужно», вышел. Я смотрел на его удаляющуюся фигуру, пока он не закрыл за собой дверь. А Эшли тем временем подсела на диванчик, на место, где сидел Расс и положила голову мне на плечо. Вот этого я никогда не мог понять. Одно я мог сказать с точностью — это меня напрягало. Я сидел словно на иголках. Каждый чёртовый раз. — Так что там с магазинчиком на шестой? — попытался я отвлечься. — Я же всё рассказала уже, — чуть раздражённо ответила она, одновременно поглаживая мою грудь. — И насколько там всё ужасно? — Стеллажи раскурочены, продукты разбросаны по всему помещению, витрина разбита. Я даже видела дыры от пуль. Уму непостижимо, насколько же опасно здесь жить. — Не здесь, а в центре. Мы живём в спокойном районе. Она разозлилась, я видел. — Да какая к чёрту разница! Она вскочила и ушла в спальню. Я же почувствовал себя спокойней. Сумки так и стояли около стены и я собирался их разобрать. В чём я всегда уважал её, так это в силе, которой она обладала, чтобы носить такие вот пакеты. Случайно опрокинув бутылку с соком, я из-за этого сразу и не заметил нечто, завёрнутое в тёмный пакет. А достав из него тест на беременность, мне не стоило и скрывать своего удивления. И я ощутил одновременно и облегчение, и равнодушие, и некое любопытство. «Почему?» — спросит меня, к примеру, коллега по работе. Коллеге я никогда не озвучу причину этих эмоций, а сам себе я вполне мог сознаться, что у меня появился повод для развода. «Отчего же?» — будет допытываться мать с отцом. Наверняка Аки с Мирой не отстанут, пока я им не скажу. Пока я не расскажу всему миру о том, что все эти три года я не спал с собственной женой ни разу. Кажется, я в принципе забыл тепло обнажённого тела… Печаль, тоска — скажу себе, откупоривая бутылку шампанского. Я закуривал уже третью сигарету. Мало мне было дома проблем, так ещё вот это. Я уже минут двадцать сидел перед монитором. Разглядывая человека, про которого мне говорил Расс. Я и не думал, что это окажется женщина. В годах, с налётом таинственности в глазах и худощавой фигурой. Цепкий взгляд наравне с поджатыми тонкими губами говорил о натуре властной, сильной, не привыкшей к непокорности. Я открыл файл с её расписанием, и тут же присвистнул. Ну и занятой же человек мне попался! — чуть не воскликнул я. У неё было всё расписано на месяцы вперёд, включая фитнес и спа-салоны. А она похоже не мелкая сошка, которые попадались мне до этого. Я просмотрел следующий документ, описывающий её личную жизнь, семью и краткое психологическое описание, и задумался. Если и выполнять работу, то придётся наведаться к ней домой, потому что найти место в этом забитом графике на собственную смерть она, даже если бы и захотела, то не смогла. Я, конечно, должен был учесть все варианты, учитывая скрытый характер сей работы. Не думаю, что ограбление прокатило бы. У полицейских могут возникнуть вопросы, что было нежелательно, хотя этот вариант мне больше всего нравился. Я закрыл ноутбук и ещё несколько минут сидел в темноте, наслаждаясь тишиной, наступившей ночи. В темноте был виде лишь огонёк сигареты, которая, как назло, быстро сошла нет… Жалко… Я всё же выключил ноут и выбросил сигарету. В самом конце, уже у постели я выключил и себя, лёжа в холодной кровати с отрешённым взглядом и пустой головой. «Спокойной ночи, Расс. Приятных снов», — подумал я и погас.***
Рассуждать было некогда, действовать нужно было быстро. Я ощущал незримое напряжение, заставляющее цепенеть. И хотя я множество раз проделывал подобное. Всё равно внутри не пропадал червячок сомнения — всё ли делаю правильно? Я посмотрел ей в глаза и на секунду мир замер, словно в невесомости. А в следующее мгновение я резко застегнул памперс на дочери и вздохнул с облегчением. Она же дремала перед сном. Жены в этот момент дома не было. Она мне не говорила куда и с кем она уходит, а я не хотел с ней разговаривать. Все всё понимали и она прекрасно осознавала последствия своего поступка. Я вышел из спальни и уже в гостиной сел в кресло. Мне страсть как хотелось позвонить Рассу. Желание было настолько сильным, что я уже набрал его номер. Звук открывающейся двери, заставил прервать звонок. Я не хотел при ней говорить с ним, слишком уж личным были для меня наши отношения. Она шумно зашла, разбрасывая вещи по углам. Мне показалось или она была пьяна? Меня аж передёрнуло от отвращения. Эшли зашла в комнату, увидев меня, аж вскрикнула. — Меня ждёшь? — Ты здесь видишь кого-то ещё? — я не смог скрыть своего раздражения. Она присела рядом и продолжила говорить. — Знаешь, я даже не знаю, что сегодня на меня нашло. Девчонки так неожиданно позвонили, а Сэм был так любезен, что посидел с Сарой. «Этот Сэм!» — в сердцах я выругался. Он был нашим соседом, мальчишка лет пятнадцати. Ответственный, собранный, достаточно умён. Но он был ребёнком, а в неожиданной ситуации я не мог и представить, как он себя поведёт. Логично было, что доверия к нему у меня не было. Она не обратила внимания на моё высказывание и продолжила говорить. Одновременно она раздевалась, укладывалась на диван, и закидывала ноги на спинку. — Хороший вечер. Лайла прикупила себе зимнее пальто. Знаешь, ведь сейчас очень трудно найти по-настоящему хорошую вещь. Эшли продолжала говорить, а я молча её разглядывал. Каждый день я смотрел на неё и не находил в ней того очарования и наивности, которые заинтересовали меня. Попытался вспомнить период, когда она начала меняться, но в голове было пусто. Я как-то упустил это или скорее допустил её изменение. Я её не любил, ни тогда, ни сейчас. Возникало лишь одно отличие — в нынешней ситуации Эшли вызывала у меня неприязнь. От неё начинала либо болеть голова, либо клонило в сон. Она не переставала говорить, совершенно не ожидая какого-либо ответа от меня. Я почувствовал усталость от этой жизни, сильное желание сбежать почти накрыло меня. Пожелал ей спокойной ночи и открыл ноутбук. Она было возмутилась, но я её игнорировал и она, не решившись устроить скандал, ушла в спальню.***
Вглядываясь в ночное звёздное небо, предавался размышлениям. Не то чтобы у меня было время, но отчасти потому, что делать особо было нечего. Я был занят, усиленно наблюдая за домом «жертвы». Жене не стал ничего говорить о своём отсутствии, мы негласно решили не делиться друг с другом личной жизнью. Фонари словно серпантином огибали дом и исчезали ниже по улице. Они напоминали мне змея, затаившегося во тьме, тогда как огромная голова, раззёвывая пасть, отвлекала на себя всё внимание, красочно и ярко горя в ночной мгле. Это мне напомнило фестиваль, на который мы ходили недавно. Ежегодное празднование, включало в себя ярмарку, концерт и разные аттракционы. Всей семьёй мы веселились до самой ночи. Это было два месяца назад, июль стоял жарким. И вот тогда впервые моя дочь Сара видела, как я стрелял. Конечно, это был тир, оружие было пневматическим, а патроны заменяли пульки. Но я видел её внимательный взгляд, неотрывно следящий за малейший движением. Она радовалась каждый раз, когда я попадал в цель. К великому сожалению продавца, я не промахнулся ни разу. Что дало мне возможность осыпать Сару и проходящую мимо малышню сувенирами и мелкими игрушками. День был проведён с размахом. Давно так не веселился. Сейчас, уже спустя время, я мог лишь смутно чувствовать те ощущения. И хотя они поблёкли, утратив ясность, на душе становилось теплее. Подъехавшая машина испортила весь настрой и я сосредоточился на работе. Она остановилась напротив дома и, спустя секунды, стало видно, как из неё выходит женщина. Охрана услужливо открывала двери, галантно кланялась и вообще вела себя достаточно по раболепски. Меня накрыло презрением. Далее я включил на бинокле функцию тепловизора, теперь мог наблюдать за её передвижениями. Мне не нравился план с убийством у неё дома. С такой-то охраной любой грабитель будет убит. А значит, полиция не успокоится, пока не расследует это дело. Я насчитал около трёх человек непрерывно сопровождающих её. Достаточно для того, чтобы при малейшей ошибке отправить меня к праотцам. Встал с места наблюдения, ветки кустов протяжно захрустели. Уже спускаясь оттуда, размышлял над ситуацией, а сев в машину, я включил фонарик и развернул её расписание. Если этот метод не подходит, значит оставался только один выход…***
Карл, извечный прожигатель штанов, за эти два с лишним года располнел, приобретая формы плюшевого медведя, которые так нравились детям. Он был холост, уже как полгода. Своих детей у него не было, но до чего душевно ему нравилось играть с Сарой! Она могла часами возится на нём, с удовольствием обнимая его. И неважно, чем они были заняты — смотрели телевизор или строили замки из конструктора. Особенно ей нравилось спокойно сидеть у него на коленях и увлечённо рисовать. Не сказать, что он был мне таким уж близким другом, но определённое доверие он заслужил. Когда он не проводил вечера в обнимку с бутылкой коньяка, он заявлялся к нам. Я же считал, что делает он это только от одиночества, и только. Вот и сейчас мы шли к нам домой. На часах высветилось пара минут восьмого. Уже поднимаясь в квартиру, я ощутил беспокойство. Не знаю откуда взялось это чувство, но я поспешил подняться. Когда мне не открыли, я начал рыться в поисках ключей. И в тот момент, как я поднёс ключ к скважине, раздались торопливые шаги и дверь открыли. На пороге стоял Сэм, немного взмокший и растерянный. — Здравствуйте, мистер Када. — Привет, а где Эшли? Он как-то ещё больше занервничал и отвёл глаза. Я прошёл мимо него, даже не разувшись. Увидев Эшли в гостиной, я хотел было поздороваться с ней. Да так и застыл в проходе, не проронив ни звука и наблюдая, как она лежит на диване. Глаза её были закрыты и похоже она спала. Я, наконец, скинул ботинки и тихо подошёл к ней. Следом в комнату вошёл и Карл, а вот Сэм куда-то сбежал. «Ну и ладно», — подумал я. Присел рядом с Эшли, невольно залюбовавшись её профилем. За эти годы она более чем изменилась, повзрослела и похорошела. Но я не мог не добавить, что хорошая жизнь подпортила ей характер. Плед, который укрывал её с головы до ног, немного съехал. Я хотел было поправить его, как она неожиданно открыла глаза. Я был удивлён такой реакции. — Привет, — сказал первое, что пришло в голову. — Привет, — поздоровалась она в ответ и натянула плед аж до самого горла. «Как-то это странно…» — промелькнула шальная мысль в голове. Схватился за край пледа и рванул на себя. Она испуганно вскрикнула, потянувшись вперёд и одновременно прикрывая свою наготу. Карл, стоявший неподалёку, поперхнулся! Я же чувствовал себя ослом. Во мне боролись одновременно и гнев, и отвращение, и холодная ярость. Она, улучив момент, проскользнула мимо меня, убегая в спальню. А я отошёл подальше от дивана, мне было стыдно за такую сцену перед Карлом. Я попросил его уйти и он, конечно, не возражал. Хотелось увидеть Расса, хотелось его поддержки и сочувствия. Хотелось его жалости и спонтанного секса с ним. «Я — ужасен» — о чём я только думал? Но и она тоже хороша! Мальчишке только исполнилось пятнадцать, не думаю, что он сам мог склонить её к этому, а даже если и так, я не винил его. Он был всего лишь подростком с разыгравшимися гормонами. А вот Эшли оказалась крайней во всей этой истории. Мне до боли хотелось выгнать её, не видеть вообще. Я уже знал, что смогу отсудить ребёнка у неё. Ведь какой судья отдаст дочь такой аморальной матери? Я дошёл до холодильника. В боковой дверце всегда присутствовала бутылка-другая виски. Я достал початую и взял стакан. Совершенно забыв разбавить, я залпом выпил обжигающий напиток и только после этого пошёл в спальню. Эшли в спешке собирала вещи, как свои, так и дочери. Мне это не понравилось. — Перестань. Она вздрогнула и обернулась. — Я… — Заткнись. Тебе слова не давали, шлюха, — видя, как она держит в руках платье дочери, я разозлился. Тупая стерва! — Тебя никто не гонит из квартиры. Наверняка, ты думаешь, что она твоя, раз осмелилась трахаться здесь. — Как ты можешь так при ребёнке! — она попыталась возразить и села рядом с дочерью на кровать. — А ты не прикрывайся ею. Думаешь, я позволю тебе воспитывать её? Чему ты можешь её научить? Впрочем, этот вопрос можно уладить и позже, — подошёл к шкафу и достал дорожную сумку. Вещей у меня было не так много, я укладывал их, высказывая всё, что думал. — Ты предала Сару, предала меня. Наш брак для тебя ничего не значит. — Значит! — вскрикнула она. Сара испуганно оттолкнула её и побежала ко мне. Я взял её на руки. Эшли заплакала. — Именно потому, что значит, я больше не могла так жить! — Что тебя не устраивало? — я был удивлён её логике. — Я прилично зарабатывал, выполнял все твои прихоти, слушал твою безудержную болтовню. Я — примерный муж и семьянин. — Тогда почему… почему ты ни разу не выполнил свой супружеский долг, если уж ты такой идеальный? — Я не люблю тебя, — ответил я. Для меня это было настолько естественно, что я не видел в этом проблемы. — Почему же переспал до этого? И после ты без возражений женился на мне? — Я сплю с женщинами, только когда пьян. Только так я могу удовлетворить свои потребности. А женился из-за Сары. У неё должна была быть нормальная семья. — С какого боку она у нас нормальная? Я уверена, ты тоже ходил на сторону всё это время. — Я был верен тебе. Я ни с кем не спал, — возразил я ей. — Да не может этого быть! — съязвила она. — Почему тебя это удивляет? Я уже сказал, я — примерный семьянин. А понятие «верность» входило в мои обязанности. Это было правдой. С того времени, я ни с кем не переспал. Лишь втайне я мастурбировал, думая о Рассе, мечтая воплотить свои фантазии в явь. Она ошарашено смотрела. Сара уже успокоилась и я опустил её на кровать. — Можешь оставаться здесь, пока я не приму решение, — запрокинул сумку на плечо и направился к выходу. — И лучше тебе в любом случае искать работу, — а после закрыв дверь, я навсегда покинул это «гнёздышко».
